Эль Кеннеди – Thornbird (страница 20)

Частью. Я проглатываю горький смех. Жадный придурок. Я знаю, что Жасмин пытается сделать то же самое и найти тела, но почему — то, когда это делает этот парень, это кажется гораздо более мерзким.

Я делаю шаг назад, качая головой.

— Спасибо за предложение, но я переехала сюда около двух недель назад, и не хочу иметь к этому никакого отношения.

Не дав ему ответить, я ухожу, чувствуя, как за моей спиной сгущается напряжение. Я не останавливаюсь, пока не прохожу половину коридора с бешено колотящимся сердцем.

По пути на английский, который также служит классным часом в первые двадцать минут урока, я замечаю Эверетта у шкафчиков, мимо которых мне нужно пройти, чтобы попасть в класс. Он разговаривает с толпой своих друзей. Я уже привыкла к этому — я никогда не вижу его одного в школе. Можно сказать, это его свита.

Когда я приближаюсь, то слышу, как он говорит:

— Увидимся позже.

Затем он идёт рядом со мной.

— Привет.

В ту же секунду, как он произносит это слово, я это чувствую. Все в оживлённом коридоре оборачиваются, чтобы увидеть, что он задумал. Теперь они смотрят на меня, что является последним, чего я хочу.

— Привет, — бормочу я, ускоряя шаг. — Как дела, Эверест?

Кажется, он не замечает моего желания сбежать. Он не отстаёт от меня, когда я быстро сворачиваю за угол.

— Мне нравится, что ты дала мне прозвище. Это мило.

Чёрт. Я хотела, чтобы это его раздражало, а не чтобы это стало моим ласковым прозвищем для него.

К счастью, этот коридор намного тише. Теперь на нас смотрят всего несколько человек. Когда я подхожу к своему классу, он всё ещё со мной, поэтому я указываю на дверь.

— Это моя остановка.

— Точно, — говорит он, заглядывая внутрь.

Когда он кивает кому — то в знак приветствия, я слежу за его взглядом в сторону задней части класса и замечаю парня, который только что повернулся к окну. Он в чёрной футболке, сидит на парте, закинув ноги в армейских ботинках на стул. Это Чейз, плохой парень, друг Эверетта. Я уверена, что это он, хотя видела его всего пару раз. Его невозможно не узнать по золотистым волосам и накачанным бицепсам.

С каких это пор он в моём классе по английскому? Разве я не заметила бы его раньше?

— Ну так что?

Я отрываю взгляд и вижу, что Эверетт смотрит на меня. Он задал мне вопрос.

— Извини, что?

— Я спросил, занята ли ты в эти выходные.

Он настойчив. Это надо признать.

— Что ты предлагаешь на этот раз? Прогулка к озеру? Мороженое? — Мне кажется, что все вокруг затаили дыхание, слушая этот разговор. Этот парень — магнит для внимания.

— Не — а, ты не получишь десерт, пока не согласишься на полноценный ужин. — Он ухмыляется.

Я пожимаю плечами.

— Да, может быть.

Затем я поворачиваюсь, возможно, слишком резко, и вхожу в класс как раз в тот момент, когда звенит звонок. Чейз плюхается на свой стул, но по — прежнему смотрит в окно.

Я заставляю себя не задерживать на нем взгляд, но игнорировать его трудно. Он обладает той непринужденной сексуальностью, когда ему не нужно стараться, и все это знают. Он откидывается на стуле, вытягивая длинные ноги, на его губах играет лёгкая усмешка, будто он знает шутку, которую остальные не понимают.

Он внезапно поднимает голову, и его серебристо — серые глаза встречаются с моими. На мгновение у меня учащается пульс. Мне становится противно от самой себя. Он из тех парней, от которых внутри все переворачивается, даже если ты знаешь, что от него одни проблемы.

Я отвожу взгляд, думая о том, зачем я вообще на него пялилась. Чейз Хедлунд — плохая новость. Я слышала, что его отстранили за распитие алкоголя на территории школы.

