Элджернон Блэквуд – "Пустующий дом" и другие рассказы (страница 5)
Внезапно догадка осенила его, и в то же мгновение он почувствовал, как кровь застыла в венах и превратилась в лёд.
Звуки слышались отнюдь не с нижних этажей, они раздавались сверху. Ну, конечно! Они исходили откуда-то из этих жутких клетушек для слуг с низкими потолками и маленькими окошками, заваленных сломанной мебелью и всяким хламом. Да, да, именно сверху, оттуда, где жертву сначала схватили, а потом сбросили вниз.
И в тот же момент, когда он понял, откуда появились звуки, он начал слышать их более отчетливо. Это был шорох крадущихся шагов, кто-то тайком пробирался по коридору у них над головой, заходил в пустые комнаты и выходил из них, осторожно огибая останки мебели.
Он быстро обернулся, чтобы украдкой бросить взгляд на неподвижную фигуру, сидящую рядом с ним, пытаясь узнать по поведению тетушки, слышит ли она то, что слышит он. Еле живое пламя свечи пробивалось сквозь узкую щелку неприкрытой двери стенного шкафа. Призрачный свет, проходя сквозь её лицо, делал его ярким и контрастным, и при этом оставлял четкий силуэт на белой как снег стене. Впрочем, было в её выражении что-то, что заставило его затаить дыхание, а потом еще более внимательно посмотреть снова. Что-то чрезвычайно необычное, легло, словно темной вуалью, а потом, плавно обтекая черты, изменило её облик подобно маске. Он видел перед собой совершенно юное личико, почти детское, и единственное, благодаря чему он мог узнать, кому оно принадлежит – это были её глаза, до боли знакомые.
В безмолвном изумлении он уставился на неё – это было изумление готовое вот-вот перейти в ужас. Да, действительно, перед ним было лицо его тетушки, но таким оно должно было быть сорок лет назад. Ведь сейчас он видел перед собой беззаботное лицо невинной девушки. Раньше ему доводилось слышать о странной способности страха совершенно избавлять человека от тяжкого груза переживаний прошлых лет и начисто стирать с человеческого лица следы проявления всех эмоций. Только он никогда не думал, что такое действительно возможно или будет означать что-либо в буквальном смысле пугающее как то, что он видел сейчас. Дабы жуткую печать преодоления страха невозможно было не заметить на девичьем лице, совершенно отрешенном и безучастном, какое он видел сейчас подле себя. А когда, почувствовав на себе его взгляд, она повернула голову, чтобы посмотреть на него, он инстинктивно зажмурил глаза лишь бы только её не видеть.
Правда, когда через мгновение, хорошенько взяв себя в руки, он снова посмотрел на неё, к своему глубокому облегчению, он увидел на её лице совсем другое выражение. Его тетушка улыбалась, и, не смотря на то, что казалась она смертельно-бледной, кошмарная маска исчезла и теперь перед ним была вся та же его родная тетя, как и всегда.
- Что-нибудь не так? – было единственным, о чем он смог подумать и спросить в тот момент. Последовал убедительный ответ, именно тот, который и стоило ожидать от женщины с таким характером.
- Мне холодно, а еще… мне немножко страшно, - тихонько прошептала она.
Он предложил закрыть окно и уже хотел встать, чтобы его закрыть, но она тут же схватила его за руку и попросила не оставлять её даже на одно мгновение.
- Там кто-то ходит наверху, я знаю, - шептала она, совершенно неуместно прыснув со смеху. – Только я совершенно не в силах подняться.
Однако Шортхауз думал совершенно иначе, он знал, что в данной ситуации им лучше всего полагаться на умении держать себя в руках.
Он достал фляжку и налил стопку чистого спирта, достаточно крепкого для того, чтобы поддержать любого человека в трудную минуту. Она залпом выпила содержимое, слегка при этом вздрогнув. Единственное, что его беспокоило сейчас, это как побыстрей выбраться из проклятого дома, пока тетушка совсем не лишилась чувств. Но такое вряд ли удастся, если просто броситься напролом вниз по лестнице, которая сейчас, вероятней всего, находится под контролем злых демонов. Бездействие становилось смерти подобным. С каждой секундой он всё больше терял самообладание. От него требовалось принять отчаянные меры и дать врагу решительный отпор, пусть знают почем фунт лиха, тянуть дальше было нельзя. Причем, предстояла серьезная схватка с демонами, её невозможно было избежать. В таких случаях, если развязка неминуема, нужно смело вступать с врагами в бой. Сейчас он чувствовал себя полным мужества для этого, но стоит потерять еще десять минут, и у него не останется сил защитить самого себя, не то что обоих!
Тем временем наверху звуки шагов, сопровождаемые поскрипыванием рассыхающихся досок, становились всё громче, казалось, что они приближаются. Кто-то явно там присутствовал и при этом очень хотел остаться незамеченным, ходил туда-сюда, то и дело неуклюже натыкаясь на старую обветшалую мебель.
