Элен Блио – После развода. Верни мне сына, генерал (страница 15)

А потом я приехал за ней и увидел.

С другим мужиком под ручку. И с животиком. Небольшим еще, но… Но таким, что сомнений не оставалось. Полина ждет ребенка.

Я уехал.

Вычеркнул себя из ее жизни.

Не ее из своей, тогда еще нет. Я не мог.

Я хотел вернуть. Я думал, что это возможно.

Но нет.

Нет.

Тогда проще было принять тот факт, что моя жена умерла.

И я вместе с ней.

Умер я тот. Лёшенька.

Алексей Стерхов. Тот, который любил.

Я тогда сразу написал рапорт, меня отправили в Африку. Там было… было не больно, вот. Рутина была. Ежедневная тупая рутина. Она спасала.

Вернулся и снова попросился на Ближний Восток.

Были ли у меня отношения потом? Были. Даже жениться собирался.

Не смог.

Потом решил, значит, такова моя судьба. Ну, вот так. За что-то мне эта карма прилетела.

Вон Соболь вообще всю жизнь страдал по первой любви, которая погибла. Не так давно узнал, что, оказывается, она жива. И даже двоих детей ему родила, близнецов, парня и девочку.

Зверев тоже вот, кажется, встретил свою судьбу, и тоже сын.

А я…

А я вижу свою Полину.

Повзрослевшую. С тяжелым взглядом. Бледную.

Пустую.

Чужую.

Совсем не ту, которую любил когда-то.

Но это не важно.

Сейчас она здесь. В этом зале, где матери парней, которых мы должны вытащить.

— Там мой сын. Слышишь. Там мой сын. Я не могу потерять еще и этого сына. Верни его, слышишь? Верни мне его! Верни! Верни…

— Я найду твоего сына, Полина. Я тебе обещаю. Я его найду.

Имел ли я право говорить это, не знаю.

Но одно я понимал твердо — я реально это сделаю. Во что бы то ни стало.

Глава 10

Стерхов

«Я не могу потерять еще и этого сына».

Почему эти слова прочно засели в башке?

Почему с силой вкручиваются в мозг, словно стальной, титановый шуруп вворачивается в черепушку.

Не болит. Нет.

Зудит.

«Еще и этого… еще и этого… этого…»

Сына, которого она родила другому.

Сына, который стал заменой моему Сашке.

Малыш, которого она любила так же. А может, и сильней.

Тот, кто стал для нее спасением.

У меня этого спасения не было.

Не было никого. Ничего.

Только боль. Ноющая. Постоянная.

Глазенки сына, которые я вспоминал и вспоминаю.

Последний раз, когда я его видел.

Его глаза. Ее глаза.

Глаза любимой убитой горем.

И ее слова…

— Ты… ты был с ними… Я звонила. Ты был мне так нужен. Даже если бы мы не смогли его спасти. Но ты был бы рядом. Рядом с ним. Рядом со мной. Как ты мог… Алексей…

Больше я не слышал «Лёшенька».

Никогда.

Ни от кого…

Нет, было пару раз.

Попытки.

Сестричка из медкорпуса в Алеппо пыталась.

Я сразу пресек. Один раз и навсегда.

И невеста, та, на которой жениться собирался сдуру. Тоже как-то раз в порыве страсти сказала «Лёшенька»… а я назвал ее Полиной. Всю ночь трахал и называл Полина, Полюшка, моя, Поля, родная моя, фея моя, красивая, волшебная моя…

Собственно, поэтому и не поженились.

А теперь вот эта Полина.

Новая.

Чужая.