Элен Блио – После развода. Спаси меня, мой Генерал (страница 26)
— Ясно. И про шрамы знал.
— Альбин, надеюсь, ты сейчас не будешь ревновать к подруге?
— А если буду? Ты не подумай, я Верку люблю. Она… Нет, я думала, что у нее, несмотря на этот ужас с телом, в семейной жизни всё в шоколаде.
Альбина так и говорит — ужас с телом.
А я не понимаю — что ужасного?
Видал я и поужаснее. Правда, на мужиках, конечно.
В этом смысле не повезло танкистам.
Это, скажем так, их профессиональное.
Вообще, и водилам на передовой не позавидуешь. В самом пекле они. И часто тоже последними выбираются из горящей машины. Если выбираются.
— Я считала, что ей повезло с мужем. Коля, он… Знаешь, на людях он казался идеальным. Это потом уже, когда мы ближе познакомились, я поняла. Нет, ты не думай, Верочка не жаловалась. Она не из тех, кто жалуется. Вообще, чудо, что она мне позвонила из этого рехаба! Могла бы сидеть и терпеть…
— Ты начала про Николая…
— Да, он из тех, кто, знаешь, мягко стелет, да жестко спать. Говорит красиво. Создает такую ауру настоящего мужчины, мужа, поддержки, опоры. Он ведь на нее всегда такими влюбленными глазами смотрел! И я сначала даже не сомневалась, что это любовь…
— Получается, не любовь? А что? И… зачем она за него замуж вышла? — Сам не понимаю, на хрена я такие вопросы задаю.
Да и ответит ли Альбина? Что она может сказать?
Не думаю, что Вера делилась подробностями.
— Да, вышла, потому что надо было выйти. Она мне сама сказала. Ей было двадцать пять, сын без отца. Правда, он и дальше был без отца. Ромку дед воспитывал.
Ромку, значит.
Мне еще в тот раз имя резануло, когда Альбина сказала. Что сын Рома не от Николая.
Зачем Вера сына Ромой назвала?
Не в честь же меня?
Или…
— А сколько парню? Взрослый уже?
— Да, она его в двадцать родила. От проезжего молодца, как говорится.
В двадцать.
Сердце сбоит.
Что, если это мой сын?
Моя кровь!
Что, если…
Черт, нет… пока даже мечтать о таком мне страшно.
Я ведь хотел сына. Очень хотел.
Только вот… мать подходящую так и не смог подобрать.
Нет, Рита моя собиралась еще рожать, мы планировали. Я как раз должен был вернуться из очередной командировки.
Поздно вернулся. Слишком поздно.
— Давай вернемся к личности мужа. Раз ты считаешь, что Вере тут помощь нужна.
— Нужна, если он ее в рехаб засунул. Вера развестись хотела. А этот…
— Ему развод не нужен, правильно понимаю?
— Правильно. Генерал Маресов оставил Верочке приличное состояние. И оформлено всё так, что Николай как бы ни при чем. Несмотря на то, что муж. Никаких прав. Хотя он директор на предприятии, но это только должность, с зарплатой.
— При разводе всё остается Вере?
— Вере и Ромке, да. А Николай идет лесом. Поэтому…
— Поэтому рехаб. Всё ясно.
Закрываю глаза, хочется рычать от злости.
На этого ублюдка Николая, на Веру, на себя…
— В общем, смотри, я тут пока еще занимаюсь делом генерала Соболя, помощь ему тоже нужна. Но как раз благодаря ему у меня уже есть знакомства и связи. Так что… Помогу я твоей Вере, не волнуйся.
— Спасибо тебе, Ром. — Альбина легонько касается моей руки, потом подается вперёд, обнимает. Мы с ней разговариваем в небольшом ресторане, куда зашли сразу после госпиталя. — Ром, а поедем ко мне?
Смотрю на нее, понимаю, что надо поехать, расслабиться, просто выдохнуть, дать телу то, что оно просит, и…
Не могу.
Перед глазами лицо Веры. Не то, каким оно было двадцать лет назад. Не наивное, нежное, девичье.
Другое. Измученное, больное, несчастное.
То, которое я увидел там, в карцере.
И ее глаза, бездонные чистые. И выражение их, когда она меня узнала.
Одно мгновение, которое сказало многое.
Она была рада меня видеть.
Вера была рада мне.
— Альбин, если ты хочешь, чтобы я помогал, боюсь, начать мне надо уже сейчас. Так что, прости, не до этого сейчас.
— Ром, я надеюсь, помощь моей подруге не скажется на наших отношениях?
Что мне ей ответить? Что уже сказалось?
— Рома, я люблю тебя. Ты это понимаешь?
Черт, а вот мне слышать не очень приятно.
— Альбин, прости, я…
— Я понимаю, что ты нет. Просто… хотела, чтобы ты знал.
Киваю.
Совсем эта любовь некстати. Потому что я сразу понимаю, для Веры мужчина подруги — табу.
А Альбина ей четко обозначила то, что я ее мужчина.
Зараза.
Что ж… придется переубеждать.