Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 26)

Я сглотнула и, прижавшись к двери горячим лбом, часто задышала. Опасный мужчина, демон, монстр.

Все защитные реакции, спрятавшиеся вчера под действием силы его магнетизма, вмиг всколыхнулись и восстали против дикого могущества, против его власти надо мной, взбунтовались, взвыли, воспротивились.

Внутри все дрожало, болезненно сжавшись от волнительного напряжения и едкого чувства опасности, заковавшего меня в тиски. Распахнув глаза, я с удивлением заметила, что пальцы дрожат, и сжала ладони в кулаки. Вот к чему все привело! Я боюсь даже встретиться с ним лицом к лицу.

Нельзя показывать ему слабость! Демон не терпит слабости так же, как и не приемлет непокорность. В отличие от Михаэля, который упивался слабостью своего раба, Кэйвано ценил силу. Наверное, потому он и является Князем, а Михаэль всего лишь сошка. Такая же, как и я, только свободная сошка в этом мире.

Решив для себя, что не позволю демону себя сломить, я приподняла руку, чтобы постучать, именно в тот момент, когда из кабинета раздался властный, немного приглушенный голос голубоглазого дьявола.

— Входи! — меня обдало жаром изнутри. — Нечего стенку подпирать!

Вздрогнув от неожиданности и, изумленно озираясь, я не сразу заметила небольшую камеру, черной точкой светившую в глаза из угла на потолке. Наблюдавшую за каждым моим шагом, движением, мыслью.

Все во мне перевернулось, дрожь вонзилась в плоть сотнями маленьких иголочек.

В этом доме невозможно было скрыться от всевидящего ока хозяина. И это открытие меня коробило.

Сглотнув, и ожидая скорой расплаты не только за вчерашний поступок, но и за сегодняшнюю глупость, я неуверенно толкнула дверь и вошла внутрь большой комнаты, будто поглотившей меня собою.

Князь сидел за столом и, откинувшись на спинку кресла, разговаривал по телефону. Как только я вошла, его соколиный взгляд вонзился в меня, словно наконечник стрелы. И не отпустил ни на мгновение.

Я внутренне подобралась и втянула плечи. Сердце загрохотало в груди с удвоенной силой. Михаэль во мне таких ощущений не вызывал. Его я презирала, а этот демон, что сидел напротив, пронзая меня острым, как бритва, взглядом, вселял в душу леденящий страх и трепет. Холод и жар одновременно.

— Подойди ближе, — обратился он ко мне, все еще прижимая телефон к уху. — Нет, я не тебе. Это рабыня.

Я двинулась вперед медленными неуверенными шажками и остановилась у стола, опустив голову.

О чем он хочет поговорить? Что ему от меня нужно? Он же сам сказал, что…

— Хорошо, — услышала я в опасной близости его жестковато тихий голос и вздрогнула. — Да, я приеду, можешь не сомневаться. Совет через две недели, я успею. И что же? — губы его сжались, он нахмурился. — Исаак мне не указ, — грубо выдал он, начиная злиться. — И ты это знаешь. Вайлас? — задумчиво покачал головой. — Думаю, будет. Да… Нет, не собираюсь! — это звучало грубо, жестко, слова собеседника разозлили Князя. — Кто тебе сказал? — прищурившись, он стремительно наклонился над столом. — Ясно… Нет, и я не собираюсь обсуждать это с кем бы то ни было! — кажется, что он вот-вот вспыхнет, я напряженно сжалась. — Нет. Хорошо, до встречи, — и решительно отбросил в сторону телефон, словно отмахиваясь от него.

Я не знала, с кем он разговаривал, даже предположить боялась, я вообще ничего не знала, о том, куда и к кому попала, но этот человек, сидящий за столом проникал, был опасен, и в кровь с каждой медлительной секундой, перетекающей одна в другу, проникало осознание того, что вставать у него на пути не стоит.

Он не простит, он не оценит, он уничтожит.

Я стояла, затаив дыхание, казалось, вообще не дыша, не решаясь смотреть на него, боясь увидеть тот взгляд, которым он удостоил меня в прошлый раз. Сердце стучало в висках, болью надавливая на нервные окончания. И хотя я не осмелилась смотреть на него, но чувствовала на себе его пристальный, острый, оценивающе пренебрежительный взгляд. И смущенно тупилась не в силах поднять на демона глаза. И лишь молилась: отпусти меня, не смотри на меня, не смотри же!..

Но он продолжал меня осматривать, будто впервые видел, медленно и неспешно пробегая глазами от лица и волос к сцепленным рукам, выглядывавшим из-под подола платья стройным ножкам и останавливая свой взгляд вновь на моем лице. Меня бросило в жар, а затем в холод. Какой холодный взгляд! Точно лед.

Сколько мы так стояли? Минуту, две, пять… или целую вечность? Я потерялась во времени, казалось, я тонула в пространстве, в нем, в том, что творилось вокруг меня. Я молилась о том, чтобы меня отпустили, но у Князя были иные планы на меня. И отпускать меня в них не входило.

Он ждал. Чего-то выжидал, как хищник, испытывал мое терпение, давил на нервы, вынуждал падать, но не подниматься с колен. Плел свои сети, вяло, неспешно, тягуче, иронично и насмешливо. Принудительно.

