Элен Скор – Там, где цветёт багульник (страница 44)
Ещё одна перебежка и у меня теперь есть холодное оружие.
Громко хлопнула дверь, вздрогнув, я спряталась за стоящей возле сарая телегой. Аккуратно выглянув, увидела спускающегося с крыльца Василия, в руках у него было ружьё. Остановившись, он окинул двор взглядом, а потом направился к дому, где меня поселили.
Вот и всё, счёт пошёл на секунды!
Как только Василий скрылся в доме, я задрала подол сарафана, подоткнув его за пояс, и со всех ног помчалась к лесу. Остановилась только когда кровь начала стучать в ушах, а бок немилосердно закололо.
Но даже в такой ситуации, я умудрялась контролировать направление, стараясь держаться поближе к реке. Так меньше шансов заблудиться, будет хоть какой-то ориентир.
Стоило только остановиться, как меня атаковали комары. Я одёрнула подол, повязала платок так, что снаружи остались только глаза и нос. Если совсем заедят, надену тулуп и плевать, что сейчас лето и жара. Под деревьями было намного прохладнее.
Теперь сапоги, я до сих пор ходила в домашних туфлях, в которых меня и похитили. Через тонкую кожаную подошву ощущался каждый камешек, каждая кочка! Да и не выдержат они долгой дороги.
Сунула ноги в сапоги прямо в туфлях и всё равно они были мне чуть великоваты. Потом поплотнее сложила тулупчик, хоть тут повезло - мне достался небольшого размера, явно женский. Перевязала его шалью, как котомку. Нож оставила в руке.
Дыхание выровнялось, пора идти, нужно удалиться от хутора как можно дальше. Прислушалась к шуму воды, река была совсем близко.
Где-то за спиной глухо бахнул выстрел, потом ещё один. Я аж присела. Похоже, не так далеко я успела убежать!
Закинув за спину свои пожитки, я решительно двинулась вперёд. Остановилась где-то через час на небольшой полянке. Прикинув, что сейчас примерно время обеда, взглянула на небо. В полдень солнце четко указывает на юг. Сейчас оно было у меня чуть справа и светило в глаза, значит, русло реки ведёт меня на юго-восток.
Главное, не на север!
Очень хотелось пить, я вся вспотела, узел за спиной, казалось, стал весить в два раза больше. Сапоги постоянно сваливались, мне приходилось подволакивать ноги, чтобы их не потерять. Добавить к этому, что меня несколько дней травили сонным отваром и не давали есть. Желудок болезненно сжимался, требуя пищи.
Я покосилась в сторону реки, но пить из неё пока была не готова. А что до еды… сейчас начало лета, ягод ещё нет. Попадаются грибы, но у меня нет огня, чтобы их приготовить. Сорвав с елки кончик ветки с молодыми, ещё мягкими иголочками, поднесла к носу, вдыхая нежно смолистый аромат.
Закинула несколько иголочек в рот, тщательно пережёвывая, стараясь хоть немного перебить чувство жажды и голода.
Потом убрала нож в узел за спиной, всю дорогу он мне только мешался, пару раз я его едва не потеряла. Вместо него я подобрала крепкую палку, на которую было удобно опираться, и пошла дальше.
С каждым разом остановки становились всё чаще, а отдых всё дольше. Наткнувшись на небольшой ручеёк, я вышла к роднику и, наконец, от души напилась, смыла с лица пот.
К вечеру двигалась вперёд на одном упрямстве.
Когда солнце начало клониться в закату, задумалась о ночлеге. Вспомнила, что здесь водятся волки и глаза сами зашарили в поисках высокого дерева, на которое можно забраться и переждать ночь. Вот только ёлки на эту роль никак не подходили.
Мне повезло наткнуться на дубовую рощу. Старые дубы раскинули во все стороны густые ветви, по ним было не так сложно забраться наверх.
Несмотря на лето, стало заметно прохладнее. Я натянула тулуп и полезла на дерево. Устроившись на развилке из двух толстых ветвей, прислонилась спиной к стволу, привязав себя к дереву шалью.
Некоторое время прислушивалась к звукам леса, к шелесту листьев, птичьим крикам, шорохам в траве. Стало быстро темнеть, я уже едва различала силуэты ближайших деревьев. На небе стали зажигаться звёзды, я нашла ковш большой медведицы, долго на него смотрела, глаза сами собой стали закрываться, унося меня в сон.
Глава 35
Алексей Перовский
Ещё день мы рыскаем по округе, обшаривая все окрестные деревни, жители которых не особо рады нас видеть. Места тут суровые, люди привыкли к свободе и чужаков не любят.
Ситуацию меняют только деньги, и то Николай Иванович предупреждает меня, чтобы лишний раз не светил монетами, не вводил людей в искушение.
Учитывая, что край глухой, по деревням много охотников, у которых ружьишко имеется, да ещё и лихой люд может на пути встретиться – предостережение не лишнее. Случись что, власти далеко, сгинешь, никто и не хватится.
Под вечер нам всё-таки повезло, в очередном селении слышали про Филимона, который возит шкурки куда-то южнее, в большие города.
