Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 61)

Мне захотелось занять его место. Стать Максом. Хотелось, чтобы мамы целовала меня утром и вечером, подтыкала моё одеяло, пекла моё любимое печенье и спрашивала «как мои дела?».

Иногда я его ненавидел за то, что он такой слабый и перетягивает всю ее любовь на себя. Но все же он был моим братом, и я должен был его любить. Любят же не за что-то, а вопреки? Такой логики в нашей семье судя по всему придерживался только я, потому что для остальных я был бельмом на глазу, от которого следует избавиться.

С возрастом мы становились совсем непохожими. Макс становился все более робким и кротким, а мне становилось все труднее сдерживаться: хотелось крушить и ломать все вокруг. Во дворе меня всегда дразнили, что я подкидыш. Меня не любят. Приходилось кулаками выбивать из них прощение.

Я был изгоем. И с возрастом я чувствовал это все острее и острее. Чёрная ненависть на весь мир крепла в моей душе.

Когда нам исполнилось шесть лет, мне даже не вручили подарок. Мама сказала, что я весь этот год себя плохо вёл и не заслужил подарка. А Максу подарили дорогое хоккейное снаряжение и коньки. Папа обещал научить его кататься.

Мы отмечали ЕГО День рождения, не НАШ. Мама демонстративно показывала всем своим видом, что это праздник Макса, папа обошёлся коротким поздравлением и потрепал волосы, бубня что-то в духе:

— вылитый папаша становится.

В тот день я так злился, сидел за праздничным столом и представлял, как вырасту, стану успешным и не зависимым, заведу семью, буду счастлив. А родители с Максом станут бомжами, будут смотреть на меня и жалеть, что так ко мне относились. Еще я безумно жалел, что Макс все-таки родился. Я хотел, чтобы он умер. Тогда бы у родителей был бы один сын, и они любили бы меня.

В моей голове сам по себе родился план, как стать единственным сыном.

Он должен был пропасть на время, а его место занял бы я. Тогда бы Мама поняла, что меня можно любить. Я ничем не хуже Макса. Я тоже умею быть добрым и ласковым. Я не сын Дьявола, не исчадие тьмы.

План был прост.

В соседнем доме никогда не закрывали подвал. Это знали все мальчишки во дворе. Бабушка из соседнего дома приютила там своих кошек, поэтому она не закрывала его на ключ. Он торчал в двери. Это тоже все знали. Нужно было только запереть там Макса, вынуть ключ, а себя выдать за него. Им легко притворяться, нужно просто ныть побольше и проситься на ручки.

Меня бы Мама не искала. Наоборот, она бы попросила, чтобы ее избавили от меня. Сняли этот крест. Только радовалась бы моему исчезновению. Я так думал.

Мой план был прост. И он сработал. Я позвал брата посмотреть новую белоснежную кошечку, которая поселилась в подвале. И этот лопух тут же купился. Он бежал в подвал быстрее меня. Дурак. Макс всегда был доверчивым.

Мы пришли в подвал, он долго ходил по подвалу, расписывая мусор в разные стороны и искал кошку, которую я выдумал. Он ходил из угла в угол. Так смешно. Я ненавидел себя за эти чувства, презирал за этот поступок. Не мог решиться оставить его здесь. С ним же могла случиться беда, Макс ничего сам не мог. Лопух, одним словом.

— Макс? Как думаешь, мы когда-нибудь сможем жить как нормальные люди? Мама с Папой могут любить нас одинаково? Мне бы хотелось обойтись без ссор.

— Не думаю, Демьян. Они меня любят. Мама говорит, что такого, как ты сложно любить. Ты родился, чтобы причинять боль. — брат произносит такие страшные слова так просто, не отдавая себе отчета — сколько боли он мне приносит. В таких вещах он был садистом, не осознавая катастрофы, наносил раны на сердце с ангельским видом.

— Смотри, вон она! — указываю на дальний темный угол. Макс подскакивает и бежит туда. А я просто выхожу, закрывая дверь.

До сих пор помню ее тяжесть. Она давила на меня. С каждым поворотом ключа во мне что-то отмирало. Я менялся. Дороги назад не было.

Домой я прошмыгнул тихо, переоделся в одежду Макса. Когда Мама позвала на обед, нацепил на себя туповатую улыбку, с которой всегда ходил брат. Она даже ничего не заподозрила, не сразу заметила отсутствие МЕНЯ. Не предала значение, что обедает только один ее сын.

Мы часто гуляли во дворе и без шумно приходили домой. Она ругалась, но привыкла.

— Сегодня так тихо, хорошо. — это все, что она сказала и поцеловала меня. Только спустя некоторое время, спросила: А где твой брат?

Я всего лишь пожал плечами, ответив «Кто его знает». Согласно моему плану она должна была успокоиться, забыть, но она встала и обошла всю квартиру. Мама начала волноваться. Обыскала каждый угол, и когда не нашла, позвонила кому-то, прося помощи.

Она стала искать меня. Такого поворота я не ожидал. Мама переживала за меня?

