Элен Форс – Между Ангелом и Бесом (страница 63)
Я действовал не задумываясь о последствиях. Просто опрокинул все канистры с бензином, вымочил в нем одежду с сушилки, и выбрался через окно, не забыв прихватить спички. После чего я кинул несколько горячих спичек в гараж. Заполыхало сразу же.
Как обезумевший я быстро оббежал дом, раскидывая мокрые вещи под двери и окна, поджигая их. Так я хотел перекрыть им возможность выйти из дома. Огонь стал быстро охватывать деревянный дом.
Стоял и смотрел, как он горит. Слышал их крики, как они пытались выйти из дома. Я спалил дом, маму, убил тех, кто убил ее и… спалил заживо отца. И внутри меня ничего не трепыхалось. Если моему брату не хватало почки, мне не помешало бы сердце.
Когда дом догорел, я отправился к брату в больницу, чтобы попрощаться с ним.
Макс лежал на кушетке. Бледный, еле живой. При виде меня он немного оживился, встрепенулся. Брат был похож на покойника.
— Мама с папой мертвы. — четко произнёс я без предисловий. — Я пришёл попрощаться с тобой.
— Демьян, Демьян… не уходи, пожалуйста. Не бросай меня. — Макс разревелся. Его стенания разнеслись на всю больницу.
— Ты ни разу не заступился за меня за все наше детство. Не попросил маму не прогонять меня. Тебе не разу не захотелось заступиться за меня. — с этими словами я забираю со стола его медицинскую карту.
Демьян Погорелов.
Забавно. Мы поменялись местами. Как я когда-то хотел.
Найти в этой дыре высокого мужчину необычной внешности не составляло труда. Я был маленький и грязный, сливался со стенами, я был ушами этого города.
Я нашёл его. Он возвышался над горожанами, его все также сопровождал его друг.
С замиранием сердца я направился прямо к нему, чтобы познакомиться. Мне хотелось привлечь его внимание. В голове был такой сумбур.
Мысли из головы исчезали, как и воспоминания. Невообразимым образом в моем сознании начали образовываться дыры. Сначала исчез из памяти пожар, потом Макс, а потом все…
Я оказался рядом с богатым мужчиной, с интересом разглядывая его. Мне ужасно захотелось есть. Повинуясь животному инстинкту и чувству голода, я залез к нему в карман, чтобы выудить деньги.
Глава 29
Не могу удержаться. Пока за бетонной стеной психиатр пытается поговорить с Максом, я дохожу до палаты его точной копии. Макса. Моего или чужого?
Истерзанное тело, покрытое бинтами словно мумия, было все в проводах и датчиках. Больно смотреть. Его лицо белее больничных стен.
Внутри разливается нечто жгучее и болезненное. Каждый вздох отдаётся болью. Прикладываю руку к груди, пытаясь понять от чего так тяжело. Убираю волосы за уши и подхожу к нему ближе, рассматривая хорошо знакомое лицо, пытаясь найти любую подсказку.
— Алененок. — тихий голос выводит меня из страшного состояния. Даже дергаюсь от неожиданности. Макс открывает глаза. — Как ты?
Лицо Макса очень бледное, непослушной рукой он снимает кислородную маску со своего лица. Кисть руки подрагивает. Его пухлые губы потрескались до крови.
— Нормально. — недоверчиво отвечаю ему. — Как ты себя чувствуешь? Мы очень испугались за тебя.
— Давно так не высыпался. — внутри меня все сжимается: от страха, недоверия, желания расцеловать родное лицо. Все путается. Я отчаянно пытаюсь зацепиться хоть за что-нибудь, подскажет — мой ли это Макс? Радар упорно молчит.
— Где ты был? — спрашиваю его, делая шаг назад и выглядывая в коридор. Нужно поймать медсестру или кого-нибудь их охраны. Мне невольно страшно находиться с ним тет-а-тет. Не покидает чувство опасности.
— Последнее, что я помню, бар, тебя обдолбанную, потом все как в тумане. Пришёл в себя в каком-то помещении, там был мой брат… — видно с каким трудом ему даются слова. Макс хмурится, пытаясь собрать картинку по кускам в своей голове. — Малышка, я знаю, кто Хозяин! Позови Луку… Это срочно… позови отца.
— Папа придёт сейчас, он разбирается с теми, кто пытался тебя убить. Макс, почему ты никогда не рассказывал про Брата?
Он пытается встать на кровати. Его немного шатает. Я испуганно стою, прижавшись спиной к стене. Мой внутренний радар не срабатывает, он сломался и больше ничего не чувствует.
— Потому что я не помню его. Он как две капли похож на меня, не отличить. Нужно предупредить всех, он очень опасен и будет выдавать себя за меня. Я пытался… — Макс прижимает руки к голове. Болезненно кривится. — Позови кого-нибудь.
— Хорошо. — тихо говорю я, беря все своё самообладание в руки и делая несколько шагов к нему на встречу. — Макс, скажи мне, пожалуйста, в чем я была, когда ты приходил ко мне на выступление… Что было на мне надето?