- Оно и понятно, там ведь дороже берут! Вот он у охотников за бесценок шкурки скупает, да в город везёт, - рассказывал дедок, у которого мы решили встать на ночлег. - Только Филимон не в деревне живёт, у него свой хутор, почитай верст за тридцать отсюда.
Я был готов отправляться туда прямо сейчас, но дед сказал, что хутор тот сами мы, без провожатого, не найдём. А провожать нас среди ночи никто не согласиться. Даже за деньги.
Да и лошадям отдых требуется. Карим успел их накормить, напоить, спать он отправился в сарай. Конюх даже на ночь не разлучался со своим Буяном.
Утром, чуть свет, мы двинулись в путь. Дед отправил с нами своего внука, парнишке на вид было лет шестнадцать, но он уверенно держал в руках старенькое ружьишко.
- Да тут иной раз до ветру без ружья не выйдешь, - пояснил дед. – А ты, Миколка, как проводишь господ, сразу домой! – велел он.
Получив за содействие серебряную монету, дедок проводил нас до плетня, напутствовав мудрыми советами, с тем и расстались.
Миколка с важным видом скакал впереди на своей пегой кобылке. Ещё бы, ему ведь доверили такую важную миссию, проводить до места городских господ, да не просто так, а за серебряный рубль. Для деревни – деньги немалые!
Леса в этих местах перемежались с лугами, поросшими травой и кустарником. Живность почти не боялась людей, время от времени из-под лошадиных копыт стаями вспархивали шустрые куропатки. Чуть погодя дорогу перебежал заяц, бурый, уже облинявший, отпрыгнув на безопасное расстояние, он проводил нас любопытным взглядом.
- Вот, наглый, словно знает, что летних мы не стреляем! – как взрослый, цокнул языком Миколка.
И верно, зайцы летом худые, шкурки у них никчёмные. Да и зайчихи в это время как раз выводят очередное потомство. Их так и называют: травники или летники.
Часа через два Миколка вдруг свернул с основной дороги. Если бы не он, я бы даже не обратил внимания на прячущуюся в траве едва приметную тропинку.
- Там, у реки, хутор Филимона, - парнишка махнул рукой, указывая на рощицу молодых дубков.
И тут я услышал очень знакомый звук, он был далёким и глухим, но я не мог ошибаться – это был выстрел.
- Иваныч, ты это слышал? – повернулся я к сыскарю.
Тот кивнул головой.
- Охотники, - пожал плечами Миколка. Видимо, эти звуки были для него вполне привычны.
Скоро потянуло дымком, показались соломенные крыши домов, и раздался ещё один выстрел. И это точно не в лесу, звук слышался со стороны хутора.
- Ну ка, Микола, жди здесь, вперёд не суйся, мало ли чего!
Помня, что похитители едва не убили Семёна, а Акулину велели посадить в погреб, эти выстрелы явно не к добру!
От мысли, что там сейчас Анна, сердце болезненно сжалось.
Заметив моё волнение, Николай Иванович предостерегающе качнул головой:
- Алексей, не глупи! Не стоит сейчас спешить! Там может быть засада.
- Я идти, разведать, - заявил Карим.
Он перекинул мне в руки повод своего коня и, сделав несколько шагов, буквально слился с местностью. В который раз подумалось: не простой человек, этот конюх.
Раздалось ещё несколько выстрелов. Да что же там такое происходит? Время тянулось тягуче медленно, и я уже пожалел, что не пошёл вместе с Каримом.
- Смотрите, вон, машет! – Миколка оказался самым глазастым, заметив машущую руками фигуру.
- Это Карим! – я пришпорил коня.
Остановив коней у околицы, наказав Миколе их стеречь, Николай Иванович отдал одну из своих двустволок Кариму, и хотя конюх обычно обходился только ножом, в этот раз отказываться от ружья он не стал. А мой верный пистоль всегда был при мне.
На хуторе было всего двое взрослых мужчин, остальные – женщины и дети. Мы прибыли в очень драматичный момент, когда между хозяевами хутора и Климовым завязалась перестрелка. Василий засел в одной из изб и стрелял по всему, что движется.
Сын хозяина пытался проникнуть в дом через окно, но ничего не получилось, Василий его заметил. Теперь изба стояла с выбитыми стёклами. К дверям он тоже никого не подпускал.
Филимон с радостью принял нашу помощь, все вместе мы окружили дом, одновременно стреляя в дверь и окна. Василий просто не успевал перезарядить ружьё, так мы его и скрутили, связав по рукам и ногам.
Когда всё немного успокоилось, я спросил, у Филимона, где Анна? Тот не стал отпираться:
- Она должна быть с Эвикой, это моя жена. Где-нибудь прячутся. Чукрай, - подозвал он крутившегося рядом мальчишку, - ну ка, разыщи мамку!
Хозяйку нашли в соседнем доме, лежащую на полу в луже крови. Климов напал на жену Филимона, мало того – он стрелял в женщину. Повезло, что патрон был заряжен картечью на дикую утку, хозяйка отделалась многочисленными ранениями, но выжила. Именно этот выстрел мы слышали первым.