— Максюш, иди поиграй, мне нужно найти твоего никудышного брата. — она крепко обняла меня. От неё так вкусно пахло едой и чем-то родным, от неё словно пахло немного мной. Мама.

— Мам. — слезы душили меня от переизбытка чувств. Я готов был на все, лишь бы она еще раз меня так обняла и поцеловала. — Я люблю тебя!

Она улыбнулась мне ласковой улыбкой, как никогда. Провела ладонями по щекам. Тепло ее сердца передавалась сквозь пальцы. Ей не нужно было говорить о любви, это чувствовалось. Но любила она не меня…

Слезы против воли вырвались наружу. Я ненавидел себя.

— Милый, не переживай, мы найдём его…

Я хотел уже во всем признаться, рассказать ей, что я Демьян и спрятал Макса, но моё признание пришлось отложить, потому что в дверь позвонили. На пороге стоял высокий мужчина устрашающей внешности. Он пристально смотрела на меня, нахмурившись. Он напоминал мне терминатора из фильма. В его лице были знакомые черты. Такие же я видел в зеркале каждый день, когда чистил зубы.

Я все понял без лишних слов. Почувствовал. Это нельзя объяснить. Мое нутро все поняло раньше меня.

Это был мой биологический отец.

— Прости, но я не знаю, где его искать… Ты должен мне помочь. — мужчина был немногословен, он практически ничего не говорил. — Майкл, найди его, прошу тебя…

— Пусть пацан расскажет, куда его спрятал. — мужчина видел меня насквозь, считывал мои мысли. У него в голове сканер был. Не иначе. — Ну, Демьян, где Макс?

От страха я съёжился до крошечного размера, мужчина видел меня насквозь. Я чувствовал с ним биологическую, невидимую связь.

Мама удивленно поворачивается, хлопает ресницами и смотрит на него, потом на меня. Я понимаю, что она не может поверить, что я обманул ее. Не может поверить, что этот милый мальчик — Демьян.

— Он в подвале в соседнем доме. — глухо говорю я, чувствуя взгляд матери. Ее разочарование, как ненависть ко мне внутри неё разрастается с новой силой. Чёрная энергия топит меня. — Он с кошечкой играет.

Мужчина уходит, мы остаёмся вдвоём. Провожаю его высокую фигуру взглядом. Из нас двоих, я больше похож на него, чем нюня Макс.

Она без слов подходит ко мне и ударяет по лицу с размаху, так сильно, что я падаю и ударяюсь головой о стену. Ей этого не достаточно, она хватает меня за шиворот и тащит на улицу:

— Нравятся подвалы? Может быть там жить будешь? Давай ты там поживешь пару дней, и я посмотрю, как ты себя вести будешь.

Она с силой тащит меня по асфальту, не обращая внимание на соседей. Я не сопротивляюсь, виноват и готов понести ответственность.

Мама, как в истерике, продолжает кричать, я не разбираю уже слов. Замечаю только мужчину с заплаканным братом, он кривится при виде нас и смотрит устало. Истерики мамы явно его раздражают.

Она резко разжимает руку, и я теряю опору. Просто непроизвольно делаю несколько шагов назад и попадаю под колёса к машине, заезжающей во двор.

Время останавливается, все люди вокруг меня замирают. Я же выдыхаю с облегчением, может быть мне и вправду не следовало рождаться?

Прихожу в себя в больнице. Тело как чужое, не чувствую ничего. Рядом со мной сидела только медсестра в маленьком халатике.

— Как себя чувствуешь? — у неё очень писклявый голос, он режет по ушам. — Сейчас я позову Майкла.

Она выходит из палаты и возвращается с мужчиной.

Высокий с решительным взглядом, он никак не похож на моего отца. От него пахнет опасностью, мужчина истончает животную силу. Восхищает. На нем милитари куртка и неброская футболка с джинсами.

Он заходит в палату и усмехается:

— Живчик ты, Демьян, по частям собрали, как Лего. Врачи даже в шоке, что выжил. Остановка сердца более десяти минут. Фантастика. Весь в меня.

— Вы мой биологический отец?

— Еще и смышленый. — он улыбается, усаживаясь на стул, напротив меня. — Меня зовут Майкл Спайк.

Родители не захотели бороться за мою жизнь.

Макс рассказал свою версию событий. Он верещал как истеричка:

— Он пытался меня убить. Пугал, что наловит крыс, и они меня загрызут!

Брат лгал, истошно визжал, что я чудовище. Поэтому Мама решила, что это ее последняя капля, она похоронила меня для всех, оставляя на попечение биологического отца. А там, как он захочет: оставит себе или сдаст в детский дом.

Детского дома я не боялся. У меня никогда не было семьи. Какая разница, где жить, спать и есть?

Биологический отец решил все же забрать меня себе из больницы. То, что я выжил и не остался инвалидом — целиком его заслуга. Он не был ласков и многословен, но ему было дело до меня.

— Не обижайся на брата. В голове он малой еще, не понимает Вашей с ним связи. — как-то сказал он за ужином. Мы каждый день ели макароны с сосисками, которые готовил я. Эта обязанность легла на меня сразу же, как то само собой, как и уборка.