Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 30)
— К матери твоей. Которая сказала, чтобы я не смел соваться.
— Что?
— То… мне только одно непонятно. — Смотрю на нее… Одеялом пытается прикрыться, в глазах слезы стоят. Притягиваю к себе, лицо ее беру в ладони…
— Не надо… пусти.
— Нет, Полина-Малина… не поняла еще? Я тебя никуда больше не отпущу…
— У меня там дочь. Я… я замужем…
— Мне плевать. Ты моя. Ты мне это только что сама доказала. Ты, тело твое. Всё…
— Нет, Стерхов. Нет.
— Да. Именно, да. Только… скажи, кто твоему сыну в голову вбил, что я убил его отца? Кто? И что это за отец такой, если не твой нынешний муж, а?
Глава 15
Полина
Застываю, смотрю на него, глазами хлопаю.
Откуда он…? Что это? Почему? И… Откуда вообще эта дурацкая история взялась? И откуда Стерхов о ней знает?
— Пусти…
— Нет, Полина.
— Пусти, ты слышал, меня дочь там ждет.
— Не маленькая, подождет.
— Что ты сказал? Да как ты вообще…
— Успокойся…
Хватает меня, держит. Смотрит так…
Боже, я голая! Одно одеяло гостиничное тонкое между нами… Я в его руках. И то, что мы только что делали, чем занимались, это…
— Пусти…
— Нет… — Еще крепче прижимает.
Понимаю, бессмысленно с ним бороться. Надо как-то… Как-то иначе надо. Хитростью женской, что ли?
Только вот не умею.
Нет у меня этой самой женской хитрости.
Может, поэтому и живу так, как живу.
— Пусти… — повторяю еще раз, слабо, тихо. От жара и запаха его тела, такого, мужского, мускусного, меня ведет.
Голова кружится.
Мне надо оттолкнуть его, встать, одеться и четко, твердо сказать — между нами ничего нет и не будет. Это ошибка. Это просто потому, что я была не в том состоянии, и вообще, он воспользовался ситуацией.
Надо. Надо…
Но я не могу.
Мне тяжело сейчас.
Так тяжело…
— Полина…
— Хватит, Стерхов, пожалуйста…
— Полюшка, Поля… Посмотри на меня.
Мотаю головой, не хочу смотреть, не могу, не буду…
— Поля… Девочка моя…
— Не надо… пусти меня, правда…
— Ты же не хочешь, чтобы я тебя отпускал?
Говорит и целует, виски, волосы мои, осторожно, нежно, аккуратно, а у меня мурашки по коже… Мурашки… И я на самом деле не хочу, чтобы отпускал. Не хочу… Хотя говорю совсем другое.
— Прекрати…
— Нет…
— Не надо…
— Поля…
Лицо мое берет в ладони, поднимает, в глаза смотрит.
— Полюшка…
— Пожалуйста…
— Я отпущу, отпущу… не бойся, отпущу… Только… Только я всё равно тебя заберу, слышишь?
— Куда заберешь? Ты сошел с ума…
— Сошел, вот именно, увидел тебя и сошел. Идиот я, Полин, дурак… Чего я ждал столько лет? Почему тогда еще тебя не забрал?
— Когда… — спрашиваю, потому что в голове каша.
Я должна дать ему отпор, я должна оттолкнуть. Но как? Как мне это сделать?
Если всё, чего я хочу по-настоящему, это вот так вот лежать в его объятиях, чтобы он целовал, гладил, чтобы он был!
Он!
Стерхов!
А не мираж какой-то, который я себе воображала столько лет…
Да, да, воображала, именно. Представляла.
Господи, его представляла… Лгала сама себе столько лет, повторяя вслух, что ненавижу, а тайно, по ночам, одна, сама себе стонала: «Лёша, Лёшенька, родной, любимый» …
Считала это своей слабостью. Потому что Стерх — предатель. Стерх — изменник. Стерх — гуляка…
Стерхова одного винила в гибели сына.
Да, винила.
И виню.