Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 16)

Совсем чужая.

Какая-то… потухшая.

Острая, как бритва.

Не злая, нет.

Не в злости дело.

Чужая. Родная. Единственная.

Любимая, черт ее побери. Любимая…

Достаточно было одного взгляда.

Одного взгляда, одного вздоха рядом с ней, чтобы понять.

Любимая…

Никуда не ушло.

Ничего никуда не делось.

Она моя.

Так чего же я, старый идиот, всю жизнь свою спустил в унитаз?

Почему я не с ней?

Почему не пришел и не забрал?

Силой?

Почему?

А теперь…

«Я не могу потерять еще и этого сына».

Сын Полины оказался не в том месте, не в то время. Как это еще можно назвать?

Нет, за то, что мальчишки оказались там, естественно, кто-то ответит.

Потому что разведданные были, определенно.

Кто-то должен был знать, что эти шакалы готовят вылазку.

И неподготовленных курсантов в этом месте точно не должно было быть.

Понятно, что все они пришли в военное училище не затем, чтобы маршировать на плацу или протирать штаны в штабах.

Но первый боевой опыт они точно не должны получать вот так. И какой он боевой?

У них там ни оружия нормального, никаких средств.

Твою ж дивизию…

Подавляю внутренний рык.

Я точно прослежу, чтобы все виновные получили по заслугам, хорошо так получили.

Надо как-то отвлечься.

Толкаю Зверева.

Вспоминаем былое.

— Сейчас пошумим. Доберемся до этих мразей и пошумим…

— Помнишь, как мы тогда под Алеппо знатно пошумели?

— И как погудели потом, тоже помню.

— Там вообще было весело.

— Да, вспоминается как курорт, — усмехаюсь горько. — Только вот… не все вернулись с того курорта.

Затихаем.

Для нас это не просто служба. Не просто работа.

Это наша жизнь.

Жизнь наших семей тоже.

Я вот, увы, свою семью потерял.

Не смог сохранить.

Зверев тоже потерял.

Знаю, что у него погибли жена и дочь. Погибли потому, что кто-то хотел подобраться к боевому офицеру Звереву, успешно давившему наемников в Сирии. И не только наемников, а тех, кто ими руководит. Тех, кто насильно насаждает якобы демократию во всем мире.

— Ты не расскажешь? — Сразу понимаю, о чем говорит друг.

Полина.

Он ведь ее знал. Вспомнил…

— Хорошо ты мне тогда… зарядил.

— А нечего было пялиться на чужую женщину.

— Так откуда мне было знать, что ты с первого взгляда решил, что она твоя.

— Решил… А ты тоже решил сразу врубить свое зверское обаяние на полную.

— Не зверское, а Зверевское, разные вещи.

Усмехается он. И я за ним.

Молодые были.

Шальные.

Если бы знать…

Полина, господи, если бы знать.

Я не должен был отпускать.

Не должен.

А сейчас…

Поздно?

Поздно.