Елена Аболишина – Тайна старого колодца (страница 3)
Алекс был парнем городским, изнеженным цивилизацией, и потому с наивным восхищением внимал аборигенам. Впитывал знания о здешней жизни и учился таким важным вещам, как матюкаться, харкать сквозь зубы, играть в «воду» и в «дурака» на мелочь. Всегда давал поиграть в крутые игрушки типа квадрокоптера или планшета с мультиками. Алекс всегда слушался старших, по первому зову шёл обедать и ужинать, а также часто пропускал беготню по улице ради поездок с отцом и дедом на рыбалку. Он был слегка трусоват, и потому с опаской участвовал в набегах на соседские сады и огороды, а уж с тарзанки никогда не прыгал, за что зарабатывал снисходительные усмешки местной пацанвы.
Ни за что не поверю, что можно так измениться за два с небольшим года. Последний раз, когда он с родителями приезжал на каникулы, мне было почти четырнадцать, а ему уже исполнилось пятнадцать. Стоящему передо мной парню было, как минимум, лет двадцать.
– Я тоже тебя не узнала. Ты здорово изменился. Тебя у мамы подменили, что ли?
«Не Алекс» растянул губы в улыбке и рассмеялся громко, словно напоказ. А глаза смотрели на меня настороженно. В спину кольнул холодок страха, по рукам и ногам пробежала волна мурашек. Неспроста, ох неспроста.
– Так же, как и тебя. Я помню тощую девчонку с веснушками, а сейчас передо мной… – его взгляд оценивающе пробежался по моей фигуре, брррр, – «клёвая чувиха»!
И опять расхохотался. Я подавила разочарованный вздох – парни всегда одинаковые. Интересно, что они почувствуют, если девочки начнут вести себя также? Хотя, судя по всему, им это совсем не мешает. Вон Юлька как на него пялится. И никакого подвоха не чувствует.
– Алекс! Твоя очередь! – возглас одного из ребят, кажется Гришки Мопеда, прервал наш разговор.
«Не Алекс» обернулся на зов, махнул рукой и полез на дерево. Мы с Юлькой остались одни. Вся компания суетилась около воды.
– Юль, тебе не кажется, что это не он?
– С чего ты взяла? Он, конечно! А кто же ещё? – Юлька помолчала, оценивающе рассматривая карабкающуюся по стволу фигуру. – Нет, он, конечно, изменился, вырос. Но не настолько, чтобы его не узнать. Я его сразу узнала.
– Наверное, – я не стала спорить с подругой, решила поразмышлять и понаблюдать. – Я домой. А ты как, со мной?
Юлька осталась на пляже с ребятами, чему я была только рада. Надо было собраться с мыслями.
2.
Два года назад.
– Алька! Алька-а-а-а!
– Иду, не кричи! – я выглянула в окно, приложив палец к губам.
Под окном белела голова мальчишки с соседней улицы – Алекса, приехавшего на каникулы к бабушке-дедушке.
Было ещё темно, но небо уже начинало сереть. На его фоне резко выделялись деревья, колокольня церкви и купола монастыря за речкой. Я осторожно подняла шпингалет, стараясь не шуметь и не разбудить мать, спавшую в летнюю жару на диване в большой комнате. Оконная рама слегка скрипнула. Я замерла – в доме царила сонная тишина, слышалось посапывание мамы и тиканье больших напольных часов.
Открыв окно, спрыгнула с подоконника на траву под окном. Алекс топтался рядом, зябко поеживаясь от утренней прохлады. Опять приложив палец к губам, махнула в сторону огородов.
– Пошли, только тихо!
Алекс послушно кивнул и засеменил за мной, буквально через пару шагов наступив на сухую ветку, затем запутавшись в плети вьюнка. Стараясь не обращать внимание на его пыхтение, я молча шла по маленькому проулку позади огородов. Здесь, по заросшей травой тропинке, ходили за водой к старому колодцу, когда надо было солить огурцы, а также гоняли на луг коров, коз и прочую травоядную живность. Но сейчас, ранним утром, вокруг было тихо и пустынно.
– Чёрт! О-о-о-о-й… – сзади раздался стон, – тут крапива.
Вот нытик. Мои лодыжки и икры тоже горели огнём – в темноте я случайно сошла с тропинки в крапивные заросли.
– Тихо ты! Сейчас всех перебудишь. Нам надо успеть до петухов, а то ничего не получится! Пошли быстрее!
Наш путь лежал через луг к старому колодцу. Поговаривали, что в нём водится русалка. Только одну неделю в год, на русальной неделе, она выбирается наверх и плетёт венки из незабудок, во множестве растущих возле колодца. Именно тогда русалка может исполнить желание человека. Мне позарез надо было кое о чем попросить. Чтобы не было сильно страшно, нужен был катализатор. Им стал Алекс – робкий, наивный мальчик из большого города. На его фоне я чувствовала себя опытной и бесстрашной. А он, жадный до новых впечатлений, с радостью составил мне компанию.
