Эль Бланк – Его добыча 2 (СИ) (страница 48)
– Рядовая в запасе Троя Флэш. Третий взвод шестого резервного подразделения «Стигма», – коротко отчеканила по уставу, но спешно добавила, почувствовав очередной удар прикладом в спину от своего конвоира и заметив соответствующие нашивки на рукавах формы: – Господин полковник.
– Э-м-м… Игерь Сержевич Ям. Механик и резервный штурман грузового транспортника «Перепёлка-2», – покосившись на меня, куда менее чётко выдал мой спутник.
– Любопытно… – бесцветные глаза офицера вновь спрятались за толстыми линзами, а взгляд опустился на разложенные на столе инфомодули.
Тонкие пальцы скользнули по ним, или отыскивая определённый, или пытаясь отвлечь наше внимание, пока мужчина, очевидно, принимал какое-то решение…
Больше всего я боялась, что Игеря начнут допрашивать отдельно от меня и первым! Он же наговорит такого, что потом сам рад не будет. Мои попытки хоть как-то наши действия объяснить уже не будут иметь принципиального значения!
Как назло, именно так всё и произошло.
Так и не сняв наручников, уже спустя пару минут по приказу тощего начальства меня увели в соседнюю палатку. Стояла она практически вплотную к штабу, и потому крики и поначалу гневный, а затем совершенно жалобный голос Игеря я прекрасно слышала. Поэтому прекрасно осознавала – методы влияния на степень разговорчивости мужчины не ограничиваются психологическим давлением. В ход наверняка идёт и физическое воздействие.
Однако я даже не предполагала, насколько сильное…
Когда мне приказали выйти из палатки, чтобы отвести в штаб, Игеря как раз оттуда вывели. Вернее, выволокли под мышки практически безвольное тело. «Практически» – потому что голову он всё же поднял, чтобы посмотреть на меня.
Выглядел он жалким, взгляд мужчины отражал боль и чувство вины в равной степени.
Синяк на всю левую щёку, заплывший глаз, содранный по пояс скафандр и выразительные ярко-красные полосы на спине – всё это рассказало мне о допросе куда больше полного боли и отчаяния взгляда штурмана. Зато я хотя бы оказалась готовой.
Увы, военные оправдали мои наихудшие ожидания: никто даже не намекнул, что видит в нас спасённых из неволи соплеменников. Хотя, конечно, ни уровня боли, ни обиды на своих этого не уменьшило. Скорее наоборот – притупило ощущения. Всё вдруг стало безразлично. Всматриваясь в лицо представителя разведки с по-рыбьему невыразительным взглядом, я не могла отделаться от ощущения, что всё это происходит не на самом деле. Не со мной. Словно я смотрю фильм…
Одичала ли я за время, проведённое в плену у Кина, утратив навыки сосуществования с представителями своей цивилизации? Или из-за стремительности событий и перемен схожу с ума, а неверие – защитная реакция сознания?
В чём бы ни была причина моей отрешённости от реалий происходящего, мысленно я больше переживала о состоянии Кина, чем о своих перспективах. Факт!
Оттого и не сразу сосредоточилась на заданных негромким тоном вопросах, не сразу отреагировала на поток «неопровержимых» заявлений, красноречиво иллюстрирующих позицию «спасителей».
Получила пощёчину.
Ещё одну, вновь не успев внятно ответить на вопрос…
В праве на заторможенность по причине пережитого мне тоже отказали, от души дёрнув за плечо.
Кажется, вывих…
И вновь внимание парадоксальным образом сконцентрировалось на незначительных деталях.
Грязно тут, цвет стен такой серый… однотипный… будничный. Капли свежей крови на полу на этом фоне смотрятся так ярко. Интересно: из носа брызнуло или губы уже кровоточат?
Разведчик повысил голос, рявкнув:
– И как ощущения? Когда так запросто предаёшь своих?
Очередная хлёсткая пощёчина.
Громкий звук вкупе с болезненным ударом привели к нужному результату – я начала вслушиваться в слова. А как иначе? Тут мои мысли никто услышать не мог…
– Этот амиот к тебе действительно так привязался?
Короткий удар под дых, от которого потемнело в глазах и перехватило дыхание.
– Почему он именно тебя не убил?
Скручивающее движение, выламывающее запястье… Ад! Как же больно…
«Свои» так сыпали вопросами, приправляя их жёсткой физической демонстрацией превосходства, и не оставляли мне шанса ответить. Замедленная реакция моего сознания, которое словно заново училось выражать мысли, проговаривая их вслух, не позволяла действовать в одном с ними темпе.
– Кто ещё выжил?..
Болевой приём, после которого хотелось завыть волком. Граш-ш-ш! Сколько же можно?..
