Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 24)

— Ты Князь, — облизнувшись, промурлыкала София и вновь дерзко коснулась язычком его плоти. — Тебе решать.

Он действовал молниеносно, коварная аристократка не успела и вздохнуть, когда мужчина в один миг схватил ее под локти, приподнимая над полом и резко метнувшись в сторону, с силой прижал девушку к стене. Коленом по-хозяйски раздвинул ее сведенные ноги, толкнулся вперед, открывая себе проход, и, замерев при входе в ждущее его лоно, наклонился к ее лицу, оставляя на подрагивающей щеке влажный след от своего языка, и жарко прошипел:

— Ты права, — вонзился в нее с силой, решительно, сокрушая. — Мне решать, — выдохнул он, толкаясь в нее с новой силой. — Только мне! — и начал непрерывное, сравнимое с марафонским, движение внутри нее, резкое, жаркое, влажное скольжение.

Наращивая темп, ничуть его не снижая, а лишь ускоряясь. Удерживая ее под ягодицы обеими руками, сильнее насаживался на женское тело, вынуждая девушку отвечать на свои завоевательные толчки, губами проскальзывая по горящей коже висков, шее, впадинке между обнаженных грудей, захватывая в плен рта возбужденные соски и слегка покусывая их. Не прекращая движения, слушал ее учащенное дыхание и громкие стоны. Еще несколько резких выпадов, и он слушает собственный гортанный стон, вынужденно вырвавшийся из груди. И к собственному изумлению стремительно, бурно кончил лишь тогда, когда перед глазами непроизвольно всплыл образ новой черноволосой рабыни. Той самой, что попала под колеса его автомобиля чуть больше месяца назад.

Она оказалась не права. Он ее запомнил. Он никогда и ничего не забывал.

И, отстраняясь от Софии, думал Князь Четвертого клана, властитель и вершитель судеб, почему-то лишь о той, что несколько минут назад покинула его комнату. Ослушавшись его повеления.

На губах Кэйвано мелькнуло подобие ироничной полуулыбки, а глаза возбужденно сузились.

Да, она, определенно, его еще удивит. Он не сомневался в этом. Что-то в ней было, что-то такое, чего он не мог объяснить. Но что-то горело внутри ее зеленых глаз. Что?.. Гордость? Сила? Упрямство? Холодная сдержанность? Или же… вызов?..

Подхватывая Софию, чтобы та не упала, и слушая ее учащенное горячее дыхание, касающееся его кожи, Князь Кэйвано ухмыльнулся, сверкая глазами.

Что ж, пусть считает, что он принял ее вызов. И теперь оставалось лишь ждать, чтобы выяснить — за кем останется последнее слово.

Глава 11. Не сдаваться!

11 глава

Не сдаваться!

Оказывается, даже здесь, за гранью, судьба иногда дарует сюрпризы рабам. И о подобном сюрпризе я узнала уже на следующий день. Кто бы мог подумать, что мне, которой в пору было отчаяться и смириться с тем положением, в котором оказалась, подвернется такой невероятный шанс!? На побег. Единственный шанс из миллиона несуществующих возможностей. Представится ли подобный шанс еще раз, стоит лишь гадать, и не воспользоваться подарком судьбы сейчас означало бы смирение перед безумцем, который возомнил себя моим хозяином. А на это я пойти не могла. У меня никогда не было хозяина. И не будет!..

Меня всю трясло от одного лишь воспоминания о том, как он смотрел на меня…

Едва я вышла из комнаты Кэйвано, так противоречиво охваченная ледяным ознобом и одновременно брошенная в горячий пот, обволакивающий тело огненным кольцом, я поняла, что руки дрожат, а ноги едва меня держат, покалывая в коленях и подкашиваясь. В голове отчаянно звенело, как после звуков набата.

Не в силах дышать, ощущая невероятную усталость во всем теле, будто скованном колючей проволокой, я прислонилась к стене и закрыла глаза, приходя в себя.

А осознание того, что произошло, приходило постепенно, врываясь в мой мозг настойчивой трелью.

Он меня не наказал, не потребовал раздеться, не унизил, подобно Михаэлю, истерзав тело, покусившись на мою невинность. Он всего лишь… он повел себя… странно. Не так, как должен был поступить со мной истинный хозяин, великий князь, вызывающий страх во всех лишь упоминанием своего имени.

Разве должен он был меня просто… отпустить?!

И в тот момент у меня даже, пусть и на краткий миг, мелькнула невероятная мысль: а вдруг он лучше, справедливее и… добрее моего первого хозяина? Вдруг тот лик, который я вижу, только — маска?..

Но, охваченная негодованием к самой себе, я вдруг рассмеялась. От нелепости этого предположения.

Одного взгляда на Штефана Кэйвано достаточно, чтобы понять, что он за человек. И что он не прощает ошибок и проступков. Не рабам. Вообще никому.

