Екс Ома – Реверберация (страница 2)
Она знала, почему он боялся темноты. Не из-за монстров ─ из-за двух лет в карантинном бункере после вспышки на БиоЛайт. Там, где другие видели пустоту, он чувствовал ту самую тишину, что оставила его единственным выжившим из всей смены. Его пальцы бессознательно сжали нашивку на рукаве: треснувший логотип корпорации. Они уволили его за «панические настроения». А через неделю весь сектор П покрылся той самой синей плесенью.
Город вокруг замер в странном промежуточном состоянии между жизнью и смертью. Стены домов, когда-то серые и безликие, теперь были испещрены причудливыми узорами. Они расходились от трещин в штукатурке, как паутина, сплетенная из света. То тут, то там в темноте вспыхивали и гасли слабые огоньки, будто мэр решил сделать подарок и открыл огромную банку со светлячками.
Она подошла ближе, протянула руку.
─ Грибница, ─ пробормотала и нахмурилась.
Нити мицелия под пальцами оказались теплыми. Казалось, будто по этим тончайшим каналам течет энергия, сконцентрированный свет, превращенный в жидкость. И когда она прижала ладонь плотнее, показалось, что грибница ответила ─ едва уловимым трепетом, пробежавшим по всей сети переплетенных нитей.
Тишину разорвал оглушительный треск ─ звук ломающегося асфальта, похожий на прилет мощной бомбы до мига разрыва. Они резко обернулись. В десяти метрах от них дорожное покрытие вздыбилось, под землей проснулся и зашевелился гигантский монстр. Трещины расходились лучами, битум крошился по краям, осыпаясь в темную пустоту под ними. Из разлома показались усики ─ тонкие, почти прозрачные, переливающиеся, будто сделанные из жидкого стекла. Они извивались, ощупывая воздух, оставляя слабый светящийся след. Затем из земли вырвался побег ─ толстый, мясистый, покрытый странными мерцающими чешуйками. Росток увеличивался на глазах, вытягиваясь, набухая, наполняясь жизнью с пугающей скоростью.
─ Это же… ─ Элис не смогла закончить.
─ Растёт так быстро, ─ голос Марка дрожал, выдавая смесь страха и очарования.
Она сделала шаг вперед. Побег содрогнулся, будто почувствовал приближение. И расцвел. Лепестки раскрылись с тихим хрустальным звоном, обнажая сердцевину из переплетенных светящихся нитей. Они колебались в невидимом потоке, будто танцевали под музыку, которую только они могли слышать. Свет, исходящий от цветка, ритмично менял оттенки, переливаясь от нежно-голубого до ядовито-зеленого. Его уничтожат, как и все, что выбиралось из-под контроля научного центра.
─ Красиво, ─ прошептала она.
─ Опасно, ─ Марк схватил ее за локоть, пальцы впились в кожу. ─ Мы не знаем… Не стоит прикасаться. Столько зараженных было в прошлый раз. Мы живем здесь год и не знаем, добрался ли сюда вирус из другого…
Но он не успел закончить. Цветок содрогнулся, как от разряда, всем телом, от корня до кончиков лепестков. Затем плавно, неестественно, повернулся к нам, будто осознавая присутствие людей. Сердцевина раскрылась шире. И запела. Звук был невыносимым и прекрасным одновременно ─ скрип старых ветвей, переходящий в манящие ласковые ноты, в свист разрезаемого воздуха, в гул подземных толчков. Он проникал под кожу, заполнял череп, вибрировал в костях, будто пытаясь найти резонанс с наблюдателями. Она почувствовала, как веки тяжелеют.
─ Нет! ─ Марк схватил меня ее руку, голос пробивался сквозь песню. ─ Не слушай!
Он дернул Элис назад, но было поздно. Тени вокруг ожили. Из каждой щели, из-под каждого камня потянулись тонкие щупальца. Они шевелились, ощупывая воздух, смыкаясь в паутину, которая дышала и росла. А цветок пел. И мир вокруг отзывался. Одна из светящихся нитей скользнула по ее ботинку. Кожаный носок рассыпался мгновенно ─ не сгорел, не расплавился, а превратился в пыль, словно мгновенно состарившись на тысячу лет.
─ Бежим!
Они рванули прочь, но улица уже перестала быть улицей. Асфальт под ногами был изъеден трещинами, из которых сочился зелёный свет ─ густой, как смола, и такой же вязкий. Пульсирование гипнотизировало, казалось, под землёй билось огромное сердце. Каждый шаг оставлял на светящемся ковре чёткие отпечатки, которые тут же затягивались, как раны на живой плоти. И впереди, в конце переулка, где раньше был поворот к станции метро стояла фигура. Высокая. Неподвижная. Слишком правильная в пропорциях, чтобы быть человеком. Фигура не двигалась, но в её неподвижности было что-то устрашающее, словно забыла, как это делать, или сознательно выбрала не шевелиться. Она почувствовала, как холодный пот катится по спине. Каждый нерв в теле кричал об опасности, но разум ещё не успел понять, что именно он видит. Фигура сдвинулась с места. Не шагнула, а возникла на несколько метров ближе, будто плёнка киноленты пропустила кадры. И тогда тьма вокруг зашевелилась. Из трещин в асфальте, из стен домов, из самой мглы потянулись нити, чёрные и блестящие. Они сплетались в узоры, образуя вокруг фигуры кокон, в центре которого было нечто человекообразное. Некто смотрел прямо на них. Ледяные пальцы Марка впились в Элис.
