Эль Кеннеди – Thornbird (страница 25)

Через две минуты она уже снова храпит. Я не могу уснуть. Вместо этого я смотрю сквозь жалюзи, как светлеет небо. Затем хватаю телефон и проверяю время. Едва шесть. Я решаю, что больше не усну, поэтому встаю, переодеваюсь в кофту и джинсы и выхожу на тропу.

Снаружи почти темно, но над головой виден узкий серп луны, и я уже хорошо знаю эту дорогу. Я нахожу место на скалах, откуда открывается вид на долину со Смоки — Маунтинс вдалеке, и жду восхода солнца.

Пока я жду, на тропинке раздаются шаги. Я узнаю их раньше, чем вижу самого человека, — это Эверетт.

Он замечает меня и расплывается в радостной улыбке.

— Привет, — говорит он, замедляя шаг. — Что ты тут делаешь так рано?

— Фотографирую, — машинально отвечаю я, прежде чем осознаю, какая я идиотка. Я была так потрясена этим сном, что забыла взять с собой фотоаппарат.

Он замечает это, и его улыбка становится шире. Но он не говорит об этом ни слова.

— Я надеялся увидеть тебя здесь.

— Правда? — Как бы я ни ценила то, что он не играет в игры, я сама не прочь в них поиграть. Потому что я не говорю ему, что приходила сюда почти каждое утро, тоже надеясь его увидеть. Я перестала искать своё ожерелье в этом лесу, но всё равно продолжаю возвращаться.

— Ага. Подумал, что ты, может, вышла на прогулку. Я хотел пригласить тебя на завтрак. Мой отец готовит блины.

— Мне нужно собираться в школу.

— Автобус будет только через два часа, — указывает он. — И если ты опоздаешь, я могу тебя подвезти.

Я колеблюсь. Его участок находится по соседству с Шипли, совсем недалеко. И после этой недели мне бы не помешало отвлечься.

— Я не знаю… — начинаю я, но он перебивает меня своей лёгкой улыбкой.

— Давай. У нас много еды, и собаки тебя полюбят.

Собаки. Это меня зацепило.

— Ладно, — сдаюсь я, — но я не могу оставаться надолго.

— Договорились.

Мы идём через лес в тишине, его присутствие странно успокаивает, несмотря ни на что. Вскоре тропа перестаёт быть похожей на тропу и больше напоминает сельскую местность. Мы проходим мимо идиллической деревянной беседки и старого колодца для желаний. Кострища. Несколько больших грядок в тени старых деревьев.

Снаружи дом Джеймса покрыт облупившейся белой краской, а скрипучее крыльцо выглядит так, будто пережило немало гроз. Боковой двор огорожен, и, когда мы подходим ближе, я слышу лай еще до того, как вижу собак.

Несколько из них бегут к забору, виляя хвостами, и я не могу не улыбнуться.

— Они все из приюта? — восклицаю я.

— Не — а, это временные постояльцы, — объясняет Эверетт. — Папин побочный бизнес. Они спят в вольерах. Наших спасённых животных встречают как королевских особ. Они в доме.

Когда мы заходим внутрь, я чувствую запах блинчиков и освежителя воздуха. А ещё едва уловимый запах мокрой собаки, но это не так уж плохо. В доме тесно, но не грязно. Стены увешаны семейными фотографиями, некоторая мебель исцарапана, несомненно, собаками.

Кстати, о собаках — они повсюду. Большие, маленькие и всех промежуточных размеров.

Первая собака, которая бежит ко мне, — лохматая помесь немецкой овчарки с одним висячим ухом. Её хвост виляет так сильно, что кажется, вот — вот взлетит. Эверетт говорит мне, что её зовут Макс, и по тому, как она прижимается ко мне, как только я её глажу, я понимаю, что она ласковая.

Затем проносится маленький бойкий терьер, его короткие ноги движутся так быстро, что он почти размывается.

— Это Рокет, — говорит Эверетт с ухмылкой. — В нём больше энергии, чем ума.

