Элен Блио – Кавказский брак. Нелюбимая (страница 45)
- Зачем? – только это он сказал мне тогда. А я… Я не нашлась, что ответить.
Я не стала оправдываться.
Сердце моё кричало – неужели ты не понимаешь? Неужели не видишь, что происходит? Неужели думаешь, что я настолько глупа и настолько цинична?
Поверь!
Пойми!
Он не услышал.
Он не поверил.
Меня привезли в пустой дом. Его дом.
- Мы поговорим, когда я вернусь.
Но он не вернулся.
Зато пришли они.
Рахимат.
Эльмира.
Другие…
Те другие боялись, но не могли пойти против главной. Рахимат. Её они боялись больше, чем Османа.
Они верили, что Рахимат Осман послушает.
Салима, Малика, Джума, Фарида. Я почти не общалась с ними в доме, а они со мной. Смотрели сквозь меня.
Еще Абидат, тётка Эльмиры. Эта всегда смотрела с усмешкой, ехидно.
Они все причастны.
Они все были с Рахимат и Эльмирой.
Рвали волосы, били…
Они били меня в живот.
Чудо, что моя беременность сохранилась.
Или не чудо?
Провидение высших сил.
Это было нужно для чего-то.
Для меня?
Для Османа?
Он уходит, а мы с тётей остаёмся.
Зулейха рассказывает о том, как мой отец запретил ей писать, звонить, на порог не пустил перед её отъездом. И потом, когда она несколько раз приезжала погостить в республику.
- Каждый раз он тебя увозил в горы. Угрожал, что если я попытаюсь к тебе подобраться – мне и моим родным тут будет несдобровать. Ты же знаешь, кто я ему. Сводная. Моя мать – вторая жена. Неофициальная. В то время можно было только тайно никях второй раз заключить. Мой отец, твой дед покойный этим правом воспользовался. Он маму любил, и меня. И воспитание дал и образование. Но когда его не стало нам туго пришлось. Хотя он при жизни маму обеспечил – чуть было всё не отобрали. Бабушка твоя, мать Магомеда изо всех сил старалась. Папа всё оформил грамотно, но всё равно мы боялись. Магомед мне всё время говорил, что на тебе отыграется. Я уеду, а страдать будешь ты.
Я понимаю тётю, и обиды нет.
Это всё отец.
Но как он мог?
Как можно сначала так любить ребёнка, а потом так возненавидеть? Только потому, что мою маму он ненавидел?
Тётя раскладывает на тумбочке гостинцы.
- Чуду, твои любимые. Гранаты. Тебе надо их кушать. Еще урбеч домашний, я сама готовила.
- Спасибо, тётя.
- Когда тебя выпишут?
Плечами пожимаю.
- Я могу уйти в любой момент. Но куда?
Тётя головой качает.
- Я знаю, что у вас произошло. Да что я… - она рукой машет, - вся республика знает!
- Что? – я вся обмираю от страха, краснею.
- Да. Все твои мучительницы сейчас в СИЗО, ждут суда. Обвинения в причинении тяжкого телесного вреда. Им грозят реальные сроки. Особенно Рахимат. Люди говорят, их всё равно живыми не выпустят.
- Как же… Я не понимаю?
- Весь город, республика вся против них. На твою защиту встали. Камнями их забить готовы. Уничтожить.
- Как?
Я на самом деле не понимаю.
Потому что знаю прекрасно, какой бы я ни была, что бы ни делала, я, по сути, поступила на самом деле как падшая женщина.
Сбежала от мужа.
Предала семью.
Знаю, что меня тут осудит любой, независимо от того, почему я сбежала.
Законы гор – такие законы.
Ты жена. Терпи. Это твоя обязанность.
Твой крест, так говорят христиане, да и мусульмане тоже.
Крест, который ты несёшь.
Женщина должна.
Во всех религиях.
Во всех сообществах.
Женщина всегда и всем должна.
Будь покорной и смирись.
Молчи.
Слушай.
Страдай…