Но каким — то образом мой взгляд снова возвращается к нему, и я вижу, что он смотрит на меня — не совсем улыбаясь, но уголок его губ слегка приподнят в чём — то похожем на насмешку. Затем он опускает взгляд к телефону, выгоняя меня из своей орбиты. В школе Либерти все телефоны должны были оставаться в шкафчиках, иначе их конфисковали бы. Здесь нам разрешают носить их с собой, но пользоваться можно только на обеде или вне класса. Очевидно, Чейзу плевать на правила, потому что он всё ещё листает ленту, когда учитель входит в класс.

Мистер Моррисон из тех учителей, которым нравится звук собственного голоса, особенно когда он читает отрывки из «Макбета». Не проходит много времени, как я перестаю его слушать, уставившись в окно. Я смотрю на трепещущие листья и покачивающиеся ветви деревьев. Всё вокруг такое зеленое. Я не жду с нетерпением, когда листья опадут. Когда ветви обнажатся и превратятся в корявые, искривленные скелеты. Мне кажется, что зимой Старлинг выглядит уродливо. Но когда дело касается природы, уродство может быть таким прекрасным. Мне не терпится поснимать лес, когда похолодает и...

— Райан? Чейз? Я вас не утомляю?

Я вздрагиваю, выныривая из своих мыслей, и вижу кривую улыбку мистера Моррисона.

— Не хотите поделиться, что такого увлекательного за этим окном? Учитывая, что вы оба смотрели в него последние десять минут? — Учитель звучит не сердито, а скорее заинтересованно.

Позади меня Чейз не произносит ни слова.

Я ёрзаю на месте, пожимая плечами.

— Я просто, э — э, любовалась деревьями, — бормочу я, вызывая несколько смешков одноклассников. — Там, похоже, спокойно.

Мистер Моррисон поворачивается к окну. Он молчит мгновение. Затем внезапно улыбается, обращаясь к классу.

— Знаете что? Я думаю, ты права, Райан. Там действительно спокойно. — Он хлопает в ладоши. — Так, народ, хватайте вещи. Мы переносим дискуссионную часть сегодняшнего урока на улицу.

— Охренеть! — кричит один из мальчиков, но тут же получает замечание за сквернословие.

По классу пробегает волна возбуждения, мы собираем книги и рюкзаки. Все внезапно обрадованы обещанием свежего воздуха.

Мы выходим на улицу, в зелёный двор, где мистер Моррисон разбивает всех на пары и даёт каждой паре тему для обсуждения. Он даёт нам десять минут на разговор в частном порядке, прежде чем мы должны будем поделиться с остальной группой.

Меня ставят в пару с Чейзом, полагаю, в наказание за наши мечтания.

Мы располагаемся в тени высокого дуба. Я неловко прислоняюсь к неровному стволу и вытягиваю ноги. Чейз садится в нескольких футах от меня, выглядя скучающим.

— Итак… — вздыхаю я. — Вина.

Потому что, конечно же, мистер Моррисон дал нам тему вины. У вселенной больное чувство юмора и сверхъестественная способность залезать тебе в душу и вытаскивать самые тёмные секреты.

С тех пор как я приехала в Старлинг, всё, что я чувствую, — это вина.

— Что с ней? — спрашивает Чейз.

— Мы должны поговорить о ней.

— Так говори.

Стиснув зубы, я открываю свою потрёпанную копию «Макбета» и пролистываю её.

— Я думаю… ну не знаю… пьеса показывает, как вина способна полностью уничтожить человека, да? Морально. Эмоционально. Вина Макбета разъедает его изнутри и заставляет совершать всё более и более ужасные поступки.

Чейз пожимает плечами.

— И леди Макбет тоже не может от неё убежать. Она, по сути, становится тенью самой себя.

— Никогда этого не понимал, — удивляет он меня. — Я никогда не чувствую вины.

— Чушь.

— Это правда. Если я облажаюсь, я не ношу этот груз с собой. Я принимаю это и двигаюсь дальше.

Я не могу сдержать смех, который вырывается наружу.

Чейз вскидывает бровь.

— Что?

— Ничего. Просто подумала, как это забавно. Ты тут сидишь и никогда не чувствуешь вины, а я тем временем чувствую вину за то, чего даже не делала. Типа, от имени других людей.

— Тебе стоило бы перестать это делать, — лениво говорит он.