Я сжалась, ощущая легкое головокружение внутри себя, задышала чаще и резче, а демон продолжал смотреть на меня, так и не произнеся ни слова.

А потом вдруг резко:

— Посмотри на меня.

Я задрожала от звука его голоса. Жесткий, резкий, вяло равнодушный, но такой тягуче невыносимый.

Он забавляется моим смущением, моей неуверенностью. Тем, что он знает то, о чем я даже и не догадываюсь. Он упивается своей властью надо мной, ему это доставляет удовольствие — мучить меня неизвестностью! Ведь он знает, он ощущает во мне неуверенность, и он играет на ней, как на струнах.

— Посмотри на меня сейчас же, — повторил он громче и жестче, когда я, не послушавшись, отвернулась.

Я сглотнула подступивший к горлу комок и подняла на него вызывающий взгляд.

«Не сдаваться. Не сдаваться!» звучало во мне снова и снова барабанной дробью.

Его глаза мне ничего не сказали. Вообще ничего. Или они молчали, или он умело скрывал свои мысли.

Холод серо-голубых озер полосонул меня будто ножом.

— Ты ослушалась, — заявил он, скрестив пальцы, опираясь на них подбородком и глядя на меня в упор.

Что мне следовало ему сказать? И стоило ли что-то вообще говорить? Ждал ли он от меня ответа?

Я просто кивнула, зачарованно глядя на него так же, как это делал он.

Тонкая линия губ дернулась, приподнимая уголки в жесткой ухмылке.

— Почему? — спросил он тихо, от его шепота дрожь пронеслась вдоль позвоночника. — Ведь ты понимаешь, чем это тебе теперь грозит?

Я догадывалась. Я знала, что Кэйвано не стерпит подобного. Не от рабыни. Вообще ни от кого.

— Я… не могу знать, — тихо проговорила я, опустив голову. Оказывается, от его глаз веет холодом.

— Не можешь, — растягивая слова, проговорил он, а потом резко: — Смотри на меня! — и я стремительно вскинула на него удивленный взгляд.

Да что же тебе от меня нужно?! Я не нужна тебе, отпусти меня!

К моему изумлению, губы его дрогнули, растянулись, а глаза, казалось, покрытые ледяной коркой, вдруг улыбнулись, жестко, грубо. И меня бросило в пот, дыхание сбилось.

— Ты любишь играть, так, Кара? — неожиданно спросил он, усмехнувшись.

Мои глаза широко распахнулись. Непривычное имя резало слух, а скользкие намеки бросали в дрожь.

— Я не понимаю, — пробормотала я, видя, как загорается пламя в его глазах. И это пламя разгоралось все ярче, вспыхивало, пленило, завораживало… уничтожало. Меня.

— Понимаешь, — протянул он тягуче и, медленно поднявшись с кресла, двинулся ко мне. — Кара.

Я знала, что нужно бежать. Немедленно, сейчас, пока он еще там, в нескольких шагах от меня, пока не захватил меня в свой плен, пока я еще чувствую себя в безопасности! Бежать. Но ноги не слушались меня, они дрожали, в коленях появилась нестерпимая слабость, а кончики пальцев закололи.

Он приближался. Медленно, неспешно, неотвратимо, целенаправленно. Как ураган, как пламенный вихрь, как лавина. Накрывая меня с головой в омут свой желаний и убеждений. И сопротивляться не было возможностей, ни единой. Я стояла и завороженно смотрела на то, как он приближается. Подавляет.

И только в миг, когда он оказался рядом со мной, стоял почти вплотную, я ощущала на своей коже тепло его дыхания, я предприняла запоздалую попытку отстраниться. Но не успела. Кэйвано резко, будто ждал от меня подобной реакции, схватил меня за локоть, удерживая на месте. Сильно, больно стискивая мою руку.

Я подняла на него быстрый взгляд и увидела, — он уже не улыбался. Глаза его горели иным огнем. Я задела его, опять воспротивилась, вновь осмелилась ему противостоять. Вновь едва не сбежала.

— Я не люблю, когда так делают, — выдавил он сквозь зубы, сильнее сжимая мою руку, причиняя боль, но не обращая внимания на искаженные складочки на моем лбу. — Это ясно?

Я сглотнула. Дышать становилось все сложнее. С каждым мгновением яростнее давило на мозг его прикосновение. Его безудержный гнев сдавливал мои легкие, перекрывая кислород.

Защитные инстинкты проснулись, всколыхнулись во мне. Опасный, опасный мужчина!

Я попыталась вырваться. Напрасно. Опрометчиво. Князь лишь крепче стиснул мой локоть, помрачнел.

— Ты играешь с огнем, Кара, — сквозь плотно сжатые губы, выдавил он.

Я знаю. Я знаю! Но все во мне противилось ему. Все стремилось к тому, чтобы вырваться, бежать.

— Отпустите меня, — прошептала я тихо, но решительно. — Отпустите!..

Он перевел взгляд на свою ладонь, стиснувшую мою руку, заглянул мне в лицо, а потом вдруг жестко улыбнулся одними губами. Глаза его вновь превратились в ледяные черные точки, прищуренные и злые.