Екатерина Вострова – Обретая блаженство в объятиях князя Нави (страница 3)

– Не хочешь? – растеряно переспросил Морен, хмурясь. – Но ты сказала, что мы не можем быть вместе, пока ты живая.

Морен немного растерялся, словно моя паника совершенно не укладывалась у него в голове. Он продолжал держать меня и всё так же неторопливо поглаживать шею, будто пытался успокоить. Получалось у него плохо.

– Я не это имела в виду! – пискнула я.

– Тогда что ты предлагаешь, Дарина?

– Домой меня отнести! – выпалила я, пока он опять не придумал чего похуже. – И там уже вместе быть, среди живых.

«Только дай мне до дома добраться, – мысленно добавила я, стараясь унять тревогу. – Я все пороги солью обсыплю, полынь под окнами развешу, чертополоха натащу, трав отпугивающих нажгу столько, что близко не подойдёшь!»

Морен какое-то время внимательно смотрел на меня, а потом вдруг спросил:

– И я смогу жить у тебя в доме?

– Сможешь, – сказала я уже смелее. – У меня дом большой и семья богатая.

– И эта семья не будет против? – спросил он.

Я чуть замялась, но тут же вскинула подбородок.

– Не против, – соврала я, не моргнув. – Моё слово в доме – это всё. И если я скажу, что ты будешь жить у нас – значит, будешь. Место для тебя найдётся.

Вообще-то моё слово дома значило далеко не всё, но ему об этом знать совсем не обязательно. Да и отец вряд ли обрадуется новости, что я привела домой водяного.

Морен ещё немного посмотрел на меня, будто проверял, не вру ли я, потом едва заметно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Мы можем вернуться в мир людей.

– Правда? – У меня внутри всё так и подпрыгнуло от радости.

– Правда, – спокойно ответил он. – Но живым тем же путём не вернуться, и чтобы вынести тебя обратно, нужен особый проход.

– Так веди меня к нему! – тут же выпалила я, пока он опять не передумал.

– Он в тереме княжича Нави.

Я уставилась на него, не веря собственным ушам.

– Ты издеваешься? Я тебе полчаса твержу, что ваш княжич страшнее зимней смерти, а ты предлагаешь к нему пойти?

Морен снова притянул меня чуть ближе и наклонился к самому уху, и от его холодного дыхания у меня внутри всё невольно сжалось.

– Не переживай, – прошептал он ласково. – Даже если ты увидишь его и умрёшь от испуга… мы всё равно останемся вместе. Ведь так?

Утешил, нечего сказать, прямо камень с души!

– Ты лучше молчи и веди меня к этому вашему проходу, – сказала я как могла твёрдо.

Морен чуть склонил голову, но потом отпустил меня и без лишних споров пошёл по чёрной дороге. Я двинулась следом, стараясь держаться к нему поближе. Мы шли молча. По обе стороны от дороги тянулся лес, и мне всё время казалось, что между тёмных стволов кто-то прячется. Серебристые листья шевелились, хотя ветра не было. Я прислушивалась к каждому звуку, к каждому шороху, к треску веток, к шуршанию листвы, и чем больше слушала, тем сильнее казалось, что лес живой.

Через какое-то время Морен неожиданно остановился и обернулся ко мне так резко, что я чуть не налетела на него. Его взгляд скользнул по моему лицу, потом опустился ниже, к рукам.

– Что? – насторожилась я, на всякий случай сразу спрятав ладони за спину.

– Почему ты не держишь меня за руку? – серьёзно спросил он.

– Что?

– Я видел, как у вас в лесу парень и девушка шли вместе и держались за руки, – пояснил он всё тем же ровным тоном. – Ты сказала, что хочешь быть со мной. Почему тогда не держишь меня за руку?

Я даже не сразу нашлась с ответом.

– У людей всё сложнее, – сказала я наконец, стараясь говорить убедительно. – Нельзя вот так сразу за руки хвататься. Это… очень серьёзно.

– Насколько серьёзно? – поинтересовался он, делая шаг ближе.