В углу на собачьей лежанке развалился большой старый золотистый ретривер с седой мордой.

— Это Белла, — говорит Эверетт, его голос смягчается. — Она с нами дольше всех. Спасённая с того времени, когда папа только открыл приют.

Есть ещё пара собак — коренастый бульдог по кличке Дюк, который довольно урчит, когда я чешу ему спину, и гладкий чёрный лабрадор по кличке Шэдоу, который наблюдает за всем спокойными, умными глазами. Собаки явно правят здесь — одеяла и игрушки разбросаны по полу гостиной, миски с водой стоят в каждом углу.

На кухне мы находим Джей — Пи, переворачивающего блины на плите. Его лицо озаряется, когда мы входим.

— Ну, привет, Райан!

Я неловко улыбаюсь, всё ещё не совсем уверенная, как себя вести с отцом Эверетта, особенно после странного напряжения между ним и моей тётей. Но он такой дружелюбный, что трудно не ответить взаимностью.

— Привет. Спасибо, что пригласили.

Джей — Пи отмахивается, ставя тарелку с блинами на стол.

— Ты всегда здесь желанная гостья. И теперь, когда я знаю, что ты любишь собак, я рад, что ты познакомишься с нашей командой.

Прежде чем я успеваю ответить, лохматый пёс с большими карими глазами подбегает и тыкается носом мне в ногу. Я приседаю, чтобы погладить его, и Джей — Пи усмехается.

— Это Стив. Он весёлый мальчик.

— Я вижу, — говорю я, почесывая Стива за ушами, пока его хвост стучит по полу.

Эверетт садится напротив меня, берёт блин и поливает его сиропом.

Как только я начинаю расслабляться, атмосфера меняется. Никки входит в крошечной юбке и ещё более крошечном топе, её джинсовая куртка накинута на сумку, висящую на плече.

Её лицо искажается в раздражённой гримасе, как только она видит меня.

— Серьёзно? Теперь у нас подружки Эва заходят до семи утра? По крайней мере, у Софии хватало ума не появляться раньше восьми. — Она плюхается за стол и берёт вилку. Её ногти, как обычно, кроваво — красные.

Я чувствую, как краска заливает мою шею.

Джей — Пи бросает на неё предупреждающий взгляд.

— Будь вежлива.

Она сверлит отца взглядом.

— Как скажешь.

— Не обращай на неё внимания, Райан, — говорит он. — Она просто злая, потому что учитель математики заставляет её приходить в школу на час раньше всю неделю на дополнительные занятия.

— Чёртов мистер Рубен, — бормочет Никки.

Я выдавливаю слабую улыбку, но напряжение от язвительного комментария Никки остаётся. Я чувствую себя не на своём месте, хотя Эверетт и Джей — Пи стараются вовлечь меня в разговор. Стив снова тыкается носом в мою руку, и я машинально глажу его, пытаясь сосредоточиться на собаках, а не на угрюмом настроении Никки.

Когда мы заканчиваем завтракать, Джей — Пи откидывается на стуле и с надеждой смотрит на меня.

— Я знаю, что вчера уже предлагал тебе стать волонтёром в приюте, но если хочешь, у меня есть оплачиваемая должность на неполный день. Всего несколько часов в неделю, ничего слишком обременительного.

— Правда?

— Абсолютно. Подумай. Ты бы отлично справилась.

Эверетт подмигивает мне.

— Соглашайся. Сделай собак счастливыми.

Никки фыркает из — за стола.

— Боже, ты можешь быть хоть немного менее очевидным, Эв? Спойлер, Шипли: он хочет залезть к тебе в трусы.

— Заткнись, Никки, — резко бросает он, впервые теряя свой невозмутимый вид.

Джей — Пи хмурится.

— Всё, хватит. Никки, если ты не можешь быть вежливой, тебе незачем здесь сейчас находиться.

Она с визгом отодвигает стул.

— Как скажешь, — говорит она, топая к двери.