Подождав немного, пока значительная доза спирта не начала действовать, и при этом, хорошо зная, что в зависимости от обстоятельств это действие продлится не очень долго, Шортхауз потихоньку поднялся и произнес решительным голосом:
- Ну, а теперь, тетушка Джулия, нам нужно подняться наверх и выяснить, откуда берется это шум. Вы тоже должны пойти со мной. Так мы договаривались.
Он поднял с пола трость и сделал шаг вперед, чтобы забрать свечу с основания стенного шкафа. Обмякшая форма, тяжело дыша и пошатываясь, выросла рядом с ним, потом его слух уловил едва живой голос, который произнес что-то вроде похожее на - «… ладно, пошли». Храбрость и стойкость тетушки поражали его. Она была куда смелее его. А по мере того, как они продвигались вперед, держа высоко капающую свечу, какая-то часть внутренней силы этой трепещущей, побелевшей от ужаса пожилой женщины передавалась ему, и это служило для него истинным источником вдохновения. В этом действительно было что-то великое, что пристыдило его и дало ему силы, без которых он вряд ли бы смог отважиться на подобный поступок.
Они прошли по тёмной лестничной площадке, стараясь не смотреть вниз через перила лестницы в пугающую черную бездну. Затем они начали подниматься вверх по узенькой лестничке навстречу странным звукам, которые с каждой минутой становились всё громче и ближе. Когда они уже преодолели половину лестницы, тетушка Джулия неожиданно споткнулась, из-за чего Шортхаузу потребовалось приложить немало усилий, чтобы вовремя поймать её за руку и не дать упасть. Вдруг, как раз в этот момент, наверху в коридоре, соединяющем комнаты для прислуги, раздался оглушительный грохот. Вслед за этим в тоже мгновение последовал душераздирающий вопль, в котором неописуемый ужас и крик о помощи слились в единое целое.
Не успели они отойти в сторону или спуститься вниз, хотя бы на одну ступеньку, как кто-то пронесся над ними по коридору, словно сумасшедший, потом со всего маху, сослепу натыкаясь на всё, что попадалось ему на пути, бросился вниз по той самой лестнице, где они стояли, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Ступеньки выглядели непрочными и ненадежными, но, не смотря на это, почти сразу возле себя они явственно слышали, как кто-то тяжело топая, пробежал вниз по лестнице, и при этом лестница чуть ли не ходуном ходила.
Едва Шортхауз и его тетя успели вплотную прижаться спинами к стене, как ступеньки вверху над ними начали буквально плясать, а потом вниз на бешеной скорости бросились двое, сначала один, а через долю секунды второй. Это был настоящий вихрь звуков, нарушивший полночное безмолвие заброшенного дома.
Два человека, преследователь и его жертва буквально пронеслись сквозь них, а они так ничего и не успели понять, как стояли, так и остались стоять, разинув рты. А потом уже внизу они услышали глухой стук по деревянным ступенькам, будто сначала пробежал один, а за ним следом второй. В то же самое время они абсолютно ничего не видели – ни рук, ни ног, ни лиц, ни какого-либо клочка развевающейся одежды.
Наступило секундное затишье. Потом первый, он был легче, по всей очевидности это была жертва, неуверенной поступью пробежал вниз и скрылся именно в той маленькой комнатенке, в которой совсем недавно были Шортхауз и его тетушка. Тот, который был грузнее, последовал туда же. Раздались омерзительные звуки борьбы, будто кто-то кого-то пытался задушить, а тот или та, сопротивлялся изо всей мочи. Вслед за этим послышались приглушенные крики, а потом, тяжело ступая, на лестничную площадку вышел всего один человек.
Наступила мертвая тишина, которая не успела продержаться и минуты. После чего их слух прорезал звук стремительного падения тяжелого предмета вниз. Затем, в самой глубине дома, раздался сокрушительной силы удар о каменный пол вестибюля.
После этого воцарилось полное безмолвие. Всё словно замерло. Пламя свечи стояло неподвижно. Оно оставалось непоколебимым всё время, и воздух оставался неподвижным и спокойным, и ничто не могло потревожить незыблемый покой. Парализованная ужасом, тетушка Джулия, не дожидаясь своего племянника, начала искать наощупь путь вниз по лестнице. Она тихонько плакала, едва способная себя сдержать, а когда Шортхауз взял её под руку и чуть ли не силой потащил вниз, она дрожала от страха, как осиновый лист на ветру. Он зашел в маленькую гардеробную этажом ниже и поднял с пола плащ, а потом снова взял её под руку. После чего очень тихо, не произнося ни слова и, даже не взглянув друг на друга, они преодолели три лестничных пролета и оказались в вестибюле.