– Очень, – ответила я, лихорадочно придумывая хоть что-нибудь правдоподобное. – Это ведёт к последствиям. – Я кашлянула, отвела взгляд и выдала первое, что пришло в голову: – К детям.

Морен не рассмеялся, не удивился и даже бровью не повёл.

– У людей дети рождаются от того, что люди держатся за руки? – уточнил он.

– Ну… это начало, – сказала я, почувствовав, что врать можно и дальше. – Сначала за руки, потом поцелуи, а там уже и дети. – Его взгляд снова стал внимательным, и я начла говорить быстрее, просто чтобы не дать ему вставить ни слова: – Потому и нельзя спешить, – продолжила я. – Надо всё делать правильно, постепенно, с уважением к… к порядку вещей.

– Поцелуи тоже ведут к детям? – спросил Морен, не сводя с меня глаз.

– Конечно, – соврала я без малейшего стыда.

Он помолчал, а потом вдруг шагнул почти вплотную, так что между нами почти не осталось воздуха.

– Я не против детей.

У меня даже дыхание сбилось от неожиданности.

– А я против! – выпалила прежде, чем успела подумать. – То есть не вообще против, а… сейчас против. Нам пока рано. У людей всё иначе делается. Сначала нужна свадьба!

– Для того, чтобы поцеловаться? – тихо спросил он.

Я только открыла рот, чтобы соврать что-нибудь ещё, но Морен коснулся моих волос у виска и медленно убрал за ухо выбившуюся прядь. От этого простого движения по моей спине пробежал холодок, а сердце пустилось галопом.

– Для всего! – выдохнула я, выставив между нами руки, чтобы была хоть какая-то преграда. – Без свадьбы нельзя. У нас за такое… очень осуждают.

– Осуждают? – переспросил он, но по тому, как его взгляд опустился на мои губы, было ясно: людское осуждение занимает его сейчас меньше всего.

Он наклонился, и я с ужасом поняла, что он и правда собирается меня поцеловать.

– Не надо, – быстро сказала я, отворачиваясь. – Я же объяснила: сначала свадьба, потом, может быть, сможем подержаться за руки, а уж потом всё остальное.

Морен тихо выдохнул, коснулся пальцами моего подбородка и повернул лицо обратно к себе.

– У вас, людей, всё совсем не разумно устроено, – пробормотал он почти мне в губы.

– У людей и правда всё слишком сложно, – прошептала я.

От его близости у меня внутри всё сжалось в тугой узел. Я дёрнулась в сторону, лишь бы не дать ему дотянуться до моих губ, и в этот раз Морен не стал удерживать. Его рот скользнул мимо щеки к виску, и я уже успела с облегчением подумать, что отбилась, когда в следующую секунду он чуть прихватил зубами мочку моего уха. И от этого лёгкого укуса по телу тут же разошлась жаркая дрожь. Меня будто обожгло.

– Морен! – ахнула я, отскакивая от него и прижимая ладонь к уху.

И именно в этот момент мой живот предательски громко заурчал.

Морен опустил на него взгляд, на губах у него дрогнуло что-то очень похожее на улыбку.

– Ты голодная, – сказал он.

– Нет, – ответила я автоматически.

Живот тут же возразил мне, на этот раз особенно выразительно.

– Подожди здесь, – спокойно сказал Морен. – Я принесу тебе еду.

– Что значит «подожди»? Стой!

Но было поздно. Морен вдруг подёрнулся странным маревом, по его плечам, волосам, по бледному лицу пробежала серебристая рябь, и в следующий миг он исчез.

Я уставилась на пустое место перед собой, а сердце ухнуло куда-то вниз. Я быстро огляделась по сторонам: мне сразу стало казаться, что тени меж деревьев теперь пытаются подобраться ко мне поближе.

Какого лешего этот водяной свалил? Притащил бог знает куда, а теперь бросил! Он вообще знает, что едят люди? Для него еда – это, может, сырая рыба, жуки, корешки, какие-нибудь склизкие речные твари или, того хуже, падаль, от одного вида которой меня тут же вывернет. Что-нибудь такое, что в Нави считается деликатесом, а у нас этим только детей пугают!