Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 32)
И показать эти эмоции не могу.
Твою ж… дивизию.
Встаю. Иду к столу, на котором стоят бутылки с водой.
Наливаю в стакан.
Делаю глоток.
Нет.
Не помогает.
Достаю из своей сумки флягу с коньяком.
Открываю, наливаю на ширину пальца в стакан. Махом глотаю.
Наливаю еще, чуть больше.
Несу ей.
— Выпей.
Головой мотает.
— Я… я не буду, Лёш.
— Выпей… тебе… тебе будет легче.
— Будет ли? — Полина поднимает голову, и я вижу ее глаза.
И то, что я вижу в этих глазах…
Всё сразу вижу. Всё.
Боль ее вижу.
Страх.
Отчаяние.
Словно все годы, которые мы с ней были порознь, все годы, когда она хранила свою тайну, они сейчас вот тут, между нами.
И нам надо продираться друг к другу сквозь них.
Мучительно.
Как сквозь буран.
Как сквозь мглу…
— Полина…
— Не надо Лёш… я расскажу… всё расскажу, только… у меня там дочь, понимаешь, мне надо… надо пойти к ней сейчас.
— Давай приведем ее сюда? У меня тут две комнаты, и…
— Нет. Куда? Не нужно. И… — Голос ее хрипит, а у меня внутри продолжается кипение. Ком в горле. Шум в ушах. И непонимание — как так? Как?
Черт…
— Алексей, мне нужно к дочери. Я… я уложу ее и вернусь.
— Я пойду с тобой.
— Нет. Не стоит.
— Я пойду, Полина. Я тебя не оставлю теперь. Ты не поняла?
— Поздно, Стерх… всё поздно. И ты… ты меня не простишь.
— За что?
— За то… За то, что я украла у тебя сына.
Она опять опускает голову. Я вижу текущие по щекам слезы.
— Выпей…
Полина покорно берет стакан. Глотает, закашливается…
— Воды дай… пожалуйста.
Быстро несу ей стакан воды.
Запивает.
Садится на край кровати, ноги свешивает.
Господи… такая… несчастная в этот момент, такая уязвимая.
Встаю на колени, за руки беру.
Понимаю, что сейчас, именно сейчас всё решается. Для меня, для нее. Для нас двоих. И, возможно, для нашего сына.
Хотя, что решается? Всё уже решено.
Они мои.
Она моя вся. Со всеми детьми. И сын. И дочка эта…
Я их себе забираю. Однозначно. Обсуждать не буду. А мужику ее, если что, такую жизнь устрою…
Нет, что я устрою? Какое я имею право? Он… он был рядом с ней. Был рядом, когда не было меня. Он стал ее опорой и защитой, тогда как я…
Я сам виноват.
В том, что у меня нет сына… вернее, в том, что она ничего мне не сказала, и…
— Полина…
— Лёш, мне надо к Марго, она… ее нельзя вот так оставлять, мало ли. Ей же всего тринадцать. Она ребенок совсем. Пойми.
— Я понимаю, да, Поль… Понимаю. Только…
Беру ее лицо в ладони, смотрю в глаза заплаканные.
— Ты ни в чем не виновата, слышишь? Я тебя ни в чем не обвиняю. Я не имею права тебя обвинять. Это я виноват. Один я. Поняла?
— Я испугалась.
— Что?
Всхлипывает, вижу, как она потеряна, не знает, куда смотреть, как…
— Тогда. Испугалась. Что снова потеряю… Что и этот малыш тоже…
— Тише, тише… Иди ко мне.