Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 38)

Поднявшись с кресла, он подошел к окну, глядя на разыгравшуюся за окном непогоду. Ноябрь. Закурил, выпуская изо рта дымные колечки, и, потушив недокуренную сигарету, поспешил прочь из кабинета.

Найти Кару не составило большого труда, Лейла сказала, что приказала ей позаботиться о зимнем саде.

Штефан нахмурился: не там ли он встретил ее, когда она откровенно заигрывала с Вийаром?.. Шаг его откровенно ускорился. Только пусть попробует повторить подобный трюк, с Вийаром или с кем-то другим, он ей докажет и наглядно покажет, кому она принадлежит!

Он застал ее за работой, когда, приоткрыв дверь, тихо вошел внутрь. Она не заметила его появления, и продолжала тщательно трястись над цветами. На ней было мешковатое платье бледно-серого цвета, больше напоминавшее тунику. Закрытое, без глубокого выреза, допустимой длины, с коротким рукавом, вполне приличное, но, стоило ему лишь раз взглянуть на него, и платье вдруг показалось ему откровенным.

Когда девушка приподнималась, вставая на носочки, чтобы достать до верхних листков растений, ткань стремительно ползла вверх, бесстыдно обнажая ноги. Когда наклонялась вниз, материя, будто нарочно, дерзко натягивалась, обрисовывая все изгибы фигуры, тонкую талию, округлые бедра, высокую грудь.

Штефан заскрежетал зубами, наблюдая за девушкой, и невольно сжимая руки в кулаки.

А если бы не он, а кто-то из его гостей увидел ее в таком виде, — что бы он подумал? Что бы он сделал?!

То, что сделал Вийар. Посчитал бы девчонку доступной, порочной, выставленной с разрешения хозяина, как на витрину магазина. И взял бы то, что ему приглянулось. Это не было новинкой в его доме, это было негласным правилом во всех домах. Но Кара не доступна, она его собственность, и он не давал разрешения кому бы то ни было касаться ее!

Но при одном лишь взгляде на нее… Глаза его сузились, губы поджались, он шагнул к ней.

И она, скорее, почувствовала, чем услышала, его приближение. Резко обернувшись, она уставилась на него, сглотнув и прижимая руки к груди.

Князь пронзил ее взглядом, будто приковавшим ее к полу. Она стояла, не дыша, а он надвигался на нее.

— Ты специально разгуливаешь здесь в таком виде? — прошипел он.

Она сначала опешила, зачарованно глядя на то, как сокращается расстояние между ними.

— Вы сами приказали мне носить эту одежду! — воскликнула девушка, гордо вскинув подбородок.

— Но не тогда, когда с минуты на минуту станут прибывать первые гости, — выдавил он сквозь зубы. — Или ты намереваешься вот в этом встретить Вийара?!

Девушка застыла, широко раскрыв глаза, но не успела и слова вымолвить в свою защиту, как Штефан, метнувшись к ней, резко прижал ее к стене, удерживая горло одной рукой, а второй касаясь ее щеки.

— Забудь об этом, деточка, — прошипел он ей в лицо, наклоняясь все ниже, опаляя своим дыханием. — Тебе никогда больше его не увидеть. Я запрещаю, ясно!? — она попыталась его оттолкнуть, но он прижал ее к стене еще сильнее. — И только попробуй ослушаться моего приказа, наказание тебя ждет незамедлительно.

— Я и не собиралась… — прошептала она одними губами, продолжая попытки освободиться.

— Если я увижу, или узнаю, или услышу о том, что ты пыталась встретиться с ним, Кара, — перебил ее Штефан, — ты знаешь, что будет?

— Догадываюсь…

— Ты рабыня здесь, — выговорил он, стискивая ее горло одной рукой и двигаясь кончиками пальцев другой к лицу. — Моя рабыня. Ты делаешь то, что я приказываю тебе делать. И ублажать ты будешь только меня, запомни. О Вийаре можешь забыть!

Ее зеленые глаза широко раскрылись, непонятно, что ее изумило больше: то, что он посчитал, будто она мечтает о Кариме, или то, что он пожелал видеть ее в своей постели вновь. А Князь продолжал.

— И не думай, что у тебя есть хотя бы шанс попытаться возразить мне снова, — он наклонился еще ниже. — Вспомни, чем все закончилось в прошлый раз, — зашептал он ей в лицо, и Кара вмиг перестала вырываться.

Штефан насмешливо изогнул бровь.

— Ты думаешь, это что-то изменит? Твоя лживая покорность? — губы его дрогнули, скривившись. — Ничего. Ведь мы знаем, какая ты на самом деле, — его шепот коснулся ее приоткрытых губ, и не успела девушка что-то сказать, как его рот стремительно накрыл ее, сжимая, подавляя, вынуждая зубы разжаться, а губы приоткрыться и впустить внутрь его язык. Но она не сдалась, и Штефан крепче стиснул ее в руках. Она не подчинилась, а он, хохотнув, отстранился. — Это будет интересно. Но только мне положено будет узнать все твои секреты, крошка, — он сжал пальцами ее подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза. — Только мне.

Она все еще дрожала, когда он, резко отошел, все еще пристально глядя на нее. Ноги не держали ее, и Кара, ища опоры и поддержки, прижалась спиной к стене. Девушка тяжело дышала, приоткрыв рот.