– У них есть слабые места?..
Последнее интересовало полковника особенно сильно – он снова и снова на разные лады повторял этот вопрос. Но как же всё это контрастировало с действиями эдаити… Оправданная жестокость и
Предсказуемо, конечно, – они же по их души прилетели. От меня нужны их слабости, способы совладать с «экспериментами» в кратчайшие сроки. Миндальничать некогда, амиоты важнее всего… Хотя мне и казалось странным: если цель преследователей – уничтожить, то зачем выяснять, в чём противник уязвим? Подобные мысли и прежде возникали в голове: желай военные только уничтожения амиотов – использовали бы способ проще и вернее, чем наземная операция на смертельно опасной планете. Значит… они хотят их захватить, а не уничтожить? Вернуть обратно на станцию и продолжить эксперимент?!
Чтобы не чувствовать боли, я, как нас учили на занятиях, всё глубже погружалась в себя. Но это лишь усугубляло ситуацию – меня не желали оставлять в покое. Очередная пощёчина стала той каплей, что перевесила способность держаться в сознании – вслед за новой болевой вспышкой пришла волна беспросветного забытья.
– Ты как? Сильно тебя… Сволочи, какие же сволочи эти вояки…
Узнав голос штурмана, я открыла глаза. Далось это не просто – правый глаз по ощущениям заплыл, позволяя мне видеть мир через щёлочку. Всё тело ныло, а плечо, левое запястье и грудная клетка при каждом вдохе отдавали болью. Качественно меня отделали…
Мне всё же удалось сфокусировать взгляд на Игере. Он и сам был не в лучшей форме, но суетился вокруг меня и явно пытался помочь. Я же, лёжа на пластиковом покрытии, на которое меня, очевидно, бросили, притащив из палатки разведчика, мечтала лишь о том, чтобы он замолчал – голову ломило от малейшего звука.
– Отвали, – прошипела, пытаясь воспрепятствовать осторожным прикосновениям мужчины. – Как долго я пробыла в отключке?
Игерь не обиделся – он расстроился, потому что я услышала:
– Прости… Я не думал, что всё так выйдет. Мне казалось…
– Тсс… – зашипела я, обрывая его каянья.
– Пару часов, точно не знаю, – сразу исправился Игерь, выдав ответ по делу. – Раз пришла в себя, может, подскажешь? Твои конвоиры бросили, но что для чего, не пояснили… Что использовать? – Он тряхнул перед моим лицом крошечной портативной аптечкой экстренной помощи. Такие только в боевых условиях выдаются.
– Шприц. Ампула с коричневым содержимым, – прошлёпала я разбитыми губами, надеясь, что обезболивающее из набора не изъяли.
Штурман, судя по шорохам, принялся потрошить упаковку. В памяти всплыл момент с недавним рапортом, когда он представлялся полковнику механиком с угнанного амиотами транспортника, но я по привычке мысленно называла его штурманом – так, как повелось с момента, когда он вместе с Кином управлял кораблём.
Почувствовав укол, испытала благодарность: терзающая тело боль была невыносима. Средство подействовало быстро. Когда я немного отлежалась, то поняла, что худшее позади – мышцы слушались, суставы сгибались. Села наконец, осматривая себя и место, куда нам «повезло» попасть.
Это даже не было палаткой – три столба, вокруг которых натянули прозрачную трипслатовую плёнку, показавшуюся мне пластиком. Мы, запертые между опорами на тесном пятачке, находились на обозрении всего лагеря. Жизненного пространства – пара-тройка квадратных метров на двоих. Свет и звук эта конструкция пропускала прекрасно. Скользнув взглядом выше, заметила колебания воздуха, выдававшие наличие защитного энергетического купола. Если время ультразвука за его пределами пришло, то хоть в чём-то нам повезло…
Пока я пялилась вверх, уловила движение сбоку: к нашему ограждению приблизились двое десантников в лёгкой тренировочной форме. Непроизвольно накатила волна воспоминаний – сколько же раз в прошлом я наблюдала такое вот приближение коллег… Впрочем, ностальгический порыв развеялся моментально, стоило мужчинам заговорить:
– Подстилка амиотов, – презрительно хмыкнул один из них. – Как думаешь, её сразу в расход пустят или… позабавиться разрешат? Что она такого умеет, что даже твари этой понравилась?..
Пусть внешне это никак не проявилось, но в душе меня перекосило. Знакомые разговорчики, были среди моих бывших сослуживцев те, кто о коллегах-женщинах рассуждали только в таком ключе.
– На фига она нам после амиота? – сплюнул второй, демонстрируя откровенную брезгливость. – Нормальных баб хватает. А от этой ещё подцепишь чего…