─ Назад. Найдем другой путь.
Они обернулись одновременно и застыли. Все вокруг теперь превратилось в живую ловушку. Сеть светящихся нитей сплелась в плотную завесу, перекрывая путь отступления. Каждая ниточка пульсировала, как вена на шее, покрытая бисером фосфоресцирующей росы. Капли переливались, создавая жутковатую иллюзию движения. Тень сделала шаг вперёд. Оно стояло перед ними – не человек, но и не совсем монстр. Когда-то он был ученым. Некогда белоснежный лабораторный халат превратился в лоскутное полотно из черных подтеков, пятен плесени и странных кристаллических наростов, напоминающих морозные узоры на стекле. Каждый кристалл был похож на агат, что впитывает тьму. Шлем с треснувшим забралом скрывал лицо, если оно там еще оставалось. За мутным стеклом мерцали лишь два бледно-зеленых огонька, расположенные там, где должны быть глаза. Ни зрачков, ни век, только эти немигающие точки.
Его руки… Боже, его руки. Слишком длинные, неестественно вытянутые, они свисали почти до колен. Пальцы, тонкие и костлявые, были переплетены биолюминесцентными нитями по обугленной коже, будто кукловод, навсегда запутавшийся в своих же нитях.
─ Шепард… ─ имя сорвалось с губ само собой, глухим эхом потерявшимся в спертом, насыщенном спорами воздухе.
Существо дёрнуло головой – движение было резким, механическим. Шлем скрипнул, поворачиваясь на негнущейся шее.
─ Неужели он? ─ Марк сделал шаг назад, отпустив ее руку, глаза метались по переулку, выискивая путь к отступлению. Буквально на миг мелькнула мысль сбежать без нее.
Она не ответила. Взгляд приковала табличка на груди существа – потёртая, покрытая слоем слизи, но еще читаемая: «Др. Р. Шепард. Станция «Абаддон». Проект «Фосфор». Буквы «Фосфор» были выжжены глубже остальных, будто кто-то хотел навсегда запечатлеть эту метку. Существо подняло руку. Движение было плавным, слишком плавным, словно внутри не было костей, или они превратились в перегной. На ладони быстро рос бутон, лопнув, распустив лепестки, полупрозрачные и хрупкие, испещрены сетью тончайших прожилок, по которым струился свет, переливаясь, как ртуть. Где-то в узорах плесени на халате угадывались контуры старой схемы: чертеж биореактора, оставшийся после тления основного документа. Неужели он добровольно слился с системой, став проводником между машиной и живой материей? Когда-то она читала его записи: «Протокол требует симбиоза на клеточном уровне». Но что-то пошло не так или, наоборот, слишком правильно.
─ Он мертв, он должен быть мертв, ─ прошептал Марк.
Только абсолютная, мертвенная неподвижность. Мысль ударила как молния.
─ Это не Шепард. Его поглотило то растение на станции. Мы не видели своими глазами, поэтому не может знать наверняка.
─ Тогда что теперь он такое?! ─ голос Марка взлетел на октаву, превратившись в истеричный вопль, разорвавший тяжелую тишину.
Цветок в руке существа вспыхнул ослепительно, выхватывая из тьмы жуткие подробности. Нити, живые провода, впивались в шею через вентиляционные отверстия шлема, пульсируя с каждым движением. Кожа, полупрозрачная и иссохшая, как старый пергамент, скрывала потоки малахитовой крови. Корни, толстые и узловатые, прорастали сквозь ботинки, въедавшиеся в дорогу, мелко дрожа при каждом движении, будто пробуя почву на вкус. Существо сделало шаг вперёд. Асфальт затрещал под его тяжестью.
Голос. Этот голос. Он звучал как скрип мёртвого дерева на ветру, смешанный с помехами телевизора. Каждое слово давилось, пробиваясь через что-то, что уже не было человеческой глоткой. Щелчки, хрипы, скрежет ─ звуки, которые не должен издавать живой организм. Марк снова схватил ее за плечи, оттаскивая назад, но она стояла как вкопанная.
─ Надо бежать. Давай же. Не тормози. Это не доктор! Элис, ты слышишь меня!
Но куда? Город пал, эвакуации не понадобилось. Тени шевелились, стены дышали, асфальт под ногами ожил. И в центре этого кошмара стояло оно. То, что когда-то звалось доктором Шепардом. Теперь нечто иное. Нечто чужое. Нечто, что смотрело на них безглазым взглядом и знало то, чего не должны были знать. Весь город оказался пронизан живой, дышащей плесенью. Из каждой лопины выползали новые побеги, тянущиеся к беглецам с жадным, осознанным любопытством, но тем не менее не прикасались. Они еще живы и оставались наблюдателями. Шепард или то, что когда-то им было, продолжал приближаться. Цветок в руке издавал звук, от которого сводило зубы и стучало в висках. Это была не музыка, а что-то древнее, первобытное ─ зов, отзывающийся в подкорке мозга. Она заметила в другой его руке тусклый бронзовый блеск. Ключ. Старый, покрытый рыжей патиной, но до боли знакомый. Тот самый, что годами висел на доске в их лаборатории с биркой «Аварийный выход». Тот, который она бессчётное количество раз брала в руки, прежде чем открыть дверь в подсобку.