Элен Блио – Годовщина развода. Растопить лёд (страница 8)
Понимала, что для нее катание. Она реально каталась очень хорошо, у нее было прекрасное скольжение, и высокие прыжки, и даже попытки четверного лутца и тройного акселя. Она уже прыгала четверной тулуп, вращения исполняла третьего и четвертого уровня. Правда, пока ещё не на больших соревнованиях. Но в ее тринадцать лет это было очень круто. На уровне юниорского чемпионата страны.
Но чтобы отдать ребенка тренеру?
Я тогда об этом не думала.
Вообще не представляла, что в итоге всё получится вот так.
Я собиралась разводиться с изменником мужем.
Я не планировала никому отдавать дочь.
Но дочь решила иначе.
А я…
Я тогда всё время была словно в каком-то коматозе.
Я не жила — существовала.
Провалила заказ, поставив под угрозу работу. Чувствовала себя отвратительно.
Есть не могла — тошнило периодически. Ходила бледная, как собственная тень.
Пока как-то на работе коллега и подруга Оксана не всучила мне тест.
— Ты с ума сошла? — спросила я, а потом…
Потом похолодела.
“Роди мне сына”...
Вспомнила его слова.
Всё вспомнила.
Господи.
Смотрела в туалете нашего офиса на две полоски, и мне казалось — с ума схожу.
Приняла решение молчать.
Ничего не говорить Артёму, по крайней мере пока… Когда закончится это “пока” — об этом я не думала.
И снова всё тогда пошло не по плану.
Артём ужинал, я поставила чайник — мы всё еще жили вместе, только спали отдельно. Василиса зашла на кухню и положила что-то на стол. Я сразу не поняла, что это.
— Мам, ты что, совсем уже, да? Зачем ты это выдумала? Ну, какая беременность сейчас? Просто отпусти нас с папой, и всё.
Это был шок.
Глава 5
Мы стоим в аэропорту, мама провожает. Поехала с нами.
Сама не своя от беспокойства.
— Вот зачем детей тащишь? Я бы справилась. Попросила бы соседку, бабу Нюру, как-то бы управились.
— Мама, ну как я их оставлю? Я же еще грудью кормлю Игорька, да и Леру я не могу сейчас одну бросить, — урезониваю ее, морщась от шума и гама толпы.
Непривычно. Некомфортно. И вообще очень нервно.
Еще и мама добавляет тревоги:
— Мне это всё не нравится, дочь. Не лети, не надо. Она уже отрезанный ломоть. Папина дочка.
Мне хочется защитить Василису, спорить с мамой, но на это просто нет сил, да и времени тоже нет, как и нет смысла спорить, когда мы уже тут — билеты куплены, посадка идет, а дочка звала меня.
Сердце колет. Каждый раз колет от мысли о ней.
И только забота о младших удерживает меня на плаву.
Мамины слова отдаются болью, возвращают в темное прошлое.
***
Это был шок.
Я потрясенно смотрела на тест с двумя красными полосками.
Который так хотела скрыть.
Мне и самой было непонятно, что делать.
Что же мне делать с этой уже не нужной моему мужу беременностью?!
С ребенком, которого он так просил, и он проявлял старание, чтобы я забеременела.
Рожать. Это однозначно. Я ни за что бы не стала избавляться от ребенка. Ребенок — это чудо. Тем более я всегда так хотела мальчика.
Но я не планировала рожать одна, оставаясь с двумя детьми без мужа.
Хотела, чтобы у нас было трое детей, ведь он так просил, господи…
Меня на этом как заклинило — как можно одновременно просить ребенка и крутить роман с другой?
Может, мой муж сошел с ума? Это кризис среднего возраста?
Да какая разница?
Всё так запуталось.
И муж, который уставился на меня вопросительно, побелел весь.
И дочь, в глазах которой я увидела обвинение.
А ее слова — они ужаснули. Они до меня просто не дошли сначала.
— Что? — Я оторопело открыла рот.
— Что-что, — противно передразнила дочь. — Ты же всё подстроила, мама, ты специально, да? — заявила обвиняя.
— Ты как с матерью разговариваешь? — Артём за меня вступился, хоть я и не просила, хоть меня и коробил тон Василисы, но разве до того сейчас?
Но Василиса у нас оказалась слишком взрослая, голову вскинула, глазами в нас обоих стрельнула и выдала, прищурившись:
— Зачем эти две полоски? Зачем ты пытаешься удержать отца?
Меня охолонуло, а внутри как кипятком ошпарило.
Сама не заметила, как стала защищаться.
— Да ты сама виновата, Василиса, это же ты его принесла. Я вообще ничего не хотела говорить. Я хотела это скрыть!
Голос надорвался. Что-то внутри ломалось и ломалось.
Наверное, какая-то моя глупая вера в справедливость.