Элен Ош – Танго на скорости. Св-купе без правил (страница 3)

— Голодная? — спрашиваю, разворачивая салфетки.

— Да! — ее ответ звучит слишком быстро, слишком живо. Она ищет в еде спасение, попытку отвлечься. Садится на край сиденья, поджав под себя ноги.

Ужин проходит спокойно. Постепенно она расслабляется, становится чуть смелее.

— Так кто ты? — наконец спрашивает она, разламывая вилкой Брауни. — Чем занимаешься? В Питер по делам?

— Инвестор, — отвечаю кратко, откладывая вилку и слегка отмахиваясь рукой. — Покупка активов, слияния, поглощения… Как-нибудь расскажу подробнее, если захочешь. Но сейчас это слишком скучная тема для такого вечера, — легкая улыбка трогает мои губы. — А в Питер – домой.

Перевожу взгляд на нее, ловлю реакцию.

— А ты? В Питере кто-то есть?

Она отвечает не сразу. Ее взгляд опускается к рукам, пальцы теребят край салфетки. В ее позе читается легкая скованность, будто вопрос застал ее врасплох.

— Нет, — наконец выдыхает она, все еще не поднимая глаз. — Никого.

В этом коротком слове целая история. Не просто отсутствие людей в незнакомом городе, а горечь одиночества, которое она везет с собой как багаж. Но в нем же и намек на свободу. На чистый лист.

Именно эта смесь уязвимости и возможности заставляет мою ладонь инстинктивно сомкнуть ее пальцы. Чтобы она почувствовала: ее одиночество закончилось.

— Уже есть, — говорю тихо, глядя прямо на нее. — Я.

Она замирает, губы чуть приоткрыты. Воздух между нами снова натягивается, густой и сладкий. Мы заканчиваем ужин почти молча, но это молчание уже другое: наполненное ожиданием.

Покончив с ужином, я гашу основной свет, оставляя только мягкую ночную подсветку. Она ложится на свой диван, отвернувшись к стене, притворяясь спящей. Я делаю вид, что верю.

Но ночь – не время для обмана. Поезд мерно покачивается, отсчитывая километры. Я не сплю. Лежу и слушаю, как она ворочается на своей полке, как шуршит простыня под ее беспокойным телом. Слышу ее неровное, прерывистое дыхание. Чувствую ее желание: густое, осязаемое, смешанное со страхом. Оно висит в темноте между нами, как натянутая струна.

Я анализирую ее, как сложную, многоуровневую сделку, но понимаю, что все мои шаблоны тут не работают. Она не пытается меня использовать. Она тонет. И в отчаянии хватается за первую твердую опору, которой оказался я. Ее порыв – не расчет, а животная потребность забыться, стереть боль предательства любым доступным способом.

И в этом вся ее ценность. Уставшие взгляды, наигранные страсти, расчетливые улыбки «коллег по цеху» – все это давно наскучило.

Меня это заводит, но и обязывает. Ведь это шанс не просто переспать, а переписать. Стереть чужую историю и написать с чистого листа. Свою.

Я хочу не просто секса. Я хочу стать для нее бездной, в которую она бросится с головой. Чтобы забыла все. Его имя. Его прикосновения. Чтобы только мое имя осталось на ее коже. Не победа над ней, не самоутверждение за счет чужой слабости, нет. Замещение. Полное. Абсолютное. Чтобы ее первым утром в новом городе стал я. Единственный, кто был там, в самой глубине ее падения, и кто вытащил ее оттуда.

Встаю тихо. Подхожу к ее полке. Не говоря ни слова, касаюсь пальцами ее щеки в темноте. Кожа горит.

Она замирает, затаив дыхание. Под пальцами чувствую бешеный пульс на ее шее. Слышу, как сбивается ее дыхание.

Склоняюсь. Целую ее плечо, основание шеи. Кожа солоноватая на вкус и пахнет так нежно. Она тихо стонет: звук капитуляции и мольбы.

Мои руки скользят под простыню. Находят ее горячее, упругое тело. Она не сопротивляется. Наоборот, ее тело выгибается навстречу, отзываясь на каждое прикосновение.

— Ты уверена? — мой шепот хриплый, тонет в стуке колес.

В ответ она сама находит мои губы в темноте. Целует страстно, отчаянно, без тени сомнения. Это ее ответ. Ее выбор.

Забираюсь к ней на полку. Теснота, темнота, ритмичный гул поезда. Наши тела сплетаются в этом тесном пространстве. Чувствую каждую ее клетку, каждый нерв.

Мои пальцы скользят ниже, находят резинку ее шортиков, проникая глубже....

Глава 6

(Ксения)

Я лежу, притворяясь спящей, уткнувшись в прохладную перегородку. Веки плотно сомкнуты. Я не вижу его. Но я чувствую. Каждой клеткой своего тела, каждым обострившимся до боли нервом.

Я слышу его тихое, ровное дыхание со своей полки. Слышу, как он переворачивается. И замираю, вся превратившись в слух. Он спит? Или просто лежит и смотрит в потолок, думая о том же, о чем думаю я? О том поцелуе, что повис между нами невысказанным вопросом и ответом. О том, что его властные губы уже стерли прикосновение другого. Ждет ли он, что я сделаю шаг? Или он уже принял решение, и сейчас его тяжелый, изучающий взгляд скользит по моей спине, угадывая изгибы под тонкой тканью простыни?

