Элен Форс – Как скажете, Пётр Всеволодович! (страница 47)

– Ты не рад? – сердце пропускает предательски пару ударов.

– Я не «не рад», просто меня это огорошило. – признаётся он. – Нужна пара минут, чтобы принять факт, что я буду отцом.

Глава 36. Семейная жизнь.

Бросаю взгляд на часы, потом на чемодан с вещами. Не терпится уже сбежать из офиса.

Марина сидит напротив меня и смотрит недоверчиво, слегка прищурившись. Мы обе не понимаем искренне, почему именно она стала исполняющей обязанности генерального директора в этой компании.

– Документы все подписаны, я могу ехать. – говорю тихо, запахивая пиджак и освобождая кабинет. – Мой телефон ты знаешь, звони, пиши по любому вопросу.

– Ты в порядке? – вопрос Марины не застигает меня врасплох. Я слышу его постоянно последние дни. Сразу после того, как машина Арслана отвезла меня домой, я сказала близким, что хочу отдохнуть и поэтому уезжаю на море. Все восприняли это как нечто неадекватное.

Трудно было объяснить маме, почему я оставляю бизнес и уезжаю.

– Абсолютно. – опускаю глаза. Все мои мысли сейчас витали вокруг Петра и малыша, хотелось поскорее перевернуть страницу этой главы и перейти уже к счастливой концовке.

– Выглядишь странно. Ну ладно. – Марина не мучает меня расспросами. При близком общении она оказывается вполне нормальной женщиной. – Хорошей поездки…

– Спасибо. – в офисе никто не знает о моём положении и рассказывать я никому не собиралась. – Тебе тоже тут ни пуха ни пера!

Марина оставляет меня, забрав папку и отсалютовав рукой. Она уходит, ровно стуча своими каблучками. Я остаюсь в кабинете Петра одна. Стою, поглаживаю массивный стол и с улыбкой вспоминаю последние годы. Раньше я приходила сюда на поклон к своему злому начальнику. Порой я боялась его до жути, дрожала от каждого взгляда.

Провожу рукой сначала по столу, а затем по закрытому шкафу, за стенами которого скрывается бар.

Не удерживаюсь и улыбаюсь, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Это была целая эпоха. Теперь она позади.

– Мне пора. – говорю в пустоту. – Самолёт скоро.

Цепляю чемодан одной рукой, второй – выключаю свет. После чего выхожу из кабинета и иду к лифтовой, бросая грустный взгляд на своё рабочее место. Коллеги провожают меня мутными взглядами, пытаясь понять, что я скрываю и когда успела выйти замуж за деспотичного Босса.

Я никогда не считала их друзьями, но и не могла вспомнить, чтобы мы были врагами.

Грустно покидать здание, но меня ждёт впереди солнечная Турция и объятия любимого мужчины. Главное то, что он жив и скоро мы будем вместе. Всё остальное – мелочи.

В дороге меня не покидает чувство, что за мной следят. Несколько раз я оглядываюсь и всматриваюсь в лица окружающих меня людей. Успокаивают только слова Баженова, что его люди присмотрят за мной и никто не посмеет сделать мне больно.

Лишь это позволяет не упасть в обморок посреди аэропорта.

Перед посадкой в самолёт звоню маме, хочу сказать, что со мной всё в порядке.

– Надеюсь, ты звонишь мне, чтобы сказать о том, что передумала. – недовольно ворчит она, цокая языком и вздыхая. – Осталась бы тут, наладили бы бизнес и не парились. Вечно тебе неймётся.

– У меня посадка начинается, позвоню уже из Стамбула. – искренне стараюсь игнорировать мамины выпады. У меня нет настроения воевать с её убеждениями.

– Ты летишь к тому красавчику? Как его зовут? Абдул? Арман? Не запоминаю имена этих… восточных мужчин. – так и вижу, как она прикладывает руки к вискам, чтобы перебороть мигрень.

– Нет, мама. Я не лечу к Арслану. Мне пора. До связи. – Прежде чем она успевает сказать очередную глупость, я отбиваюсь и выбрасываю телефон в урну, как и проинспектировал меня Арслан.

Перелёт был длинным, я постоянно дёргалась и посматривала на часы. Хотела поскорее прилететь. Не могла усидеть на месте.

Стоило самолёту приземлиться, я тут же вскочила на ноги и побежала к выходу, чтобы выйти первой и поскорее встретиться с Петром. Мы не виделись всего несколько дней, это было так мало в сравнении с целой жизнью, но я не слышала его голос и казалось, что наша встреча в машине была плодом моей фантазии. Я боялась прилететь в Стамбул и понять, что всё это сон. Пётр мёртв.

В зоне прилёта никого не было. Никто не стоял с табличкой и моим именем, не было и ни одного знакомого лица. Я сразу же напряглась. По телу пробежал нехороший холодок, от которого сводило мышцы. Что, если это самообман?

Главное сохранять спокойствие!

Я прошлась по всему аэропорту, осмотрелась и села в центре зала, прижимая к себе чемодан. Меня не могли тут бросить, забыть. Что-то случилось, поэтому они задерживаются.

Несмотря на мою уверенность в Петре Всеволодовиче, с каждой минутой мне становилось всё неспокойнее. У меня не было даже мобильного, чтобы позвонить Арслану.

