Элен Блио – После развода. Спаси меня, мой Генерал (страница 17)
Просто…просто Богу. Хоть кому-то кто услышит.
Потому что там нельзя без веры. Если нет веры — ничего нет.
Пустота.
Это страшно.
Хочется думать о том, что есть кто-то, кто в самую страшную, чёрную минуту будет рядом.
Протянет руку помощи.
Поддержит.
Замолвит за тебя слово перед высшими силами.
Ангел хранитель.
Кто бы ни была та женщина внизу, пусть ангел хранитель будет с ней.
— Ром, опасно, — говорит брат, — может…может подождём пожарных?
— Она там задохнётся, понимаешь? Надышится дымом.
Женька кивает. Но хмурится. Вздыхает.
- Давай я пойду!
- Стоять, старший лейтенант. Поперёк батьки…
- Ты мне не батька…
- Спокойно, братушка, всё хорошо будет. Сам же знаешь, я у нас заговорённый, ни чума, ни пуля не берёт. И огонь тоже не возьмёт. Плавали, знаем.
Я не шучу. Не кривлю душой.
Я на самом деле заговорённый. Это мне одна шаманка на Ближнем Востоке сказала.
Красивая женщина. Из туарегов.
Было непонять сколько ей лет. Тридцать? Пятьдесят? А может, может все сто?
Просто пустыня была к ней милостива – так про неё говорили. У туарегов лица скрывают не женщины, а мужчины.
А женщина может выбрать себе мужа или любовника на ночь. Просто привести его к себе в дом.
Поэтому его лицо должно быть закрыто, чтобы никто не знал, с кем она провела ночь.
Эта хотела провести ночь со мной.
И я не отказался.
Было хорошо. Очень хорошо. Что она со мной делала – не знаю сам. Это был не секс. Не просто секс. Это был полёт за пределы сознания. Медитация. Транс. Мне казалось, мы парим над ложем из шёлковых подушек. Она шептала мне на своём языке. А потом вдруг заговорила на русском. Да, да, на чисто русском – так мне казалось.
«Заговорённый ты. Боли не чувствуешь. Страха не чувствуешь. Боль и страх проходят мимо, не видят тебя. И смерть тебя не видит. Она видит тех, кто рядом с тобой. Береги их. Жить будешь долго. Но счастье своё должен заслужить. В огне его найдешь».
В огне…
Вот я и иду в огонь.
На меня накидывают пледы, выливают пару вёдер воды.
— Жень, звони сразу в “скорую”, объясни, что и как, пусть быстро приезжают, лучше — реанимобиль.
— Есть, товарищ генерал.
— Спокойно, все хорошо будет.
Брат кивает.
— Осторожно, смотри, Ром…если проблемы…
— Я ж не сумасшедший. Ладно, все, время — деньги.
Бегу, спускаюсь, жар сумасшедший, наверху, огонь гудит.
Внизу тихо, но все в дыму.
И голос, я слышу и голос.
— Откройте! Выпустите меня, помогите!
Дверь закрыта с моей стороны, ногой сбиваю замок хлипкий, дверь распахиваю.
Она буквально падает в мои объятия.
Падает и ревёт.
А я…я понимаю, что это она.
Моя Вера.
Вера Маресова.
Та самая.
Девочка с обожженной душой, которая меня так некрасиво отшила.
И которую я так хорошо помню.
Может, потому что отшила и помню?
Ха! Хрен там.
Помню, потому что…потому что любил её.
Эту девочку Веру.
Любил.
Тащу ее наверх, закатывая в плед.
Поднимаюсь и замираю.
Передо мной стена огня. Этого не было ещё минуту назад! Чёрт…
Я знаю, что так бывает.
Огонь не прощает ошибок, и действует так, как надо ему.
Ему плевать на то, что мы хотим жить.
Он тоже жить хочет.
И жрать.
Вот и жрёт все вокруг. Облизывает.
Вдыхаю.