Эль Бланк – Его добыча 2 (СИ) (страница 52)

– Спокойнее, – одним взглядом утихомирил его тайный кукловод, дёрнув за незримые ниточки. – Девочке просто хочется разобраться, она запуталась и не понимает: кто прав, а кто не совсем. Верно, Троя? Ну вот, – как-то даже ласково продолжил, когда я кивнула. – Мы всего лишь приучаем их к жестокому миру, в котором им предстоит существовать. Максимально быстро. У нас не так много времени. А амиотам считать нас союзниками или друзьями вовсе не нужно. Они должны всех ненавидеть. Люто. Яростно. Бескомпромиссно. Тогда нашего противника, который столкнётся с оставленными на переднем крае обороны амиотами, ждёт страшная участь.

– Противника?!

Я что-то пропустила? Он уже второй раз намекает на какую-то назревающую войну.

– Некие колонисты, – видимо решив, что, сказав «А», надо говорить и «Б», сообщил мой «откровенный» собеседник. – Раса, с которой мы столкнулись в галактическом рукаве Персея, когда отправили в космос первую межзвёздную экспедицию. И немного с ними… не поладили. С тех пор стало ясно – столкновение с колонистами неизбежно. Вопрос лишь в том, как скоро это произойдёт. И будем ли мы к этому готовы.

– Но амиотов же так мало, – опешила я от такого поворота событий. – Вы настолько уверены, что этого количества хватит и они справятся… там, на рубеже?

Та самая змеиная улыбка скользнула по губам моего собеседника.

– Сейчас мало, но… – мужчина сделал ударение на первом слове и многозначительно подвигал бровями. – Мы ведь не просто так оставили в гибридных телах, которые получили амиоты, способность к размножению. Надеялись, что к моменту нападения их станет больше. Намного больше. Если бы эксперимент шёл своим ходом.

– Они и их потомки вам нужны лишь как пушечное мясо? – возмутилась я, проникнувшись участью Кина и его собратьев. – Вы их бросите в эпицентр боя, не заботясь ни об их желаниях, ни о морали, ни о том, что с ними будет после сражения?

– Ну, какая забота или человечность, Троя? – неподдельно удивился истинный зачинщик всех проблем эдаити. – В глобальном масштабе такими категориями не рассуждают. Жалость к кому? К тем, кто едва не уничтожил половину галактики? С чего бы? Пусть хоть таким образом компенсируют причинённый вред… Помнишь о прежней войне? Ты была маленькой, но историю же учила. Знаешь о тех, кто был нашими врагами? Кстати, о врагах: тебе тоже нужно реабилитироваться. Чем ты занималась в плену, почему не погибла – одна из множества? Теперь должна доказать свою лояльность и верность земной Конфедерации и Содружеству планет, чтобы вернуться к нормальной жизни. Ты ведь этого хочешь?

Хочу? Опять он об этом!

Я зажмурилась, до боли впиваясь обломанными ногтями в ладони. В мыслях всё больше крепло понимание: не хочу! Ни прошлой – бесцветной и бесполезной, ни будущей… такой же. Кажется, единственное время моего существования, когда я действительно жила – дышала полной грудью, позволяя себе любые эмоции и чувства в максимальном их спектре от лютой злобы до невыразимого облегчения, я провела в плену… рядом со своим похитителем.

Только Кин смог «разбудить» меня: на удивление тот, кто и сам не подозревал о чувствах, смог пробудить их во мне. Поначалу – ярость, ненависть. Позже – сочувствие, понимание. И наконец – доверие, уважение… Желание… Или даже больше…

Вспомнив свою реакцию на его поцелуи, признала: треклятый эдаити стал мне важен. Значим? Дорог?

Я не просто не желала ему гибели, я жаждала спасти его. Поэтому решила, что сотрудничать со своими не буду – наверняка за этими громкими словами лишь одно: сделать меня приманкой для эдаити.

Нет, вредить Кину есть право только у меня!

А после? Как я и предупреждала Игеря, лишние свидетели никому не нужны? В таком «особенном» проекте тем более – нет уверенности, что мне позволят добраться до той самой прошлой жизни. Слишком двуличен мой собеседник, слишком умён!

– Нет.

– Что? – теневой представитель службы безопасности Конфедерации поднял левую бровь, явно не ожидая подобного ответа.

Обернулся к полковнику, в глазах которого наверняка читалось: «Ну я же говорил…» Остальные военные тоже зашевелились, в недоумении поднимая головы и обмениваясь взглядами. Все присутствующие предполагали несомненное согласие как единственно возможный выбор? После встряски накануне и неоднозначной «доверительной» беседы сейчас?

К чести моего собеседника, он быстро взял себя в руки, хотя мог бы и вспылить подобно другим, и спокойно предупредил:

– Подумайте как следует. Это единственный шанс и моё последнее предложение.

– Нет.