Огороды кончились, вдали через луг показалась тёмная громада деревьев. Колодец стоял на самой границе луга и леса. Казалось, я вижу в предрассветном тумане теремок крыши колодца. Белёсые тени скапливались в низинах, обтекали холмики и кусты. Луг словно дышал под белым пуховым одеялом. Резко вскрикнула ночная птица, колыхнулись заросли аира, белая тень метнулась туда, где был колодец. От неожиданности я подскочила, за спиной испуганно охнул Алекс.
Схватив его за руку, потянула вниз. Мы присели в зарослях иван-чая, затаившись и наблюдая. В ушах гулко стучало сердце. Под пальцами трепыхался пульс Алекса. Противно заныло в животе, и стало холодно в носу. Не хватало ещё хлопнуться в обморок. Я нащупала на груди крестик, который предусмотрительно надела для защиты от русалки. Стало легче.
На лугу было тихо. Птица больше не кричала, тени не метались. Время шло – со стороны речки, между лесом и огородами небо окрасилось в бледно-розовый цвет. Скоро запоют петухи, и первые коровы потянутся на пастбище. Если идти, то сейчас.
Крадучись и замирая после каждого шага, пересекли луг и почти вплотную подобрались к колодцу. Никого. Только слышно, как внизу капает вода. Мы заглянули в сырую прохладную темноту колодца. Алекс перегнулся через сруб.
– Эй!
– Э-э-э-й… – отозвалось внизу.
– О-у!
– О-о-о-у-у-у…
– Ты дурак?! – мой гневный шепот прервал жутковатую перекличку.
Алекс поднял улыбающееся лицо и посмотрел на меня. Потом его взгляд сместился куда-то мне за ухо, и улыбка сползла с его лица. Мое сердце, гулко стукнув, устремилось вниз, как бывает, когда катишься с горки. Лоб покрылся противной испариной. Я резко обернулась – позади никого не было. Лишь колыхнулись ветви осины, росшей сразу за колодцем. Большая птица, мягко взмахивая крыльями, серой тенью скользнула между стволов. Филин. Меня слегка потрясывало. Пальцы вцепились в холодный сруб колодца. Облегченно переведя дух, я опустила глаза – на краю сруба, там где смыкаются бревна, лежал венок из незабудок.
– Оум! – сзади раздался приглушенный вскрик, и через несколько мгновений – тихий всплеск. Я оглянулась – Алекса рядом не было. Перегнулась через бревно и заглянула в колодец. Ни черта не видно!
– А-але-е-екс! Ты что, упал? – спросила я у тёмной глубины.
– У-пал-пал-пал… – ответила глубина и всё затихло.
Я напряженно прислушивалась. Наконец, внизу заплюхало.
– Аля-я-а-а-а! Я упал!
– Ты там живой?
– Живой, но тут холодно!
– Ты держись, я сейчас!
Алекса надо было спасать, пока не заработал воспаление лёгких. Где-то далеко раздалось первое робкое курареканье, затем его поддержали другие певуны. И вот уже вся округа голосисто приветствовала восход солнца. Первый луч, пробившись через призрачный туман, сверкнул солнечным зайчиком на цепи колодезного колеса. Точно!
– Алекс, я скину цепь, ты хватайся, я тебя вытяну.
Цепь, гремя и извиваясь, понеслась вниз. В какой-то момент её тяжесть перевесила мою, ручка колеса вырвалась из рук и колесо, вращаясь с сумасшедшей скоростью, размотало всю цепь.
– Давай, я держусь! – голос Алекса эхом отдавался от стенок колодца, казалось, там сидят несколько Алексов и ждут, когда я их спасу.
Я покрепче ухватилась за отполированную сотнями ладоней ручку и начала крутить колесо. Это оказалось не так уж и легко. Я понимала, что, если не удержу, то Алекс опять полетит в ледяную воду. Поэтому старалась изо всех сил. Когда на уровне сруба показалась его голова, и дрожащие руки ухватились за край колодца, у меня уже не было сил помогать ему выбраться. Главное я сделала. И теперь сидела на траве, отрешенно наблюдая, как Алекс выкарабкивается из злополучного колодца. Наконец, он перевалился через брёвна и в изнеможении упал рядом со мной.
Всю обратную дорогу мы молчали. То ли от усталости, то ли от страха задать вопрос, на который придётся отвечать. Это происшествие связало нас общей тайной, которую мы не обсуждали и никому не рассказывали. Словно русалка взяла с нас обед молчания. Да и была ли русалка? Уже на следующий день Алекс, как ни в чем не бывало, гонял с мальчишками на велике и резался в дурака, вскрикивая «А вот тебе туза козырного!» и звонко щёлкая картой.
То лето было последним перед пандемией, когда все на два года надели маски и засели дома. Ни Алекс, ни его родители не приезжали. А Потаповы, бабка и дед, слегли с коронавирусом. В этом не было ничего удивительного, потому что в городке переболели почти все, по провинциальной привычке забивая на меры предосторожности. Спустя полгода бабка Потапова пошла за водой к тому самому колодцу – собиралась мочить яблоки, поскользнулась и упала. И больше уже не встала. Но даже на её похороны никто из детей или внуков не приехал. Дед вместе с соседями проводили бабку в последний путь, и жизнь потекла своим чередом.