— Увижу тебя в зале, — предупредил Штефан, — пеняй на себя, — и, повернувшись, вышел из комнаты.

Каролла еще долго стояла у стены, глядя на закрывшуюся за ним дверь, а потом медленно осела на пол.

Все пошло совсем не так, как она рассчитывала. Совсем не так…

А Карим Вийар, будто чувствуя, что в доме Князя Четвертого клана его особенно «жаждут видеть», не заставил себя ждать, он прибыл одним из первых.

Штефан встретил его в дверях, едва заметив подъехавший к дому «Лэндровер».

— Здравствуй, Штефан, — сказал гость, усмехаясь, и, оглядевшись по сторонам, смешливо поинтересовался: — А где же моя любимица? Где Кара?

Штефан стиснул зубы, мечтая не сорваться, чтобы врезать тому со всей силы, как много лет назад. Или же, наоборот, только о том и думая, чтобы набить поганцу морду за то, что посмел заикнуться о Каре.

— Не про твою честь, Вийар, — холодно выговорил он. — Наслаждайся обществом других моих рабынь.

Карим рассмеялся.

— Они меня не привлекают, — он бросил на Князя быстрый насмешливый взгляд, — впрочем, как и тебя, по всей видимости. Раз их ты выставляешь на всеобщее обозрение для потехи, а ее прячешь от наших глаз?

Черт побери, он был прав, но признаваться в этом?.. Обойдется.

— Не твое дело, — отрезал он. — Она моя рабыня, а не твоя, поэтому лишь я решаю, что она будет делать.

— Уже попробовал ее на вкус? — усмехнулся Карим, насмешливо стрельнув в него взглядом. — О, да, попробовал. И как? Сладкая, правда? Ммм… до сих пор чувствую на губах ее поцелуй. И шелк ее волос, а глаза!..

— Заткнись, Вийар! — воскликнул Штефан, ощущая в себе бесконтрольные волны ярости.

Карим вновь рассмеялся, а потом совершенно серьезным тоном, глядя Штефану в глаза, добавил:

— Она тебе когда-нибудь надоест, и тогда я заберу ее себе.

— Нет! — громогласно объявил Князь.

— Да, — коротко возразил Вийар. — Все рано или поздно надоедают, тебе ли не знать? Сначала кажется, что нашел что-то новое, яркое, неизведанное, игристое, как шампанское, думаешь, что отыскал что-то особое. Но… — Карим покачал головой с кривой ухмылкой на губах, — ошибаешься. Как и всегда. Кара тебе надоест, а я буду ждать этого момента, чтобы подобрать то, что ты бросишь. Я не побрезгую ради такого лакомства, ты же знаешь, — и рассмеялся, глядя на то, как потемнели глаза Кэйвано. — Вижу, ты хочешь возразить? Не стоит. Я просто буду ждать. А ты… наслаждайся, пока есть возможность, — а потом, резко сменив тему и не позволив Штефану что-либо сказать, огляделся и спросил: — А где же эти твои пресловутые другие рабыни? Почему они не покажут мне мою комнату?

— Ты ее не получишь, Вийар, — сквозь зубы сказал Штефан. — И ты знаешь, что я не бросаю слов на ветер.

Карим лишь мнимо равнодушно пожал плечами, но взгляд его говорил совсем иное. Получит. Получит, если очень захочет. Ищейки научены добиваться поставленных целей.

— Так где моя комната, хозяин? — улыбнувшись уголками губ, поинтересовался он.

И Штефан дал знак, чтобы его проводили в отведенную для него спальню.

Едва Карим скрылся за поворотом, бесхитростно и откровенно заигрывая с рабыней, Штефан, который все это время стоял, будто мраморное изваяние, и смотрел гостю вслед, стремительно повернулся.

— Максимус! — взревел он, окидывая сощуренными глазами пространство помещения.

Ищейка появился из темноты, выплыл из полумрака, словно тень, затаившаяся и ждущая своего часа.

— Да, Князь?

— Отведи Кару в Северное крыло, — коротко бросил он, едва ли не рыча. — И чтобы ни я, ни гости не видели ее в дни Совета. Это приказ! — и, не дожидаясь ответа, решительно направился в гостиную.

Следующие гости постепенно стали прибывать, и Князю Кэйвано ничего не оставалось, кроме как лично приветствовать их, как гостеприимному хозяину и руководителю Совета. Неистово хотелось осведомиться о том, исполнил ли Максимус его приказ относительно Кары, но мысли об этом пришлось выбросить из головы. И хотя Штефан не сомневался в исполнительности Ищейки, желание лично проверить, где сейчас находится его рабыня, долго не давали Князю Четвертого клана покоя. И это откровенно выводило из себя.

Когда бывало подобное? Когда его волновало, где находится его рабыня, и чем занимается?! А вдруг она сейчас уже раздвигает ноги перед Вийаром, нашедшим способ ее увидеть?! Ярость слепила глаза.

Скрепя зубами от злости на самого себя и свое противоречивое отношение к Каре, он встречал гостей, выжимая из себя подобие приветливых улыбок, но пронзая всех холодом глаз.