Эль Кеннеди – Девушка за границей (страница 12)

Несправедливо, что он просто… вот так поступает. Не знаю, выживу ли я в этом доме, если он и дальше продолжит хвастаться своей шикарной физической формой как какой-то австралийский Супер-Майк. Каждый раз, когда он заходит в комнату, меня охватывает головокружительное и дурацкое ощущение.[19]

Не помогает делу и то, что я почти каждую ночь кончаю, фантазируя о нем.

От воспоминания об этом у меня вспыхивают щеки, а соски напрягаются. Отлично. И где же бюстгальтер, когда он так нужен?

– Доброе утро, – поворачивается ко мне Джек.

– Доброе.

Он насыпает в миску с йогуртом мюсли, сверху наливает капельку меда, слизывает остатки с пальцев… и все это время не сводит с меня глаз.

– Ты в курсе, что в этой футболке видно, как у тебя соски торчат? – любезно спрашивает он.

Боже мой.

– Я учту твои наблюдения, – ворчу я. – Извращенец.

– Просто сказал.

– В следующий раз говори тихо, а еще лучше про себя, – медовым голоском предлагаю я.

Джек, посмеиваясь, засовывает в рот ложку йогурта.

– Судя по всему, австралийцам стоит поучиться у британцев манерам, – добавляю я, закатив глаза.

– Мы очень языкастые, – соглашается он. – Если ты думаешь, что я речь не фильтрую, тебе надо познакомиться с моим старшим братом Чарли. Вообще не думает, что говорит. А наш старший брат Ноа уже привык получать по зубам в барах за свои слова.

Я хмурюсь.

– Сколько же вас в семье?

– У меня одна сестра и трое братьев.

– Ого. Много. Ты хочешь сказать, что где-то по свету разгуливают еще три горячих Джека… – я замолкаю, мысленно ругая себя на чем свет стоит. Это же надо такое сказать.

Его губы слегка изгибаются в улыбке.

– Три горячих Джека?

Щеки у меня так и горят.

Он улыбается шире.

– Ты, Эбби, считаешь, я горяч? – тянет он.

– Заткнись. Ты это и сам знаешь.

Он прислоняется к столу и медленно проводит рукой по взъерошенным после сна волосам.

– Честно? Мне такого раньше никто не говорил.

Я откровенно пялюсь на него.

– Да ты издеваешься надо мной.

Он прикусывает нижнюю губу, и в глазах его мелькает уязвимость, какое-то…

– Да, я издеваюсь, – кивает он, в мгновение ока вернув привычное дерзкое выражение. – Большинство женщин соглашается с твоей оценкой.

– А ты нахальный. – Щеки у меня полыхают, сердце бьется как сумасшедшее, и я пытаюсь отвлечься, притворившись, будто весь наш разговор – обычная пикировка.

Джек подходит ближе ко мне, ставит миску с мюсли на стол.

– Слушай, это ты здесь распинаешься насчет моей шикарной внешности.

У него невероятная улыбка. Ее надо запретить на законодательном уровне. И вообще, ни один мужчина не должен иметь права так привлекательно выглядеть и обладать такой харизмой одновременно. То есть или одно, или другое, приятель. Оставь что-нибудь и остальным.

– Утречко. – В кухню вплывает Джейми. Вид у него свежий и сияющий.

Просто поразительно, что он умудрился привести себя в полный порядок после такой бурной ночки. Никаких опухших глаз, никаких признаков похмелья. На нем футболка и джинсы, но выглядит он так, будто одет от кутюр. У него фигура модели с мирового подиума, а еще он умудряется казаться крутым, совершенно не напрягаясь. Это здорово раздражает.

Джейми ставит на огонь чайник и поворачивается к нам.

– Мы с Ли сегодня едем в Суррей. Мне надо заскочить в особняк, кое-что забрать. Вы оба можете присоединиться, если других планов нет.

Джек качает головой.

– Не могу, приятель. У меня сегодня вечером матч.

– А ты, Эббс? – спрашивает Джейми. – Хочешь поехать за город?

Не могу сказать, что успела ощутить в городе клаустрофобию, но, думаю, зелень и голубое небо пойдут мне на пользу. Наверное, приятно будет вырваться из плена серых зданий и потоков машин.

Так что я говорю:

– Звучит чудесно.

– Славно.

– Раз уж мы поедем, может, пустишь меня за руль, дашь попробовать свои силы с левосторонним движением?

Эта идея всплыла в разговоре вчера вечером, но, судя по удивленному лицу Джейми, он ничего о нашей беседе не помнит. Только смеется и качает головой.

– Ни за что, черт возьми. Я лучше ноги лишусь, чем дам тебе ключи от такой машины. Знаю я, как американцы водят.

– Ты ведь знаешь, что в фильмах все врут?

– То есть у вас нет специального спортивного мероприятия, где люди разбивают машины? – откликается он в тон мне.

– Смотря кого спрашивать.

Джейми с недоверчивой миной наливает себе чай.

– Американцы – самая разрушительная сила, известная этому миру, и я не пущу одного из них за руль своей машины. Особенно девочку-подростка.

– Это самая опасная разновидность, – зловещим голосом добавляет Джек.

– В январе мне исполнится двадцать, – возмущаюсь я.

– Сейчас сентябрь. Следовательно, на сегодняшний день ты подросток и к моей машине не прикоснешься.

– Забудь о нем. – Джек подмигивает и ставит пустую миску в раковину. – Как только будет возможность, я дам тебе порулить.

Меня охватывает такой восторг, что я снова краснею.

– Правда?

– Конечно. Зачем жить, если нет угрозы скоропостижной смерти? – Джек насмешливо толкает меня локтем на выходе из кухни, а Джейми смеется, листая что-то в «Инсте».

Мальчишки – просто сволочи.

Нам ехать на юг, но, как только мы с Джейми и Ли выбираемся из Лондона, я понимаю, почему Джейми так отчаянно оберегает свою машину. У него «Ягуар». Великолепно выглядящий внутри, а по дороге скользящий как по воздуху. Разумеется, от этого мне только сильнее хочется сломить сопротивление Джейми. Ничего, время есть. Он еще не знает, что бывает, когда я решаю чего-то добиться.

– В следующие выходные Нейт снова выступает, на этот раз в «Полли», – объявляет Ли с переднего сиденья. Видимо, только что вычитал это в телефоне. – Нас добавить в список гостей?

При упоминании самого сексуального бас-гитариста на земле сердце у меня предсказуемо совершает кульбит.

– Даже не знаю. Там будет хоть одна песня, которую я не слышал сорок раз? – сухо спрашивает Джейми.