Элджернон Блэквуд – "Пустующий дом" и другие рассказы (страница 6)
В вестибюле они ничего необычного не заметили, но тем не менее, весь свой путь вниз по лестнице они ощущали, будто кто-то преследует их. Кто-то неизменно шел за ними по пятам. Когда они ускоряли шаг, кто-то буквально гнался за ними, а когда они замедляли шаг, он их настигал. Но никто из них ни разу не оглянулся. При этом на каждом повороте лестницы они от страха всё ниже и ниже опускали глаза, чувствуя леденящий душу ужас от того, что не ровен час, они посмотрят наверх и увидят того, кто находится выше их на лестнице.
Трясущимися руками Шортхауз открыл входную дверь. Затем он вышли из дома на залитую лунным светом улицу и жадно вздохнули полной грудью прохладного ночного воздуха, того что веет с моря.
Остров призраков
Эта история произошла на одном из маленьких островков, лежащем в некотором отдалении на одном из крупных Канадских озер, к прохладным водам которого в летние жаркие месяцы так спешат жители Монреаля и Торонто, мечтая о прекрасном отдыхе. Единственное, о чем можно пожалеть так это о том, что эти события, представляющие особый интерес для истинного исследователя паранормальных явлений, остались без должного свидетельского подтверждения. Однако, к сожалению, именно так обстоят дела.
Наша компания человек из двадцати возвращалась в Монреаль, а я оставался на острове в гордом одиночестве, примерно, на недельку, а может быть и на две для того, чтобы закончить с подготовкой по некоторым важным юридическим дисциплинам, которые я по глупости совершенно запустил за лето.
Стоял поздний сентябрь, то самое время, когда огромная форель и щука-маскинонг просыпаются в глубинах озера, а потом медленно начинают подниматься к поверхности, когда с севера начинают дуть ветры и наступают первые холода. Уже клены покрылись багрянцем и облачились в золото, а дикий хохот черноклювых гагар отзывался эхом в уединенных бухтах, которые слыхом не слыхивали их странного крика летом.
Имея в своем полном распоряжении целый остров, двухэтажный коттедж, каноэ, из соседей только бурундуков, а потревожить может только местный фермер, который всего лишь один раз в неделю заглядывает, привозит хлеб и яйца, – о лучших условиях для углубленной подготовки к экзаменам можно даже и не мечтать. Впрочем, человек предполагает, а Бог располагает!
Вся компания отчалила домой, напоследок неоднократно предупредив меня остерегаться индейцев и не задерживаться здесь долго, чтобы не стать жертвой морозов, которые в этих местах нередко бывают за сорок ниже нуля. После того, как они уехали, как ни крути, а чувство одиночества стало ощущаться заметно. Поскольку в радиусе шести или семи милей никаких других островов не было и, не смотря на то, что лесная чаща лежала в паре миль за моей спиной, она простиралась на очень большое расстояние, причем без каких-либо следов человеческого проживания. Однако, хотя этот остров и был абсолютно необитаемым и тихим, утесы и лес, отражавшие эхом человеческие голоса и смех на протяжении всех двух месяцев нашего здесь пребывания, так и не смогли окончательно забыть о моих друзьях; поэтому меня нисколько не удивляло, когда, перебираясь от утеса к утесу, мне чудился то громкий крик, то возглас, при этом далеко не один раз мне казалось, будто я слышу, как кто-то громко зовет меня по имени.
В коттедже было шесть крохотных спаленок, отделенных друг от друга обычными сосновыми досками с необработанными торцами, к тому же еще и некрашеными. Кровать, матрас и стул находились в каждой из такой комнат. Правда, зеркал мне удалось найти только два, да и то одно из них оказалось разбитым.
Пол сильно заскрипел под ногами, когда я туда вошел, а следы присутствия людей были настолько заметны, что мне с трудом удалось, в конце концов, осознать то, что я действительно здесь совершенно один. Почему-то я все равно смутно надеялся кого-нибудь там встретить, а вместе с тем изо всех сил старался натаскать в хибару как можно больше из своих вещей, чем тот способен был вместить. Дверь в одну из комнат была до того неподатливой, что некоторое время ни в какую не хотела открываться. Поэтому мне не потребовалось прилагать особых усилий для того, чтобы представить, будто сейчас кто-то стоит с другой стороны двери и крепко держится за её ручку. Откуда-то у меня появилось твердое убеждение в том, что когда дверь откроется, я точно встречу его взгляд глаза в глаза.
