Элен Ош – Танго на скорости. Св-купе без правил (страница 4)

Его ладони скользят вперед, находят мою грудь, сжимают. Пальцы щиплют напряженные, чувствительные соски. Губы приникают к моей спине, оставляя влажные, горячие следы. Я уже на краю, все тело сжато как пружина, внутри все вибрирует, плавится.

Но он замедляется. Укладывает меня на спину, снова оказывается надо мной. Его взгляд в полумраке кажется почти черным, бесконечно глубоким. Он видит все. Видит, что я готова, что вот-вот сорвусь.

— Нет, — шепчет он, целуя меня в губы, в веки. — Не сейчас. Я хочу тебя всю.

Он спускается ниже. Его руки мягко раздвигают мои бедра. И… о боги. Его язык. Горячий, влажный, невероятно нежный и в то же время настойчивый. Он ласкает меня, пьет меня, доводит до исступления. Я извиваюсь под ним, мну простыню в кулаках, сдерживаю крики, превращающиеся в судорожные всхлипы. Мир сужается до точки этого невыносимого, сладкого напряжения.

— Я не могу… Влад, пожалуйста… — умоляю я, сама не зная, о чем прошу: остановиться или никогда не прекращать.

Он не останавливается. Он сводит меня с ума, пока волна не накрывает с такой силой, что я выгибаюсь всем телом, и тихий, надрывный крик все-таки вырывается из груди. Он поглощает его своим поцелуем, своим телом, прижимаясь ко мне так плотно, что, кажется, исчезает даже воздух между нами.

И он снова входит в меня. Теперь уже безжалостно, сильно, по-хозяйски. Его ритм – это ритм поезда, это стук колес, это биение нашей крови. Я обвиваю его ногами, притягиваю глубже, встречаю каждый его толчок. Мы движемся как одно целое, в унисон этому безумному танго на скорости.

Второй оргазм накатывает внезапно, сокрушительно, выворачивая наизнанку. Я кричу в его плечо, кусаю губы, и слезы – настоящие, горячие, очищающие – текут по вискам и смешиваются с потом на его коже. Он издает низкий стон, его тело напрягается в последнем, мощном толчке, и он заполняет меня собой, своим теплом, своим настоящим.

Тишина. Вернее, гул, наполненный нашим тяжелым, спутанным дыханием. Он не отпускает меня, тяжело рухнув сверху, но я не хочу, чтобы он уходил. Его вес – это якорь. Он прижимает меня к реальности, к этому купе, к этому моменту.

Он медленно выходит из меня, переворачивается на бок, но сразу же притягивает к себе, прижимая спиной к своей груди, обвивая руками. Его губы касаются моего затылка.

Я плачу. Тихо, без рыданий. Это не боль. Это облегчение. Это катарсис. Он смыл его. Стер. Сжег дотла. И на пепелище остались только он и я.

Влад ничего не говорит. Не спрашивает. Он просто держит меня. Крепко-крепко, как будто боится отпустить. И я чувствую, как его дыхание постепенно выравнивается, синхронизируется с моим.

За окном мелькают огни какого-то маленького полустанка. Мы лежим сплетенные, и поезд укачивает нас. Я закрываю глаза. Впервые за этот долгий, бесконечный день я не думаю ни о чем. Я просто чувствую. И это чувство – спасение.

 

Глава 7

(Влад)

Просыпаюсь от тяжести на груди. Непривычной, но чертовски приятной. Открываю глаза: в купе полумрак, ночник тускло светит, смешиваясь с уличными огнями за окном. Голова Ксении на моем плече, ее дыхание ровное, спокойное. Всю ночь не шевелился, боясь ее потревожить, теперь все затекло, но плевать. Она спит, прижавшись ко мне, и это стоит любой онемевшей конечности.

Вот так зрелище. Спящая, беззащитная, уцепилась в меня как в спасательный круг. Та самая, что вчера едва смотрела на меня, а сейчас доверчиво прильнула всем телом. Чертовски красивая. И моя. По крайней мере, надеюсь, на ближайшее будущее.

Она шевелится, что-то бормочет во сне и прижимается еще сильнее. Улыбаюсь про себя. Нет, такую точно нельзя будить. Пусть поспит еще пять минут.

Вспоминаю вчерашнюю ночь. Ее стоны, запах кожи, смешанный с дорожным мылом. Как она впивалась ногтями мне в спину, когда ее накрывало. Как плакала после: тихо, без надрыва. Мы не просто переспали. Было что-то... другое. Не то чтобы я специально к этому стремился, но черт возьми – это работало. Я не просто брал, я отдавал. Кайфовал даже больше, чем обычно.

Она ворочается во сне, прижимается ко мне сильнее. Замираю, лишь бы не разбудить. Смотрю на нее: расслабленная, губы приоткрыты. Красивая, блин. Не просто внешне... вся эта ее хрупкая искренность. С такой нельзя косячить. Предать – вообще смертный грех.

Мысленно усмехаюсь, вспоминая то смс после звонка: "Найду. Убью".

«Не позволю, — отвечаю я мысленно тому придурку. — Ты проиграл. Упустил. Теперь она моя».

Сжимаю кулаки, но тут же гоню эту хрень. Не сейчас. Сейчас только она.