Тогда почему же простил мой поступок, столь дерзкий, грубый, провоцирующий Князя отомстить мне так, как того захочет хозяин в отношении своей рабыни?! Что им двигало? Чем он руководствовался? Почему он не воспользовался своим правом, а просто… простил меня? Штефан Кэйвано — простил?! Это даже на слух звучало нелепо. Не мог он так поступить. Я не была настолько наивной, многое уже повидала в этом мире, чтобы верить в то, чего нет на самом деле. И в людях я пыталась разбираться, я видела, что они собой представляют, а потому редко в них ошибалась. В детском доме — один закон. Закон выживания. И чтобы жить, мне приходилось присматриваться, разглядывать, маскироваться, угадывать за улыбками и добренькими словами истинные лица. Я вполне овладела искусством разгадывания людской натуры, чтобы определить, кто друг, а кто враг, кто надежен, а кто опасен.

Но Князя Кэйвано я разгадать не могла. Точно знала лишь одно — его нужно остерегаться. Он опасен.

Он меня пугал уже тем, что оставался для меня тихой загадкой. Всё в этом мире казалось невероятным, безумным, совершенно алогичным. Этот мир не был моей привычной действительностью. Но в этом мире мне приходилось существовать. И в эпицентре безумного хаоса, возвышаясь над всеми, стоял он.

Я так и не привыкла к правилам и негласным (может, и гласным, но мне они не были известны) законам, которые здесь всем остальным казались нерушимой и неоспоримой истиной. И боялась того, что законом для всех был он.

Но, когда я на трясущихся ногах, с бешено колотившимся в груди сердцем, вышла из комнаты Князя, отчего-то совсем не думала о том, куда попала. Все мои мысли были направлены на него! Мой господин, хозяин, вершитель моей судьбы, Князь. Он тот, кто станет решать, что со мной будет. И он сейчас… не наказал меня… даже не за проступок, а за откровенное своеволие, нарушение воли, его приказа. Неужели за подобное можно простить? Просто отпустить, приказать убираться и не наказать за проявление упрямства? Не мне ли говорили, что Князь не прощает подобного? Так почему он допустил это сейчас? В отношении меня?

Сердце вновь отчаянно забилось в груди пойманной птичкой, и я приказала ему заткнуться и не питать иллюзий. Этот человек крушит иллюзии на корню, не давая им развития. И мои иллюзии, если я позволю им взлететь, вскоре окажутся на земле, погребенными за нелепыми и безрассудными мечтами.

Этот мир, являясь будто в насмешку чьей-то иллюзией, тем не менее не терпел проявления фантазий. На мечты у меня так же не было права, как и на что-то еще здесь. Мне приказывали, я исполняла. А если не исполняла, была наказана за неповиновение. Казалось, всё было слишком просто. Для тех, кто готов был следовать этим правилам. Для других, — не для меня.

И главной силой, которая могла сломить мое сопротивление, указать на мое истинное место в этом мире, был именно он — Князь Четвертого клана, холодный и равнодушный негодяй! Богач, циник, словно ледяное мраморное изваяние, вылепленное из презрения, жестокости и безжалостности.

Почему же ко мне он отнесся иначе, чем к остальным своим рабам? Потому что вдруг вспомнил о нашей с ним случайной встрече на улицах Праги? Решил пожалеть хрупкую девочку, заброшенную в жестокий мир дикости и грубости? Сомневаюсь, что он был бы настолько добр. Не верю в то, что он вообще знает значение этого слова. Так в чем же причина его… милости?!

Это не просто раздражало, но бесило. Я не могла понять, что от него можно ожидать!

И только потом, уже позже, когда встретилась с Лейлой, я поняла, почему Кэйвано был так благороден.

Хотя, может быть, я просто обманывала саму себя? Не правда ли, я поняла это еще там, в его комнате? Когда, стоя спиной к двери, чувствовала обжигающую сладость его тела, холод его шепота на своей коже, притягательную силу его могущества и подавления, жажду покорения, которая сквозила в каждом его взгляде, чувственном и ледяном одновременно. Как один человек может вызывать такие противоречивые эмоции?! Стыдно признаваться себе в этом, но в тот момент не только страх сковал мое тело, но и еще что-то более сильное, могущественное, возбуждающе прекрасное. Бежать от него! Или же кинуться к нему навстречу. Но я осталась стоять на месте, дрожа от ожидания, нервничая, волнуясь.

А он смотрел на меня, пробегая ленивым, медлительно скользким взглядом по моему лицу и телу, наслаждаясь моим смущением, испугом и ожиданием расплаты.

Черт побери, уже тогда я понимала, что этот человек имеет неограниченную власть! Не только над всеми своими людьми, но и надо мной — тоже. Она исходила от него потоками раскаленной лавы, ею дышало всё в нем и вокруг него. Князь не терпел пререканий и отказов. Он был законом, он был не крушимой гранитной стеной, наделенной огромнейшей властью.