В результате тщательного осмотра второго этажа, я решил выбрать в качестве помещения для сна маленькую комнатку с балконом, напоминающим кукольный, пристроенном на крыше над верандой. Эта комнатёнка была совсем крохотная, но зато кровать в ней была большой, да и матрас, пожалуй, самый лучший из всех в доме. Она была расположена сразу над гостиной, где я собирался проводить свои дневные часы и заниматься подготовкой к экзаменам, а из её миниатюрного окошечка открывался вид на восходящее солнце. За исключением узкой тропинки, ведущей от входной двери и веранды до пирса, весь остров был покрыт густым лесом из кленов, канадских елей и кедров. Деревья настолько плотно обступали коттедж, что при малейшем ветре они царапали ветками крышу и стучали ими по деревянным стенам. Почти сразу после заката наступала непроглядная темень, да такая, что в десяти ярдах за освещенной лампами области, появляющийся под окнами гостиной, которых в доме было четыре, невозможно было увидеть дальше, чем на дюйм дальше своего носа. Также как невозможно было сделать в сторону хотя бы один шаг без того, чтобы не наткнуться на какое-нибудь дерево.
Остаток этого дня ушел у меня на перетаскивание вещей из палатки в гостиную, переучет припасов в кладовой, к тому же я еще нарубил достаточно дров для печи, чтобы можно было прожить неделю. После этого перед закатом, ради предосторожности, я несколько раз обошел остров на своем каноэ. Раньше мне даже и присниться не могло, что придется заниматься чем-либо подобным, но когда человек остается один, он вынужден делать то, чего никогда бы не пришло ему в голову, будь он с большой компанией.
Каким же одиноким мне показался остров, когда я снова причалил к пирсу! Солнце уже спряталось за деревья, при этом сумерки были в этом северном регионе совсем не такие, как у нас. Здесь тьма наваливалась сразу. Вытащив каноэ из воды на безопасное расстояние и перевернув его вверх дном, я наощупь стал пробираться по узенькой дорожке в сторону веранды. Вскоре уже все шесть ламп весело горели в гостиной. Правда, на кухне, где я ужинал, было настолько темно и мрачно, а лампа вообще из ряда вон, настолько слабой, что через щели между балок в деревянной кровле можно было видеть звезды.
В эту ночь я лег спать рано. Не смотря на то, что было тихо и безветренно, скрип моей кровати вместе с мелодичным журчанием воды у утесов внизу на берегу острова были не единственными звуками, способными достичь моих ушей. Пока я лежал и ворочался в постели, потрясающая до жути пустота дома начала давить со всех сторон на меня. Коридоры и свободные комнаты, словно отражали эхом бесчисленные шаги, бесконечное шарканье ног, шелест юбок и несмолкающий приглушенный шепот. Когда же сон, в конце концов, меня одолел, вздохи и шорохи, так или иначе, проникали в мое сознание, ненавязчиво смешиваясь со звуками из моих снов.
Неделя пролетела незаметно, и за это время я значительно продвинулся в своей подготовке. На десятый день моего затворничества произошла одна весьма странная вещь. Проснувшись после ночи крепкого сна, я вдруг ощутил, что мной овладела какая-то ярко выраженная неприязнь по отношению к моей комнате. Внезапно я почувствовал, что мне не хватает воздуха. И чем настойчивей я пытался найти причину этой антипатии, тем более необоснованной она мне казалась. Что-то было в самой этой комнате, что вызвало у меня такое к ней нерасположение. Какой бы глупостью это не показалось со стороны, но, пока я одевался, это неприятное состояние не давало мне покоя, причем не один раз я поймал себя на том, что мне ни с того ни с сего вдруг становится жутко и кидает в дрожь. А потом я почувствовал непреодолимое желание поскорей выбраться оттуда. И чем больше я пытался рассеять это необъяснимое ощущение жути, тем сильнее оно начинало мной овладевать. А когда я, в конце концов, оделся и вышел в коридор, а потом по лестнице спустился вниз и прошел на кухню, меня охватило чувство невероятного облегчения. Такие впечатления, на мой взгляд, возникают у человека, когда он уберется подальше от очага очень заразной болезни.
Занимаясь приготовлением завтрака, я тщательно прокрутил в голове все ночи, проведенные в этой комнате, надеясь на то, что смогу связать ту странную неприязнь, которую я испытал, с каким-нибудь неприятным инцидентом, произошедшим в ней. Только как бы я ни старался, единственное, что мне удалось вспомнить, так это сильную грозу ночью, тогда я внезапно проснулся и услышал скрип досок деревянного пола, которые до того громко запели в коридоре, что я решил, будто в доме кто-то есть кроме меня. Ощущение присутствия постороннего было настолько сильным, что я даже спустился вниз по лестнице, держа винтовку наперевес. Ну, а когда я всё проверил, то оказалось, что все двери и окна крепко закрыты, а по полу туда-сюда шмыгают мыши и при виде меня черные тараканы бросаются врассыпную в разные стороны. Определенно, этого было явно не достаточно для объяснения тех сильных эмоций, которые обуревали меня в данный момент.