Екатерина Юрьева – Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой (страница 61)
– Сэр Ральф Перси? Ужели странники возвращаются? Граф Норт давно похоронил вас в океанской пучине и прочел погребальную молитву!
Генрих хрипло засмеялся, сочтя, что пошутил, присутствующие подхватили осторожными смешками.
– В пучине вод корабль тонул, но моряка тебе вернул! – раздался звонкий, неестественно противный голос – то королевский шут Секстен, встряхнув бубенчиками на колпаке, обошел Ральфа вокруг. – Ох и красавчик, в дублете дыра, сколько монет прогулял ты вчера?
– Я сам не ведал, что вернусь, ваше величество! – поклонился Ральф. – Спешил исполнить поручение, не успел надеть подобающий костюм!
Последние слова были обращены более к шуту, чем к королю. Шут закивал, звеня бубенчиками.
– Пошел, пошел, Секстен! – рявкнул Генрих, махнув рукой. – Посчитай, сколько ты прогулял сам, бездельник! Рассказывайте же, сэр Ральф! Послушаем нашего гостя, джентльмены.
Генрих заковылял к массивному креслу, стоящему в центре зала, устроился на нем, вытянув ногу. Ральф достал из кошеля небольшой узелок, развязал его и с поклоном протянул королю.
– Что это? – быстро спросил король, метнув на него подозрительный взгляд.
– Для вас, ваше величество… – ответил Ральф.
Генрих взглянул на его раскрытую ладонь, где на холщовой тряпице лежали две розовые жемчужины, глаза короля на мгновение блеснули каким-то бешеным весельем.
Дар королю был тщательно подобран – не то чтобы Ральф планировал нанести визит суверену Англии, он намеревался приехать на родину налегке, дабы не рисковать нажитым состоянием, но взял немного драгоценностей, и среди них – огромные розовые жемчужины, шелковистые на ощупь, удивительно правильной формы – такие редко встречались в Старом Свете.
– Гуляка-гуляка, а знатный купец – хороша курочка, что снесла такие яйца! – птичьим голосом заворковал Секстен, тут же получивший хорошего тычка от короля. Генрих явно наслаждался зрелищем драгоценностей. Он взял крупную, чуть продолговатую бледно-розовую жемчужину, покатал ее на ладони, оценивая форму. Матовый ее бок вдруг словно вспыхнул язычком пламени, вторым, третьим. Стоящие чуть поодаль джентльмены качнулись вперед, пытаясь разглядеть дары в руках короля.
– Отличный жемчуг, сэр Ральф, – голос короля звучал уже не так резко, взгляд потеплел, будто впитал лучезарное тепло карибского жемчуга.
– Вы расскажете мне о своих странствиях и о том, где добывают такие… яйца, – Генрих усмехнулся, покосившись на шута, – но сначала о том, с какой целью прибыли сюда с севера.
Настроение и мысли короля менялись почти мгновенно – тревога и страх за свое будущее, за трон, за судьбу нерожденного наследника не оставляли его, смятение вырывалось то показным спокойствием, то живым гневом. Генриха терзала постоянная обессиливающая боль в ноге: в январе, участвуя в турнире, он упал с лошади, от удара открылась старая рана, которая не желала заживать. Он не мог доверять никому из своего окружения – о чем и писал Норфолку в предыдущем своем послании, предупреждая кузена об осторожности и о том, чтобы тот не вступал в открытый бой с бунтовщиками – их слишком много, они угрожают его трону, а клянутся в верности королю. Но солнечный розовый жемчуг Перси чуть согрел мятущееся сердце Генриха – король любил драгоценности, и ему всегда не хватало средств.
– Вы виделись с братом? – нетерпеливо продолжил он. – Граф вечно болен и даже изволил пропустить собрание здесь, в Виндзоре, сославшись на больные ноги. Вы дадите сто очков вперед ему, Перси!
– Видел графа перед отъездом на север, ваше величество. Нашел его нездоровым, – осторожно подтвердил Ральф, – ныне же поспешил в Виндзор, чтобы донести слова джентльменов Нортумберленда о верности королю и святой церкви.
Он достал свернутый в свиток лист бумаги.
– Нортумберленд верен мне, имея более заботы о защите нас и нашей страны, чем мятежники из Йорка! – воскликнул Генрих, сминая прочитанное письмо в кулаке. – Как вам удалось проехать через бунтующие графства? Встретили мятежников?
Он уставился на Ральфа в упор, пронзая его взглядом, – задергалось веко, король нервно прижал его пальцами. Поколебавшись, Перси поведал полуправду о том, как попал в плен под Помфретом, и о том, как ему удалось сбежать, упустив до поры подробности об Аске и о переданном им пакете. Король слушал напряженно, чуть наклонившись вперед, теребил перстень на безымянном пальце, перебивал быстрыми вопросами. Одобрительно кивал, когда речь зашла о побеге, заставил Перси назвать приблизительное число восставших и помрачнел.
– Проклятье! – Генрих ударил кулаком о подлокотник стула. – Значит, силы мятежников кажутся вам достаточно великими? Бесчестие и промедление, и вот результат… Предательство!
