Элен Блио – Пышка для кавказца. И смех и грех (страница 7)
— Лавандовый раф, — говорю. — И, наверное, какой-нибудь десерт. Самый калорийный.
Официант записывает, уходит.
Кавказец смотрит на меня, и в глазах — смех и любопытство.
— Калорийный десерт, — повторяет. — И при этом ты хочешь со мной встретилась, чтобы...
— Чтобы похудеть к свадьбе, — перебиваю я. — Ты же сам написал: «хочешь похудеть — спроси меня как». Вот я и спрашиваю.
Он откидывается на спинку стула. Смотрит долго, изучающе.
— Разве твой жених этого хочет? — спрашивает вдруг. — Чтобы ты худела?
— Что? — вот это вопросики!
— Ну, он же выбрал тебя такой. Значит, ты его устраиваешь. Или... — пауза, —...он тебя не такую выбрал?
Я открываю рот, чтобы ответить, и понимаю, что не знаю, что сказать.
Блин… сразу не сообразишь.
— Он выбрал, — говорю наконец. — Просто я… я сама хочу быть лучше.
— Лучше для кого? — он прищуривается. — Для него? Или для себя?
— Для него, — выдыхаю я. — Для него, конечно.
Он усмехается. Так, будто я сказала какую-то глупость.
— Слушай, Седьмой размер, — говорит он. — Ты на сцене была такая... ебабельная. Извини за слово, но по-другому не скажешь. Это при том что, не скрою, мне нравятся девушки стройные. Да, да, не ухмыляйся! Стройные. И дрочил я всегда на них. Но ты…
Он прищуривается, протягивает руку, чтобы накрыть ею мою.
— У тебя характер, у тебя грудь, у тебя попа — я смотрел и думал: вот это женщина. А сейчас ты сидишь и говоришь, что хочешь похудеть для какого-то мужика. Что-то не сходится.
Я краснею.
От его слов. От его взгляда.
От того, что он сказал «ебабельная» так, будто это самый красивый комплимент в мире.
— Ты не знаешь всего, — бурчу я, отводя глаза.
— А ты расскажи.
— Нечего рассказывать.
— А глаза красные почему?
Я замираю. Он заметил. Конечно, заметил.
Консилер утром нанесла, капли закапала, но он же смотрит так, будто рентгеном просвечивает.
— Ничего, — говорю. — Просто не выспалась.
— Врёшь, — спокойно говорит он. — И врёшь плохо. У тебя на сцене глаза горели. А сейчас — как будто потухли. Что случилось?
И тут меня прорывает.
— Этот урод мне изменил, — вылетает само. — Вчера. Я пришла после выступления, а он... он в моей постели с какой-то блондинкой. Тощей. Сказал, что никогда не собирался на мне жениться. Что я просто удобная. Квартира, готовка, деньги. А такая, как я... с такой стыдно выйти в люди. Понимаешь?
Я замолкаю. Дышу часто-часто. Смотрю в стол, потому что если подниму глаза — разревусь.
Тишина.
Потом он говорит:
— Подожди. Ты его выгнала?
— Голым, — киваю я. — Вместе с его тощей. Выкинула вещи в подъезд.
Он молчит секунду. Потом начинает смеяться. Тихо, потом громче.
— Ты... ты выгнала их голыми? — переспрашивает сквозь смех. — Прямо голыми?
— Ну да, — пожимаю плечами. — А что, надо было дать им одеться?
Он смеётся уже в голос. Люди за соседними столиками оборачиваются. А мне вдруг становится легко. Смешно. Правильно.
— Ты крутая, Седьмой размер, — говорит он, вытирая глаза. — Реально крутая. Не каждая так сможет.
— За мной не заржавеет, — усмехаюсь я.
— И поэтому ты хочешь похудеть? Чтобы он пожалел?
Я киваю.
— Чтобы у него яйца вспухли от зависти, когда он увидит меня через месяц. Да.
Он смотрит на меня. Долго. Потом наклоняется ближе.
— А давай я предложу тебе другое?
— Что?
— Я буду твоим новым мужчиной, — говорит он просто. — Мы будем ходить по модным местам, кататься на яхте в Завидово или по Москве-реке, на кабриолете по Патрикам. Ты покажешь ему, что без него жизнь круче и ярче.
Я смотрю на него. Он серьёзен. В глазах — азарт и что-то ещё, тёмное, глубокое.
— Ты это... серьёзно?
— Абсолютно.
— И что ты хочешь взамен?
Он усмехается. Медленно, хищно. И молчит.
Просто смотрит.
А у меня внутри всё переворачивается.
Глава 8
Раф мне приносят с собой. И пирожное тоже.
Мы выходим, он надевает тёмные очки, щурится на солнышке.
Конец марта, а уже вовсю весна. Он в одном пиджаке. Такой горячий?
Чувствую его ладонь — да, жарко.
Ведёт меня куда-то за руку.
Молчу. Иду.
Какое-то странное удовольствие от подчинения испытываю.
Заходим в бутик. Божечки-кошечки.