Екатерина Юрьева – Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой (страница 59)

«Потом, – решила она, – потом, когда вернемся в Картер-хаус, вечером или завтра. Мне нужно прийти в себя и многое обдумать».

– Вы рассказали сэру Уильяму о наших планах? – раздался голос сэра Мармадьюка, в нем Мод послышались нетерпеливые нотки. Она вздохнула, покоряясь неизбежности.

– Да, я сказала ему, но… Вынуждена вас огорчить, сэр, – набравшись решимости, сказала она. – Отец не согласен на мое новое замужество.

Сказала – и будто сняла часть груза со своих плеч. Она взглянула на Скроупа. Что он чувствовал, услышав эти слова, понять было трудно. Легкая улыбка все так же изгибала его красивые губы, взгляд был ясен и чуть насмешлив, хотя Мод не сказала ему ничего, что могло бы его обрадовать.

– Ваш отец, сэр Уильям, сейчас не в том расположении духа, чтобы правильно оценить положение, – после небольшой паузы ответил он. – Впрочем, главное, что вы дали мне свое согласие.

Она не давала ему согласия, но сэр Мармадьюк, похоже, решил иначе. Мод не стала пререкаться с ним, только кротко сказала:

– Я повинуюсь воле отца, сэр.

– Вы уже не ребенок, Мод, вы – взрослая женщина, давно вышедшая из-под опеки родителя. Выдав вас замуж, сэр Уильям лишился права диктовать вам свою волю.

– В таком случае я должна повиноваться мужу, а он препоручил заботу обо мне сэру Уильяму.

– Забудьте о своем муже – его нет, – все таким же ровным голосом сказал сэр Мармадьюк. – Сэр Уильям не может сейчас заботиться о вас, это сделаю я.

– Мой муж, сэр Ральф Перси, в Англии, – сказала Мод.

– В Англии?! – Какая-то тень мелькнула на его лице, мелькнула и тотчас исчезла, но стерла усмешку. Он удивленно вздернул бровь. – С чего вдруг вы это взяли?

– Он недавно виделся с сэром Уильямом.

– Сэр Ральф вернулся и виделся с вашим отцом? – переспросил сэр Мармадьюк. – Но не пожелал видеть вас, Мод? Где же он, ваш загадочный муж?

– Он не знал, что я в городе, и поехал за мной в Линкольншир, – объяснила она.

Сэр Мармадьюк задумчиво смотрел на удаляющиеся стены замка, где томились те, к кому однажды фортуна повернулась спиной; легкий туман от дождя, поднимающийся над рекой, постепенно размывал, стирал очертания Тауэра.

– Посмотрите, Мод, как дождь смывает следы и углы, – сказал он. – Вот так же и наша жизнь: только что мы топтали эту грешную землю, миг – и все смыто дождем… Да, о чем мы говорили? – продолжил он, словно очнувшись. – Муж поехал за вами на север? Он так сказал сэру Уильяму? Но согласитесь: он мог сказать что угодно. И почему не навестил своего брата, графа Нортумберленда?

– Сэр Ральф был у него.

– Был, и граф не сообщил вам о том? – Скроуп выглядел изумленным. – Впрочем, сие семейные дела, а они подчас весьма запутанны. Возможно, ваш муж попросил его не сообщать вам о своем пребывании в городе или граф не захотел расстраивать вас, узнав, что его брат не намерен встречаться с женой…

Причин молчания графа могло быть множество, но для Мод главным было то, что сэр Ральф понравился ее отцу, а она привыкла доверять мнению сэра Уильяма. Ее мужу, должно быть, пришлось несладко при встрече с тестем. Отец наверняка высказал ему в лицо все, что думал, а может, приложил и руку – Мод хорошо знала его суровый и вспыльчивый нрав. Сэр Ральф, судя по всему, достойно выдержал это испытание, сумел оправдаться, поднять себя в глазах сэра Уильяма и даже заслужить его уважение. В ней вдруг проснулось свойственное многим женам стремление встать на его защиту.

– У меня нет причин подозревать в том сэра Ральфа, – сказала она.

– О, я вовсе не призываю вас его подозревать! – Улыбка вновь вернулась на лицо сэра Мармадьюка. – Но граф наверняка сообщил ему, что вы в городе. И скажите на милость, стоит ли хранить преданность мужу, который сначала покинул вас, а теперь, вернувшись, даже не известил о том, не увиделся с вами? Вполне вероятно, он уже на палубе корабля, отчалившего от берегов Англии, и в следующий раз появится через очередной десяток лет.

В чем-то Скроуп был прав – сэр Ральф не показал себя надежным человеком, но ведь пришел же он в Тауэр, к ее отцу, хотя мог этого не делать.