Ксения начинает просыпаться. Дыхание сбивается, глаза медленно открываются. Замирает: понимает, где находится и, главное, с кем. Чувствую, как вся напрягается: не от страха, а от смущения. Пытается отодвинуться, но я не даю. Притягиваю к себе обратно, аккуратно, но так, чтобы поняла: убегать не вариант.

— Доброе утро, — мой голос хриплый от сна, но я вкладываю в него всю нежность, на какую способен.

Она поднимает на меня глаза. В них мелькает паника, остатки сна, стыд. Я не даю им закрепиться. Целую ее в лобик, в переносицу, в сонные, теплые веки.

— Не думай ни о чем, — шепчу я, пока мои губы скользят по ее щеке к уголку рта. — Ни о чем, кроме этого.

Целую ее. Медленно, глубоко, без спешки, давая ей проснуться, привыкнуть, принять все заново. Ее губы поначалу неподвижны, потом отвечают робко, а потом — с той же отчаянной страстью, что и ночью. Она снова моя.

— Влад, я… — она пытается что-то сказать, но я снова целую ее, запечатывая любые сомнения.

— Тихо. Все хорошо. Все идеально.

Поднимаюсь, разминая затекшие мышцы, и тяну ее за собой. Она покорно следует, закутанная в простыню, как в саван. Веду ее в душ. На этот раз я включаю воду сразу, и помещение быстро наполняется горячим паром.

— Мы смоем все, — говорю я, глядя ей прямо в глаза, пока вода льется на нас обоих, смывая пот и следы вчерашних слез. — Весь вчерашний день. Весь его. Останется только сегодняшнее утро. И я.

Мою ее руки. Плечи. Спину. Губка скользит по ее коже, и я вижу, как под моими пальцами она расцветает, оживает, краснеет. Она закрыла глаза, отдалась ощущениям. Это то, что нужно. Я беру гель, выдавливаю его себе на ладони и начинаю намыливать ее грудь. Круговые, нежные движения. Ее сосок тут же набухает у меня под пальцем, твердеет. Она тихо стонет, запрокидывая голову под струями воды. Ее поза — полная капитуляция.

И тогда я опускаюсь перед ней на колени.

— Влад, что ты… — ее голос срывается, когда я беру ее за бедра и притягиваю к себе.

Я не отвечаю. Я действую. Прижимаюсь губами к самой сокровенной части ее, к тому нежному, влажному бутону, что уже приоткрылся для меня. Она вскрикивает, пытаясь отстраниться, но я крепко держу ее. Мой язык находит ее, ласкает, пьет ее. Язык пирует, скользит, входит в нее, ища, находя каждую чувствительную точку. Ее пальцы впиваются в мои мокрые волосы, не отталкивая, а притягивая. Ее бедра начинают двигаться сами, в такт моим ласкам. Ее стоны становятся громче, отчаяннее, они звонко отражаются от кафельных стен, смешиваясь с шумом воды.

— О, Боже… Влад… пожалуйста… я сейчас…

Я чувствую, как ее тело начинает содрогаться в преддверии оргазма, но замедляюсь, свожу все к легкому, едва заметному вибрации касанию. Довожу до края и отвожу назад. Снова и снова. Она дрожит, стонет от наслаждения.

— Прошу… — это уже не слово, а сплошной стон.

Только тогда я позволяю ей кончить. Языком и пальцами, вводя их в нее, помогаю ей достичь той самой пиковой точки. Она кричит, ее тело бьется в конвульсиях у меня на губах, и я чувствую, как она вся пульсирует, отдаваясь мне полностью.

Поднимаюсь и целую ее в губы, давая ей почувствовать собственный вкус на моем языке. Ее глаза огромные, полные слез и благодарности.

И тут что-то в ней переключается. Ее робость куда-то уходит. Она смотрит на меня: на мое лицо, на грудь, на плечи, на все мое тело, промокшее и напряженное от желания. Ее взгляд опускается ниже, останавливается на моем возбуждении. В ее глазах неподдельное любопытство и восхищение.

— Можно я? — она шепчет, и ее пальцы робко тянутся ко мне.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Ее прикосновение заставляет меня вздрогнуть. Ее пальцы — неуверенные, нежные — скользят по моему животу, ниже, ниже… и, наконец, обхватывают меня. Она изучает меня, сжимает, проводит ладонью от основания к самой головке, смазанной каплями влаги.

От ее прикосновения, от одного только вида ее маленькой руки на мне по спине бегут мурашки. Я издаю приглушенное рычание, сжимая кулаки. Ее смелость растет. Она наклоняется и целует мою грудь, мой сосок, проводит языком по мышцам пресса, опускается ниже…

Но моему терпению приходит конец. Я не могу больше ждать. Разворачиваю ее и прижимаю к прохладной кафельной стене. Она податливо наклоняется, упираясь ладонями в плитку. Горячая вода стекает по ее спине, ягодицам, по моим рукам, сжимающим ее бедра. Я вхожу в нее сзади одним мощным, но плавным движением. Она вскрикивает, но не от боли – от наслаждения. Ее внутренности обхватывают меня, горячие и тугие, как в первую секунду.

Я двигаюсь. Медленно, глубоко, наслаждаясь каждым сантиметром, каждым ее сдавленным стоном. Вид ее согнутой спины, моих рук на ее бедрах, ее мокрых волос, прилипших к шее — это зрелище пьянит сильнее любого алкоголя. Я владею ею. Не только телом, но и всеми ее мыслями, всеми чувствами. В ней нет места ни для чего, кроме меня.