Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 33)

Но моя гордость, моя совесть, моя внутренняя сила и волевой протест подымали клубы черного дыма, не желая отдавать то, что принадлежало только мне. Мою независимость, мою волю, мою душу. Саму меня.

И поэтому, когда Лейла пришла ко мне, уведомляя, что друг Князя ушел, и тот требует меня, я восстала.

Когда она вошла, я даже не повернулась к ней лицом, продолжая сжимать себя руками и глядя в стену.

— Он просит тебя к себе, — коротко бросила Лейла, пронзая мою спину горячим взглядом.

Я лишь сильнее стиснула свои плечи, ощущая трепещущую противную дрожь в теле.

— Нет, — отчаянно я замотала головой и, повернувшись к ней, повторила: — Нет, я не пойду!

Женщина чуть не задохнулась от возмущения.

— Ты что, с ума сошла? — изумленно выдохнула она, застыв в дверях. — Ты знаешь, что он с тобой может сделать за непослушание?! Ты хоть представляешь себе?..

Что угодно, пусть что угодно делает, но я никогда не пойду к нему. Пусть бьет, пытает, клеймит, только бы не… только бы… оставил меня в покое!

— Кара! — воскликнула Лейла, продвигаясь ко мне. — Подойди, тебе нужно пойти к Князю.

— Нет! — я продолжала стоять на своем, не намереваясь отступать.

— Господин Вийар уехал, — сообщила мне Лейла, — и хозяин сразу же попросил тебя. Немедленно!

— Мне все равно, — покачала я головой. — Не пойду! Пусть наказывает!

Лейла бросила на меня еще один предупреждающий взгляд, острый, гноящийся упреком и осуждением.

— Ну, что ж, — сквозь поджатые губы выдохнула она, — ты сама все для себя решила. Тебе и отвечать, — и, резко повернувшись на каблуках, решительно выскользнула в коридор. На пороге замерла, обернулась ко мне и коротко бросила: — Он придет сам, можешь не сомневаться. И подобного тебе не простит. Жди!

Еще мгновение, и моя коморка погрузилась в свистящую ужасом и моим собственным страхом тьму. А еще через мгновение я услышала звук поворачиваемого в замочной скважине ключа. Меня заперли.

Не в силах держаться на ногах я медленно подошла к кушетке и опустилась на него, почти недвижимая.

Что теперь будет? Боже, что же теперь будет?!

Забравшись на кушетку с ногами, поджав колени под себя, я сжалась комочком в углу. Ожидая прихода господина. А в том, что он придет, я не сомневалась. И не только потому, что об этом мне сообщила Лейла, я знала это и без ее слов. Он не смог бы оставить это дело. Неповиновение рабыни, где это видано?!

И как жаль, что этой своевольной рабыней была именно я!..

Он заставил себя ждать. И, хотя я не знала, который час, потому что часов у меня не было, но могла судить, что после ухода Лейлы прошло около часа, или даже немного больше. Или мне так лишь казалось? Иногда бывают ситуации, в которых одна минута кажется вечностью, а вечность превращается в минуту.

Но так ли важно, как долго его не было, как долго он заставил меня ждать своего прихода, если он все равно пришел!? И к моменту его прихода я уже сходила с ума от страха и ужаса, сковавшего тело. Сердце оглушало биением, больше похожим на бой набата, а пульс зашкаливал за недопустимой отметкой.

И, когда за дверью послышались спешащие тяжелые шаги, я едва не задохнулась. Сглотнув, сжалась.

Это он. Я знала, что это он. Чувствовала. Каким-то шестым чувством ощущала его приближение. Этого мужчину нельзя было спутать ни с кем другим. Он был такой один. Единственный. И он пугал меня.

Звякнули ключи, скрежет в замочной скважине, скрип открывающейся двери, и я меня ослепляет свет.

Дыхание сбилось, в висках появилась пульсирующая боль, ладони вспотели, и я сжала их в кулаки.

Я все дрожала, буквально тряслась от страха, когда в дверях возник его силуэт. Темный, мрачный демон.

— Ты опять ослушалась меня, — тихо выговорил он с угрозой в голосе, пристально глядя на меня.

Я осмелилась посмотреть на него. В сером мраке, освещенный лишь тусклым сиянием света, льющегося из коридора, он выглядел зловеще. Дьявол, каратель, монстр, мой оживший ночной кошмар.

Я промолчала, прикусив губу. Слова не шли с языка, да и слов не было, чтобы что-то ему сказать.

— Вставай, — процедил Князь сквозь зубы. — Сейчас же.

И тогда я осмелилась. Произнесла лишь одно слово. Самое важное, отчаянное, гордое.

