Элен Блио – Пышка для кавказца. И смех и грех (страница 5)
И замираю.
Из спальни доносятся звуки. Сдавленные стоны. Скрип кровати. И женский голос, тоненький, визгливый:
— Ой, Димочка, ещё, ещё...
Букет падает из рук.
Дима?
Глава 6
Медленно делаю шаг. Ещё шаг. Заглядываю в спальню.
Картина маслом.
Наша кровать. Наша, которую мы вместе выбирали в «Хоффе». На ней — мой жених Дима. И на нём — тощая блондинка. С идеальным маникюром, которым она вцепилась в спинку кровати.
Дима оборачивается. Лицо вытягивается. Потом на нём появляется... злость? Удивление? Нет, именно злость.
— Ты чё так рано? — орёт он. — Должна была через два часа!
Я стою. Молчу. Смотрю.
Блондинка взвизгивает, пытается прикрыться простынёй. Дима встаёт с кровати, абсолютно голый, и идёт на меня.
— Дима, — говорю я тихо. — Что это?
— А то непонятно? — усмехается он. — Трахаюсь я! Ты что, реально думала, что я на тебе женюсь?
Воздух кончается. Дышать нечем.
— Женя, ну посмотри на себя! — он разводит руками. — Ты толстая! С тобой же на люди выйти стыдно!
— Зачем ты тогда? — еле перебираю губами.
— А что непонятно? Квартира у тебя своя, зарабатываешь нормально, готовишь вкусно... Удобно было. Думал, потерплю годик-другой, а там видно будет. Но чтоб я на такой женился? Ты серьёзно?
Блондинка за его спиной хихикает, прикрываясь простынёй.
— Свадьба через месяц, — говорю я тупо. — Деньги… Я уже оплатила зал, цветы, тамаду… Половина не возвращается.
— А это твои проблемы, — пожимает плечами Дима. — Ты хотела свадьбу — ты и плати. Я своё уже получил.
Смотрит на меня нагло, уверенно.
И я понимаю: он никогда меня не любил. Я была просто... удобной.
С чего я вообще решила, что это любовь? Я ведь сама ему о свадьбе намекала, феминистка хренова! Начиталась дребедени в журналах, мол, если ваш парень молчит — проявите инициативу.
Проявила, твою ж тригонометрию!
А он… он ведь не сказал «нет»? Он сказал «да»! Спокойно так сказал. И деньги на свадьбу тоже обещал дать. Вторую половину. Потом… когда заработает.
Когда заработает…
Да ведь я его заработков особо и не видела?
Ну, он иногда — редко — покупал продукты. Мама его передавала картошку, морковку, мясо, кур, у неё в деревне всё своё. — хорошее подспорье. Цветы он мне дарил раза два. Подарки… Да, на день рождения я купила телефон, а он… он дал мне целых десять тысяч! А всем говорил — мой подарок. А телефон-то стоил больше сотни!
Квартира, готовка, деньги.
Удобно.
Вот же мерзавец!
Внутри что-то щёлкает. Включается режим «сейчас я вас обоих...»
— Вон, — говорю я тихо.
— Что?
— Вон из моей квартиры. Оба. Живо.
Дима кривится:
— Жень, ну давай спокойно, я хотя бы оденусь...
— ВОН! — ору я так, что, кажется, люстра падает. — Вон отсюда! ГОЛЫЕ! БЫСТРО!
Я хватаю с вешалки бейсбольную биту. Да, она у меня есть. Папа подарил, когда я въехала в эту квартиру: «На всякий случай, дочка». Вот он, случай.
Дима бледнеет.
Блондинка визжит.
Они вылетают в коридор, прикрываясь руками, но я не даю им ни секунды. Открываю дверь квартиры и выталкиваю их на лестничную клетку.
— Выметайтесь!
Дверь захлопывается.
Слышно, как они орут за дверью: «Одежду дай! Вещи!» Я открываю дверь, хватаю их шмотки: джинсы, майки, лифчик её дурацкий — просто два треугольничка, у неё там что — минус один? — туфли. Хватаю и вышвыриваю всё в подъезд.
— Забирайте и валите!
Дверь снова захлопываю. Закрываю.
На все замки. На цепочку. Прижимаюсь спиной к дереву и сползаю на пол.
Свадьба через месяц.
Деньги не вернуть. Гости уже приглашены.
Платье я выбрала по каталогу, хотела на примерку.
А жених... жених только что трахал другую в моей постели.
Смотрю на букет, который так и валяется в прихожей. Маленький, милый, весенний. Символ моего триумфа сегодня вечером.
Какой там триумф. Посмешище.
И кавказец этот… мужлан, член поправляющий… все они… сволочи! Ненавижу!
Я сижу на полу, обхватив колени, и слёзы текут сами собой.
Телефон. Писк сообщения.
Сквозь слёзы смотрю на экран. Незнакомый номер.
Сообщение:
Я замираю.
Он. Тот самый кавказец. Который только что был в моих мыслях. Который поправлял член. Который сказал «увидимся, пышка».
Сволочь.