Он поднимает на меня взгляд и горько усмехается, в его глазах я замечаю боль. Макс усмехается, облизывает пересохшие губы и слабо говорит:
— Значит, ты не веришь мне… правильно, лучше подстраховаться, убедиться в том, что я это я. Но вопрос, малышка, слабый. Мой брат с лёгкостью на него ответит. Спрашивай про что-нибудь более личное… про браслет с волком, про секс в театре, про летний домик… Не бери так по верхам…
Мне становится стыдно, я опускаюсь перед ним на колени и беру его руку в свою, поглаживаю шероховатую кожу.
— Прости меня, я просто запуталась.
— Простите, но как я и говорил ранее, не все поддаются гипнозу. — Доктор лишь разводит руками. — Парень крепкий орешек, сами видите.
Макс замыкается, уходит в себя. За весь сеанс он не проронили слова. Лишь зубами скрепит, как злющий волк и руки в кулаки сжимает. Парень злится и нервничает. Так он делал и в детстве.
Или я просто хочу найти в нем схожие черты с тем мальчиком, которого старался растить как сына.
— Выйдите все. — командую я, показывая на дверь. Зачем все эти люди. Я смогу отличить сына от чужого человека. — Быстрее!
Сажусь напротив напуганного парня, протягивая ему пачку сигарет и зажигалку. Он принимает их и закуривает, выпуская белую струю дыма. Его лицо скрывает эмоции, Макс старается не смотреть мне в глаза, рассматривает свои руки.
— Я не Макс. — наконец выдаёт он и затягивается еще сильнее. Его смуглое лицо приобретает серые оттенки. Он признаётся в этом не мне, а больше себе.
— Я знаю.
— Как?
— Мы узнали о существовании твоего брата Макса. Почему ты представился его именем тогда?
— Не знаю. До сегодняшнего дня я был уверен, что меня зовут Макс. — он с интересом рассматривал тлеющий конец. — Я все эти годы даже не подозревал, кто я…
В уголках глаз Макса собираются слезы, на лице бугрятся желваки. Но ни одна слезинка, даже самая скупая, не скатывается по его щеке.
— Я Демьян Спайк, Лука. Сын Майкла Спайка. — Макс сжимает сигарету, обжигая руку. Он жмурится и с закрытыми глазами на одном дыхании произносит: Никогда ничего не хотел плохого, я тогда даже не знал ничего о Спайках, об Оливере, о всем том ужасе… Клянусь, я никогда не желал зла твоей семье.
Непроизвольно усмехаюсь. Жизнь способна еще меня удивить.
Майкл Спайк.
Встаю резко со стула и подхожу к окну. Ответ всегда был перед нашим носом, но мы его не замечали.
— Говоришь, зла моей семье не желал… с каких пор… семья эта стала только моей, Макс?
Поток воспоминаний прорвался, заполняя пробелы в моей голове. Раньше я все списывал на детскую забывчивость. Часто же говорят, что дети плохо помнят своё раннее детство.
Наш мозг забавно устроен, он оберегает нас по своему, и мой решил просто заменить мои воспоминания. Те же лица и места, только события другие. Подсознание просто подменило воспоминание.
— Он не успокоится, пока не разрушит все, что мне дорого. Он хочет занять моё место, как якобы забрал его, оставив его в больнице, но это у него не получится. Алена узнаёт его, она не ошибётся. — на этих словах внутри неприятно колит.
Сердце предательски сжимается и повторяет мерзким голосом: «Но она тебя не узнала. Смотрела и боялась тебя».
«Просто ты выглядел как безумец. Ходячий мертвец. Любой бы испугался. И вел ты себя странно. Правильно сделала, что не доверилась. Лучше перестраховаться.» — пытается оправдать внутренний голос. Но червячок раздора упорно пробирался глубже, отравляя нутро. Если мозг мыслит здраво, то сердце хочет, чтобы Алёна ни сомневалась во мне не секунды.
Все это время мысли были только о ней. Главное, чтобы ОН не причинил ей боль, не сделал гнусность с малышкой. Я не смог бы жить, зная, что виноват в том ЧТО он сделал.
— Я и вправду чудовище. — вслух произношу свои мысли. — Ты знаешь, что моих родителей убили. Только сейчас у меня сложилась вся картинка, воспоминания из детства сложились с моими знаниями. Отец занимался разработкой новых химических бомб. Ему предложили лабораторию в Сирии со своим полигоном. Платили много, и страховка была большая. Она должна была покрыть лечение моего брата. А потом за ним пришли террористы. Чтобы отобрать технологию изготовления. Ты и сам это знаешь без меня. Только… официальное заключение об их смерти гласит, что в доме взорвали одну из бомб. Поэтому все погибли. Но это не так. Я спалил всех заживо…
Поднимаю глаза и смотрю на Дьявола, пытаясь понять о чем он думает, но он абсолютно спокоен. Стоит у окна в расслабленной позе, лениво рассматривая меня.
— Они изнасиловали маму и потом убили. Я был следующий на очереди. У меня сорвало крышу. Так сильно желал им всем смерти, что взял канистру с бензином, выманил вещи в нем и поджог. Как безумный за пол минуты оббежал дом и разложил горящие вещи под двери и окна. Дом заполыхал как спичка, они не успели ничего сделать. Сгорели заживо. Я их бросил. А Брата бросил умирать в больнице.