Для себя я всё уже решила: способствовать поимке Кина не стану. Остальное не в моих силах, но хотя бы… я поступила честно. Не стала лукавить и юлить, не захотела сделок с собственной совестью. Расплата? После того, что я уже испытала, сложно напугать меня даже смертью.

Лучше быть уничтоженной мстительными военными, чем потом всю оставшуюся жизнь испытывать запоздалое раскаяние. Даже если жизнь моя будет совсем недолгой…

– Что ж… – пугающий представитель ведомства безопасности замолчал. Задумчиво уставился на моё лицо, словно паук, в паутине которого запуталась несговорчивая муха, и он теперь решал, как именно её съесть. Я точно выбилась из общей массы, продемонстрировав преследователям самую невероятную реакцию из возможных. Думал ли он сейчас о причинах, побудивших меня отказаться и предпочесть интересы амиотов своим?.. – Так тому и быть, – после значительной паузы, когда в штабной палатке повисла напряжённая тишина, мужчина поднялся, давая понять, что разговор окончен. – Троя, мне искренне интересно было поговорить с вами, но терять время возможности нет, как и дожидаться вашего согласия. Вы в наших руках, следовательно наше право использовать вас по собственному разумению. На этом всё. Постарайтесь справиться со своей ролью достойно.

Улыбнувшись довольно загадочно, но без какого-либо намёка на теплоту во взгляде, он отвернулся, явно потеряв ко мне всякий интерес. Мне же пришлось сделать пару глубоких вдохов, осознавая суть сказанного: чихать они хотели на моё согласие! Или на несогласие…

С чувством ошеломления проводив мощную фигуру недавнего собеседника взглядом, испытала двойственное ощущение: а человек ли он?.. Что-то в нём насторожило. Толком сама не поняла, но опыт общения с эдаити сделал своё дело – интуиция вопила: с этим субъектом всё не так просто.

Зачем он завёл со мной этот разговор, зная, что всё предрешено? Желал узнать получше, стремился выяснить что-то конкретное или… просто составил собственное мнение о моей случайной персоне? Почему-то я осталась с парадоксальным ощущением, что этот серый кардинал из лагеря преследователей эдаити доволен! Мной, нашим разговором, даже моим выбором…

– На выход, – обрывая мои судорожные мысли, в плечо толкнули недавние конвоиры, подводя окончательный итог встречи.

И разговор, и этот обещавший беззастенчиво использовать меня незнакомец оставили в душе осадок – казалось, у сегодняшних событий есть неведомая подоплёка, которую я, увы, не уловила…

Не знаю, как планировали меня использовать военные, – в этом планы полковника и компании остались неведомыми. Если бы я согласилась – мне бы о них поведали? Впрочем, наверняка завесу тайны я приоткрою самолично.

Смену стратегии явившего мне себя кукловода, с деловитым вниманием принявшего мой отказ, я немедленно испытала на собственной шкуре, вновь прочувствовав всю ту степень безразличия и бесцеремонности, с которыми обращаются разве что со… смертниками.

Никто меня больше ни о чём не спрашивал, даже взглядов пристальных не кидали, как если бы я в одно мгновение утратила всякую значимость, превратившись в кусок подпортившегося позавчерашнего мяса.

Руки, заведя за спину, сковали наручниками, на шею надели тот самый энергетический ошейник, который обеспечивал послушание амиотов, когда те были подопытными на станции. Одежду не тронули, но, честно говоря, я уже была бы рада сама от неё избавиться – заскорузлая, как корка, от грязи и пропитавшей ткань засохшей крови куртка раздражала. Брюки от скафандра перенесли испытания и остались в лучшем состоянии, но и они были не первой свежести. Радовали только ботинки – неубиваемые, рассчитанные на самые жёсткие условия эксплуатации.

Вот только помочь сбежать или облегчить мою участь они, увы, не могли. Разве что ответственно удерживали от падения, когда меня, затащив практически за шкирку в недра одного из транспортников, втолкнули на скользкую платформу – гладкое металлизированное покрытие делилось на квадратные секторы пересекающимися между собой выступами.

Куда они меня тащат? Почему не вернули к Игерю?

Вопросы возникли в голове ещё в момент, когда меня волоком тащили по территории, закрытой защитным энергетическим куполом. Мельком, в какой-то момент приподняв голову, я заметила штурмана, что всё так же сидел между столбами за завесой из мутной плёнки и с ужасом во взгляде наблюдал за происходящим.

Едва конвоиры отступили, швырнув на подложку из прочной скользкой поверхности, я попыталась идентифицировать эту основу под ногами.

Что это за конструкция и в чём её предназначение, я могла лишь предполагать. Эта «подложка» находилась в грузовом отсеке транспортника! Мне предстоит перелёт?..

Попытавшись выбраться за её пределы и соскочить, я выяснила: невозможно. Не позволял ошейник. Он ярко вспыхивал и нагревался, грозя сжечь мне шею и голову, едва я делала хотя бы шаг в сторону от центра платформы.