Король закипал, лицо его, от природы не бледное, побагровело, он поднялся с кресла, неудачно ступил на больную ногу. В зале нависло напряженное молчание.
– Жил не так давно в Нортумберленде один простачок, – тишину нарушили Секстен и звон его колпака.
– Что? – рявкнул Генрих.
– И такой он был недотепа, что не мог правильно сосчитать хотя бы до двух десятков…
– И что с того, болван?
– Но он знал назубок все церковные наставления и пересказывал их так, как не мог никто из ученых мужей.
– И посчитал себя важнее церковного главы? – прорычал король.
– Шел он как-то вечером по зеленому лугу и услышал, как молодой парень, – шут подмигнул Ральфу, тот усмехнулся в ответ, – упрашивает юную молочницу пустить его на ночлег.
– Что за глупости, дурак? – пробормотал Генрих, с явным любопытством ожидая очередного шутовского подвоха.
– За услугу девица попросила у него пригоршню золотых, – продолжил Секстен. – «Эх, дружище, – изумился наш недотепа, – дорого же тебе обойдется твое раскаяние за прегрешения!»
Король рухнул на кресло и расхохотался, смех его отдался эхом от сводов потолка, рассыпался натужным кашлем и был подхвачен джентльменами.
– Дорого же тебе обойдется твое раскаяние! – повторил король, отсмеявшись, и воззрился на Ральфа. – Вы привезли хорошие вести, которых так мало в эти дни, вы привезли себя, мне нужны верные люди.
Разговор был прерван – пришел секретарь с сообщением, что в замок прибыл некий посланник из Помфрета с новостями о мятеже, а в зале ждут члены королевского совета. Король двинулся к выходу, прихрамывая и явно злясь, что больная нога мешает ему шагать привычно широко.
Королевский совет собрался в длинном узком зале с полукруглым узорчатым сводом. Перед высоким собранием стоял невысокий человек в темной одежде – мистер Кэвуд, прибывший с поручением из Йоркшира. Король устроился на деревянном троне, вытянув больную ногу. Присутствующие воззрились на Перси, вошедшего с королем, и зашептались.
– Что вы можете нам сообщить, Кэвуд? – прогремел низкий голос Генриха.
– Ваше величество, – посланник согнулся в поклоне. – Несколько дней назад я попал в плен к мятежникам и явился сообщить, что замок Помфрет сдан и находится в руках паломников, а также передать их послание.
– Паломников! Помфрет сдан?! – воскликнул Генрих, подавшись вперед и стиснув сильными пальцами отшлифованные подлокотники трона. – Проклятье! Дарси! Предатель, изменник, заговорщик! Он сдал Помфрет мятежникам, потому что сам же и устроил этот мятеж!
Краска хлынула на лицо короля, от гнева и волнения оно стало багровым.
– Перси, вы там были и видели все своими глазами! Сколько мог простоять замок?
– Если позволите, ваше величество, – Ральф шагнул вперед, – Помфрет не выдержал бы осады и в несколько дней. Он же продержался вдвое дольше…
– Почему бы не выдержал?! – Генрих впился взглядом в стоявшего перед ним рыцаря. – Говорите!
– Стены замка обветшали, местами обрушились. Подъехав ближе, я увидел разрушенную стену, которую при необходимости можно было бы разобрать, ткнув в нее копьем.
– Вот как? – Король склонил голову, словно его шею свело внезапной судорогой. – О чем же думал Дарси?
– Возможно, у лорда не было времени и средств, чтобы восстановить стены, – сказал Ральф.
– Отчего вы, Перси, заступаетесь за Дарси? – прорычал Генрих.
– Я всего лишь рассказываю, что видел, и делаю предположения, ваше величество.
– Гм… – хмыкнул король и повернулся к Кэвуду: – Это точные сведения? И как вам удалось сбежать из плена?
– Да, ваше величество, – подтвердил Кэвуд. – Я видел, как мятежники вошли в замок, и сам был там. Меня отпустили лишь ради того, чтобы я все сообщил вам. Мой сын остался там, в Помфрете.
– Рассказывайте! – нетерпеливо сказал Генрих. – Все подробности!
– Несколько дней назад, – продолжил посланник, поежившись под пронзительным взглядом короля, – ко мне приехал слуга мистера Невета, джентри из Кендала, за лошадьми, которых тот купил у меня. Я лошадей не отдал, опасаясь, что их могут отобрать у слуги – время неспокойное, но сообщил, что доставлю их лично, по западной дороге. Когда же мы с сыном отправились в путь, то возле Кендала были схвачены мятежниками, они заставили принести клятву, угрожая, что если откажемся, то лишимся голов. Мы поклялись на маленькой Библии, которую один из них носил с собой в рукаве. Нас привели в Помфрет, а затем меня послали в Лондон, оставив сына заложником.
– Кто отправил? – спросил Генрих, сощурившись, словно пытаясь лучше разглядеть лицо рассказчика.
– Роберт Аск… Он хотел, чтобы я передал королю… вам, ваше величество, что замок Помфрет в их руках, но они верят своему королю и надеются на то, что вы, ваше величество, соблаговолите принять их… просьбы, которые изложены в послании.