Я не двигаюсь, боясь выдать свое жгучее, постыдное любопытство. Но все мое существо напряжено в ожидании. Ждет того, на что был нацелен его взгляд весь вечер. Ждет продолжения.

И вот, шаг. Бесшумный, но я чувствую его приближение по мурашкам на коже, по внезапно перехватившему дыханию. Он здесь. Стоит рядом. Смотрит на меня. Я чувствую на себе тяжесть его взгляда, будто физическое прикосновение.

Его пальцы на моей щеке. Горячие. Нежные и в то же время уверенные. Твердые подушечки скользят по коже в свете ночника, будто запоминая рельеф, и этот простой жест заставляет все внутри сжаться в тугой, сладкий комок. Это начало. Того, чего я боялась и жаждала всем своим израненным, преданным телом. Я замираю, перестаю дышать. Слышу только бешеный стук своего сердца и мерный, гипнотизирующий гул колес.

Потом его губы. Они обжигают мое плечо, основание шеи. Влажные, жадные. Из горла вырывается глухой, надломленный стон. Я больше не борюсь. Не хочу бороться. Я ждала этого. Ждала, что он придет и своим огнем выжжет всю боль.

Его руки скользят под простыню. Ладони грубые, шершавые. Руки человека, который не боится работы или железа в спортзале. Но прикосновение… прикосновение бесконечно нежное. Они поглаживают мой бок, бедро, будто разминая застывший от страха мускул, смывая его память. Каждое движение говорит: «Здесь и сейчас только я». И мое тело отзывается мурашками, дрожью, влажным жаром, разливающимся по низу живота.

— Ты уверена? — его шепот хриплый, он тонет в стуке колес, но я чувствую его губами на своей коже.

В ответ я сама нахожу его губы в темноте. Целую. Отчаянно, жадно, бездумно. Это мой ответ. Мое «да». Мое «спаси меня». Все сразу.

Влад забирается ко мне. Полка узкая, но нам хватает места. Его тяжелое, сильное тело прижимает меня, и это блаженство: чувствовать его вес, его силу. Полная противоположность моей хрупкости, моему смятению. Он покрывает меня собой, как щитом, отгораживая от всего мира, от прошлого, от боли.

Его губы исследуют меня, ласкают, обжигая горячим дыханием. А потом его пальцы находят край моей футболки. Ткань мягко поддается, скользит вверх по животу под его пронзительным взглядом. Он не торопится, словно хочет запомнить каждый сантиметр. Футболка застревает на мгновение на груди, и Влад помогает ей, приподнимая меня одной рукой, а другой снимая ее через голову. Я остаюсь в шортиках, чувствуя себя одновременно уязвимой и желанной.

Его ладонь ложится на мой живот, согревая, успокаивая дрожь. Пальцы скользят ниже, находят резинку шортиков и тонких трусиков под ними. Он не стягивает их резко, а медленно, почти церемонно, спускает вниз по бедрам, помогая мне приподнять таз. Ткань мягко соскальзывает с ног, и я остаюсь полностью обнаженной перед ним в мягком свете ночника. Его взгляд, тяжелый и горячий, скользит по моему телу, и я чувствую, как загораюсь изнутри под этим немым восхищением.

Его губы снова находят мои, пока его рука мягко, но настойчиво ложится на мое лоно. Большой палец нежно проводит по чувствительной коже, вызывая новую волну дрожи. Он не вторгается сразу, а лишь ласкает, массирует, готовит, рисуя медленные, волнующие круги. Его прикосновения уверенны и опытны, они будто знает мое тело лучше, чем я сама. От его пальцев исходят токи сладкого, томного тепла, разливаясь по низу живота, заставляя меня бессознательно выгибаться навстречу.

Подарив сладкий поцелуй, Влад спускается к груди. Губы смыкаются вокруг соска, влажные и горячие, а язык совершает медленные, круговые движения, заставляя меня вскрикнуть от неожиданно острого наслаждения. Он попеременно ласкает то одну, то другую грудь, а его пальцы ниже продолжают свою нежную, развратную работу, растравляя желание, доводя до исступления.

— Влад… — его имя срывается с моих губ прерывистым, задыхающимся стоном, мольбой и поощрением одновременно.

— Я здесь, — его голос низкий, густой, прямо у самого уха. — Я тут. Расслабься... — он шепчет это, и его палец наконец проникает внутрь, мягко, но глубоко, и я чувствую, как все мое тело сжимается, а потом растворяется в этом пронзительном ощущении.

И только тогда, чувствуя, как я вся пульсирую и готова, он медленно, давая привыкнуть, входит в меня. Заполняет собой до самого предела, стирая все мысли, всю боль. Только его тело, его ритм, его шепот.

— Как хорошо… — лепечу я, сама не зная, что говорю, повинуясь лишь животному восторгу.

Он меняет положение. Поворачивает меня к себе спиной, помогает встать на колени, опереться руками о прохладное стекло окна. Он позади меня на коленях, его руки держат меня за бедра. Он входит сзади, глубже, и я кричу от нового, острого ощущения, но мой крик поглощает грохот поезда, несущегося в ночи.