Элджернон Блэквуд – Мистические истории. Святилище (страница 22)
Я заверил его, что мне до этой истории нет никакого дела. Он пристально посмотрел на меня и спросил без обиняков, не видел ли я чего дурного или необычного в этой комнате. Я ответил, исхитрившись при этом не солгать, что ничего странного видеть не видел, – и это чистая правда, я по-прежнему ничего не видел, но, вероятно, еще увижу. Время придет, я чувствую. Прошлой ночью я ничего не видел, не слышал, не обонял и не ощущал на вкус – зато я осязал. Вчера, вновь отправившись исследовать неведомое, я и шагу не ступил, как на что-то наткнулся. В первую секунду я ощутил разочарование. «Комод, я уткнулся в край комода», – подумал я. Но вскоре обнаружил, что передо мной вовсе не старый крашеный комод, а что-то резное, с крылышками, насколько могли распознать мои неопытные пальцы. Я нащупал острые изгибы длинных крыльев поверх, кажется, арабески из ажурных листьев и цветов. Не знаю, что это было, – может быть, сундук. Легко можно подумать, будто я преувеличиваю, говоря, что предмет этот был какой-то непостижимой, ускользающей формы, какой я прежде никогда не встречал. Материал также был мне неизвестен. Гладкий, как слоновая кость, только не слоновая кость; удивительно теплый, словно долго стоял на жарком солнце. Я двинулся дальше и нашел еще мебель – я склонен считать, что это была мебель неизвестного мне стиля, а вероятно, и назначения, – и всю ее объединяла таинственность формы. Наконец я приблизился, вне всяких сомнений, к большому открытому окну. Я ясно чувствовал, как в лицо мне дует нежный, теплый, но в то же время исполненный прозрачной свежести ветер. И это точно было не окно моей клетушки. Я выглянул в проем, но ничего не увидел. Только ветер дул в лицо.
Потом вдруг совершенно неожиданно, справа и слева от себя, я нащупал живые создания в образах мужчин и женщин, осязаемых существ в осязаемых одеждах. Мягкие шелковистые ткани их нарядов обволакивали меня и завлекали в свои цепкие паучьи сети. Я бродил в толпе людей, чем бы и кем бы они ни были, но странное дело, не видя их, испытывал отчетливое ощущение, что я их знаю. То и дело чья-то знакомая рука мягко сжимала мою; один раз кто-то приобнял меня. Потом я почувствовал, как колышущаяся толпа легко подхватывает меня и увлекает за собой, струящиеся одежды окутывают меня – и снова налетает страх. Я чиркнул спичкой и очутился в своей клетушке. Не лучше ли впредь не гасить на ночь газ? Не зашло ли все слишком далеко? Что сталось с теми людьми, с мужчиной и женщиной, которые жили здесь до меня? Не пора ли остановиться?
На этом дневник, оставленный мистером Уиткрофтом в его комнате, обрывается. Наутро жилец исчез. Пришел его друг мистер Аддисон, провели обыск. Даже снесли стену, на которой висела картина, и нашли кое-что странное, учитывая, что в доме и раньше был пансион, где, казалось бы, негоже жилой площади пропадать даром. За стеной оказалась еще одна комната, вытянутая, длиной с саму клетушку, но уже, почти что чулан. Ни окна, ни двери – все, что там было, – это лист бумаги, исписанный цифрами, какие-то вычисления. Про цифры ходило много разговоров, якобы эти расчеты – доказательство пятого измерения (что бы это ни было), но потом сказали, что ничего там не было доказано. Пытались найти подтверждение тому, что кто-то убил несчастного мистера Уиткрофта и спрятал тело; бедного мистера Аддисона арестовали, но ничего против него не нашли. Установили, что ту ночь он провел в санатории и никак не мог совершить убийство. Что сталось с мистером Уиткрофтом, так и не узнали. Теперь говорят, что из той же комнаты пропали еще двое, до того как я арендовала дом.
Приходил агент, пообещал присоединить найденную комнату к клетушке, переклеить обои и все перекрасить. Картину он забрал; поговаривали, что с ней что-то не так, подробностей не знаю. На вид это была самая обычная картина. По-моему, агент ее сжег. Он сказал, что, если я останусь, он договорится с хозяином – говорят, тот большой оригинал – и арендную плату мне снизят, а то и вовсе позволят жить бесплатно. Но я сказала, что не останусь, даже если он сам будет мне приплачивать. Сама я ничего не боюсь – хотя, признаться, прежде чем поселить в ту комнату кого-нибудь, я рассказала бы ему, что произошло, – но мои квартиранты съедут, и я знаю, что новых мне не найти. Я сказала агенту, что меня больше устроил бы обычный дом с привидением, а не такой, из которого можно исчезнуть неизвестно куда и пропасть навеки. Я переехала и, повторюсь, еще не знаю, последует ли за мной несчастье в новый дом, – время покажет. Как бы там ни было, клетушки в нем нет.