— Нет…

И это его изумило. Казалось, он застыл, пораженный.

— Что? Что ты сказала?! — он сделал шаг вперед и замер. Впился меня взглядом.

Я сглотнула. Повторить?.. Усугубить свое положение сильнее?.. Уничтожить себя окончательно?!

Нужно было промолчать, тогда, возможно, у меня был хотя бы ничтожный шанс на то, чтобы спастись, но… Гордость не сдавала позиций.

— Я сказала… «нет», — тихо, но твердо повторила я, слыша свой голос, будто со стороны.

Я видела, как сжались его губы, с силой, в жесткую линию, ноздри задрожали, втягивая воздух.

— Иди. Сюда. Сейчас же! — отчетливо выговорил он, выделяя каждую букву. И, когда я не отреагировала, крикнул: — Немедленно!

Я вздрогнула, в груди бешено забилось сердце, руки затряслись, и я сжала их в кулаки до боли в ладонях от ногтей. Но я не двинулась с места, застыв в углу кушетки, словно статуя.

Мне было страшно. Да, именно так, и даже больше. Меня объял невыносимый, скользкий ужас. И он расползался по моему телу, окутывая его в свою липкую путину. Ужас, страх, кошмар…

Я сжалась комочком в углу, замотав головой в разные стороны. Зная, что он не оставит это просто так, но все же не смея изменить себе и сдаться. Никогда. Не ему и никому другому!

— Рабыня! — заорал он, надвигаясь на меня и заслоняя своим телом проход с льющимся из дверного проема светом. — Ты просто рабыня, твою мать! — глядя на меня бешеными глазами, негодовал Кэйвано, двигаясь ко мне неотвратимо и сокрушительно.

Он убьет меня, пронеслось в моем растрепанном сознании. Убьет!..

И вдруг… неожиданно, резко, словно вспышка, застилающий глаза свет… Воспоминание из прошлого…

Я забыла, как дышать. Саднящая боль воспоминаний вонзилась в горло, в грудь, растеклась в вены ядом, наполнила собою легкие. Яркая зарница прошлого, как затхлый поток сырого и гнилого воздуха в ноздри.

Краткий миг воспоминаний. Всего секунда. Мгновение. Разноцветное, слепящее, жгучее.

Такая же темная тень, огромной каменной глыбой нависает надо мной. Большая, просто огромная, ползет на меня, заполняя собою пространство небольшой комнаты, освещенной лишь льющими свет бра.

Мое испуганное личико, исполосованное страхом, я вижу его отражение в висящем напротив зеркале.

Смотрю прямо перед собой зачарованно, боясь вздохнуть. А тень неумолимо приближается, заполняя собой все вокруг. Вскоре поглощая и меня собою. В клетку, в темницу, в глубокую яму.

— Красивая крошка, — слышится скрипучий голос тени, и, кажется, губы его раздвигаются в улыбке.

— Не трогай ее! — истерично кричит женщина. — Не трогай! Не смей!..

Мама?.. Я начинаю дрожать.

— Рабыня! — жестко выговаривает тень сквозь плотно сжатые губы. — Просто рабыня!

— Не-е-ет!!!

Тень резко наклоняется ко мне. Мгновенная боль, женский крик, рванулась вперед… И пустота. Немая, беззвучная, дикая. И темнота.

Острая боль, обжегшая руку, вынуждает сбросить с себя плен воспоминаний. Поднимая глаза, встречаю уничтожающий яростный взгляд серо-голубых глаз-омутов. Он режет меня, полосует, будто ножом.

Кэйвано нависает надо мной, хватает за локти, приподнимая на кушетке.

— Пошли за мной, — грубо дышит в лицо злобный звериный рык.

Пытаюсь сопротивляться, вырваться из лап хищника, из рук врага. Убежать, скрыться, спрятаться!..

— Нет… — могу лишь препятственно ему возразить, и не больше.

— Тебя никто здесь не спрашивает! — и, подхватив меня за талию, забрасывает на плечо.

Это удается ему без особого труда и, даже, несмотря на то, что я сопротивляюсь, брыкаюсь почти всем телом, пытаюсь бить его по спине, царапаться и даже кусаться, это не мешает ему, сдерживая удары моих рук и захватив меня, словно в плен, подняться со мной по лестнице к своей комнате. Застыв на мгновение перед дверью, а затем резким толчком распахнув ее, занести меня внутрь и бросив на кровать.

Мое сердце почти вырывается изнутри, когда я вижу, как он подходит к двери и, быстро орудуя ключом, запирает ту, а потом, обернувшись ко мне, застывшей перед ним с выражением шока и страха, грубо рычит.