Когда я опустила глаза и потёрла устало виски, собираясь с мыслями, кто-то подсел ко мне. Сердце тут же учащенно забилось, напоминая загнанную в клетку птичку.

– Девушка, Вы кого-то ждёте? – мягкий голос с придыханием защекотал мои нервы. Я выдохнула с некоторым облегчением.

– Да. За мной должен приехать муж. – поднимаю глаза и впиваюсь в знакомое, родное лицо с новыми морщинками вокруг глаз. Баженов успел отпустить короткую бороду за это время. Светлая щетина ласково обрамляла его красивое лицо. – Где ты был так долго?

– Мне нужно было убедиться, что за тобой нет слежки. – Пётр осторожно, боясь чего-то, касается моего лица. Едва касаясь кожи, проводит указательным пальцем по щеке. Он и сам не верил, что мы наконец-то встретились. – Я так дико скучал по тебе.

Теряю ориентацию во времени, растворяюсь в его прикосновении. Сложный клубок чувств заставляет меня порхать на месте от счастья.

– Ты говорил, в Турции мы сможем чувствовать себя в безопасности. – У нас не было времени обсудить происходящее, поэтому я плохо понимала, что вообще происходит с нами. И что угрожает Петру.

– Здесь нам ничто не угрожает. – подтвердил Баженов. – Но был риск, что к тебе приставили кого-то в Москве. Но это сейчас неважно, всё о чём я могу говорить – это о том, как ты прекрасно выглядишь. И как мне хочется остаться с тобой наедине.

Выражение лица Баженова говорило красноречивее его слов. Он жадно смотрел на меня, раздевал глазами и заглядывал в вырез моей блузки. Мужчина истосковался на диете.

– Ты думаешь лишь об одном. – кривлюсь для приличия, хотя и сама жутко соскучилась по его ласкам. У беременных дико играют гормоны, и каждую ночь я мечтала о нашей встрече.

– Я всегда думаю только о тебе. – Баженов берёт меня за руку и поднимает на ноги. – Поехали, я покажу тебе наш новый дом.

– Звучит интригующе. – откидываю волосы и смело иду за ним. Я согласилась бы жить где угодно с ним. Даже в чёртовом шалаше из пальмовых ветвей. – Мы долго пробудем здесь?

– Пока не надоест. – уклоняется от ответа Пётр. – Понимаешь, Хасана мы наказали, он больше не посмеет нам докучать, а вот власти более злопамятные и бескомпромиссные. Совершенно не хотят отпустить меня.

– Хочешь сказать, что есть риск, что и не захотят? – осторожно спрашиваю его. Мы останавливаемся у спортивного кара с откидной крышей. Очень семейный автомобиль.

– Нет. Такого не будет. Это вопрос времени. – успокаивает меня Баженов. – Просто тут солнце, море и дикое спокойствие. Намного приятнее, чем в дождливой Москве.

Он помогает мне сесть и пристегнуться. После чего садится за руль и трогается с парковки. Баженов нетороплив и спокоен, это заставляет меня тоже расслабиться.

– Не так я представляла нашу встречу. – признаюсь ему, собирая волосы, чтобы они не запутались на ветру. – Думала, мы будем много целоваться и тискаться. А ты такой серьёзный.

– Прости. Нервничаю.

– Ты? Ни за что не поверю.

– Боялся за тебя. Когда ты не рядом, мне в голову постоянно лезут чёрные мысли. После взрыва я боюсь потерять тебя. Не могу простить себе, что допустил такое.

– Теперь всё будет хорошо. – мне нравится его откровение. Остаток пути я рассказываю его новости с работы, а Баженов старательно делает вид, что не знает.

Пётр заезжает во двор с густым садом и множеством ароматных цветов. Тут всё такое яркое и турецкое, прямо как из сериала. Нечто подобное я видела в кино.

– Тут так красиво! – восхищаюсь. Не могу поверить, что мы тут будем жить.

– Это дом моих родителей. – гордо заявляет он. – Я рос тут, пока родителей не убили. Потом это место купил отец Арслана для меня, а Арслан отремонтировал. Это его нам свадебный подарок.

– Какой он щедрый. – язвлю и прохожу в дом.

– Ни могу не согласиться с тобой.

Пётр обнимает меня со спины, притягивает к себе и проводит языком по шее, слизывая капельку пота. Он напоминает животное, дорвавшееся до дичи. Безумец.

– Пётр… Всеволодович. – с чувством говорю я, желая растаять в огненном мареве.

– Виктория? – подыгрывает Баженов. Мы говорим прямо как в офисе, как начальник и подчинённая.

Провожу пальцами по его рукам, наслаждаясь их силой. Изящные, мускулистые руки всегда были моей слабостью. Своеобразным фетишем. У Петра были невероятно красивые руки.

– Знаешь, я была у врача. – говорю хрипло, когда он забирается под блузку и касается чувствительной груди. Теплота его пальцев вызывает панику во всём теле. – Обследовалась после взрыва. Хотела убедиться, что с малышом всё хорошо…

– С ним всё хорошо? – Баженов нарочито медленно расстёгивает пуговицы на блузке, опускает лиф, чтобы освободить грудь и сжать её. Он упивается нашим отражением в идеально натёртом зеркале. Мужчине нравится смотреть со стороны как он меня раздевает.