Монтегю Родс Джеймс
Трактат Миддот
Осенний день клонился к вечеру. Пожилой джентльмен с худощавым лицом и пышными седыми бакенбардами, толкнув распашную дверь, вошел в вестибюль одной знаменитой библиотеки и, обратившись к дежурному, сказал, что хотел бы воспользоваться своим правом взять книгу навынос. Да, конечно, – если его имя значится в списке лиц, обладающих этой привилегией. Он протянул свою визитную карточку: «Мистер Джон Элдред». Имя сверили с упомянутым списком, и разрешение было получено.
– Спасибо, только знаете что, – сказал посетитель, – я давно не был здесь, боюсь заплутать в ваших коридорах. К тому же до закрытия остается мало времени, а бегать вверх-вниз по лестнице мне здоровье не позволяет. Вот тут записано название книги. Нельзя ли попросить кого-нибудь из сотрудников сходить за ней?
Дежурный на секунду задумался и подозвал проходившего мимо молодого человека.
– Мистер Гарретт, у вас не найдется свободной минутки помочь этому джентльмену?
– С удовольствием помогу, – ответил мистер Гарретт, забирая листок с названием. – Кажется, я даже знаю, где искать: месяц или два назад я проводил переучет в том отделе. Но на всякий случай посмотрю в каталоге. Как я понимаю, сэр, вас интересует именно это издание?
– Да, будьте любезны, это – и никакое другое, – подтвердил мистер Элдред. – Вы меня очень обяжете.
– Ну что вы, сэр, какие пустяки! – И мистер Гарретт поспешно удалился.
– Так я и думал, – сказал он сам себе, когда его палец, скользивший по страницам каталога, остановился на нужной записи. – «Талмуд: трактат Миддот, с комментариями Нахманида. Амстердам, 1707. 11.3.34». Отдел гебраистики, разумеется. Найти не составит труда.
Мистер Элдред, расположившись в глубоком кресле, с нетерпением ожидал в вестибюле своего гонца, и, когда тот сбежал вниз по лестнице с пустыми руками, лицо его разочарованно вытянулось.
– Сожалею, что вынужден огорчить вас, сэр, – сказал молодой человек, – но книга сейчас у другого читателя.
– О господи! – воскликнул мистер Элдред. – Неужели? Вы уверены? Тут не может быть ошибки?
– Вряд ли, сэр. Но если вы еще немного подождете, то, вероятно, встретите джентльмена, который взял ее. Он должен вскоре покинуть библиотеку. Я почти уверен, что видел, как он снял с полки эту самую книгу.
– Что вы говорите! Случайно, не знаете, кто он? Какой-нибудь профессор – или студент?
– Не думаю. Определенно не профессор, иначе я узнал бы его. Правда, вечером в той части библиотеки неважное освещение, а лица его я не видел. Невысокий, в летах… возможно, священник, судя по облачению. Это все, что я могу сказать. Если дождетесь его, я спрошу, не уступит ли он вам эту книгу. Может быть, она не так уж срочно нужна ему.
– Нет-нет, – воспротивился мистер Элдред, – я не… Я не могу здесь задерживаться. Спасибо, но… нет. Мне надо идти. Загляну опять завтра утром. Надеюсь, вам удастся выяснить, кто взял книгу.
– Непременно выясню, сэр. Книга будет ждать вас, если мы с ним…
Но мистер Элдред уже выскочил за дверь, хотя излишняя торопливость, по его же словам, грозила навредить его здоровью.
У Гарретта оставалось немного времени до конца рабочего дня, и он подумал: «Вернусь-ка в отдел и поговорю со стариком. Скорее всего, он сможет на день-другой расстаться с книгой. Чутье подсказывает, что второй претендент не будет долго держать ее у себя». И он снова поднялся в отдел гебраистики. Однако внутри никого не было, а том с индексом 11.3.34 стоял на своем месте на полке. Выходит, он напрасно обманул ожидания клиента. Гарретту стало досадно: в каком-то смысле это задевало его профессиональную честь. Будь его воля – не уважай он библиотечные правила, – он тут же отнес бы книгу в вестибюль, чтобы наутро ее вручили мистеру Элдреду. Впрочем, мистер Элдред наверняка попросит вызвать его. Перед уходом мистер Гарретт сказал вахтеру-дежурному, чтобы тот немедля послал за ним, как только появится мистер Элдред. Однако утром он сам столкнулся с мистером Элдредом в вестибюле – через несколько минут после открытия библиотеки, когда там еще никого, кроме штатных сотрудников, не было.