– А я здесь, рядом с вами, готовый сделать для вас и ради вас все и даже больше. Взгляните на меня, – продолжал сэр Мармадьюк тихо и вкрадчиво, – взгляните на меня, возьмите руку, которую я предложил вам вместе со всем, что имею. Я не уплыву в далекие страны, не брошу вас на произвол судьбы, в отличие от того, кого вы называете своим мужем, но кто давно утратил все права на вас…

– Он мой супруг, я принадлежу ему. – Мод почувствовала жалость к мужчине, который сейчас сидел рядом и все еще надеялся на то, чего она не могла ему дать. – Я не могу принять ваше предложение, сэр. Простите…

– Но вы уже приняли его, мадам! – Сэр Мармадьюк наклонился к Мод, в его тихом голосе проступили грозные нотки. – Вы приняли его, согласились стать моей. Я устроил вам свидание с отцом. А теперь, оказывается, у вас есть муж, которому вы принадлежите? Вы думаете, со мной можно так поступать? Дать обещание и не сдержать его? Я не мальчик, чтобы вы испытывали на мне ваши женские штучки, я – джентльмен! Вы станете моей женой, леди, иначе…

Мод настолько поразилась словам и тону сэра Мармадьюка, что в первое мгновение решила, что ослышалась. На его лице проскользнула привычная усмешка, но в глазах заплясал недобрый огонек. Когда-то Кардоне тоже обвинял ее в чем-то подобном. Но его она не боялась так, как испугалась теперь сэра Мармадьюка, – ей стало по-настоящему страшно.

– Я обещала лишь поговорить о вашем предложении с отцом. Его ответ вам известен, – сказала она и, зная по опыту, что с рассерженными мужчинами лучше не спорить, как можно мягче добавила: – Я не хотела обидеть вас, сэр. Примите это, как подобает джентльмену.

Дождь усилился, капли застучали по тенту, грозя промочить его насквозь и хлынуть на головы пассажиров. Навстречу проплыла длинная, богато украшенная лодка – какой-то состоятельный джентльмен решил пройтись по Темзе в ненастье. Сэр Мармадьюк проводил взглядом судно и повернулся к Мод.

– Я знаю, что подобает джентльмену, а что – нет, – процедил он и опять заговорил мягким, обволакивающим голосом, словно предлагая Мод заморский фрукт. Только вкус этого фрукта вдруг стал горьким, будто в его мякоть капнули яду. – Здесь только мы с вами, вдвоем, кругом вода, – кажется, лодочника он не считал за живого христианина. – Дождь все сильнее, не быть бы ливню, иначе вы промокнете, Мод… Лихорадка, жар, и кто поможет вашему несчастному отцу? Ваш блудный муж, безземельный младший сын графа Нортумберленда? Нет, лишь я, и мне вы будете принадлежать, Мод! Или я – или голова вашего казненного отца на Лондонском мосту!

Мод вскрикнула, до боли прикусила губу, уставившись на Скроупа расширившимися от ужаса глазами.

– Вы же говорили, что мы друзья…

– Нет, дорогая леди, мне нужна не дружба с вами, а нечто другое… И не кусайте свою прелестную губку, лучше позвольте это сделать мне…

Он обхватил Мод, притянул к себе, не успела она и охнуть, как его губы жадно прильнули к ее губам.

Девушка забилась было в его руках, но он слишком крепко держал ее, сжимая до боли, и она притихла, перестала сопротивляться, словно омертвев. Когда Скроуп отпустил ее, не обратив внимания на безжизненность, с которой она смирилась с его объятиями, Мод смотрела на воду, ничего не чувствуя, будто все происходило не с ней, а с кем-то другим.

– Завтра же я займусь нашими делами, Мод. Такой брак, как у вас, легко аннулировать. И как только это будет сделано, мы обвенчаемся, дорогая…

Она не спорила, это было бесполезно, так и промолчала всю оставшуюся дорогу до дома – и когда они плыли по реке, и потом, когда пересаживались из лодки в карету, которая поджидала их у пристани. И терпеливо перенесла пожатия его рук, и еще один поцелуй при прощании – поцелуй собственника, которым он будто утверждал свои права на нее. Только добравшись до дома и укрывшись в своей комнате, она дала волю долго сдерживаемым слезам.

– Мод? – снаружи раздался встревоженный голос Джоанны, в дверь негромко постучали.

Мод пошевелилась, подняла тяжелую, будто налитую свинцом голову. Наплакавшись, она забылась беспокойным сном и, видимо, проспала несколько часов, поскольку в комнате стало совсем темно.

– Войдите! – отозвалась девушка и с трудом села на кровати.

Дверь скрипнула, в проеме появилась Джоанна со свечой в руках.

– О, дорогая, я не хотела вас тревожить, но вы почти целый день не ели, поэтому я решилась… – Кузина вошла в комнату, зажгла свечи на столе. – Скоро мы садимся за стол. Если вы не сможете присоединиться к нам, я принесу поднос сюда. Но вам обязательно надо подкрепиться, дорогая.

Мод не ела с утра, но ей казалось, что сейчас она не в силах проглотить и кусочка. Чтобы не расстраивать кузину, она сказала:

– Я бы поела здесь.

Ей не хотелось сегодня присоединяться к общей трапезе, отвечать на вежливые расспросы об отце, выслушивать глупую болтовню Агнесс или глубокомысленные рассуждения Стрейнджвея.

– Передайте, пожалуйста, мои извинения кузену. – Мод попыталась разгладить руками безнадежно измятые складки платья, в котором заснула.

– Да, да, конечно, передам, но… – Джоанна помедлила. – Брат просит вас спуститься – он хочет поговорить с вами. Но я ему скажу, что вы не можете.