Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 22)
— Как тебя зовут? — вновь спросил голос, и невысокая статная фигурка выплыла из полутьмы комнаты, выйдя на свет и остановившись в паре шагов от меня.
— Каролла, — выдохнула я, с интересом разглядывая женщину.
Ей было около сорока на вид, одета в темно-бордовое платье ниже колен. Правильные черты лица, узкие губы с полноватой верхней губой, раскосые глаза, сверкающие синим пламенем, бледное лицо, очерченные скулы и немного квадратный подбородок. Красивая, статная, даже горделивая…
— Меня зовут Лейла, — сказала женщина, наклоняя голову набок и, словно в ответ, рассматривая меня. — Но ты, наверное, знаешь это, — я кивнула она, а она подошла ближе.
Слегка приподняв подбородок, взирала на меня, сощурив глаза.
— А что ты знаешь о том, куда попала, Каролла? — спросила она меня.
— Почти ничего, — призналась я тихо.
— Так я и думала, — кивнула женщина, подходя ближе. — Мне велено рассказать тебе всё. А потом придет Вально́ и сделает тебе метку. В доме Кэйвано никто из рабов не ходит без метки, это неписаный закон, — она коснулась моих собранных на затылке черных волос, поправляя выбившиеся пряди, осмотрела лицо, поворачивая его к себе, нахмурилась, увидев шрам, заглянула в глаза. — Откуда он?
— С детства, — вмиг охрипшим голосом проговорила я, отчего-то вдруг смутившись. — А что за метка?
Вздернув брови и словно удивившись, Лейла ответила:
— Метка принадлежности. Роду Кэйвано в данном случае, — скривилась. — Она остается с рабом навсегда.
— А если меня продадут? — хрипло поинтересовалась я.
— Это вряд ли. Кэйвано никогда не продают своих рабов, — холодно отрезала она. — Никогда. Их ждет или смерть, или Колония. Иного не дано.
Я содрогнулась. Или смерть, или Колония. Перспективы не самые радужные, прямо скажем…
— Я не знаю, куда попала, — тихо проговорила я, словно желая выговориться. — Не понимаю, почему я…
— Когда ты перешла через грань, то всё изменилось для тебя…
— Что это за грань? — нетерпеливо перебила я.
— Грань, черта, граница, — перечислила женщина, — это переходная зона. Она напоминает туман, сизую дымку бирюзового цвета, отделяющую твой мир от нашего. И переступив ее, уже не возвращаются назад. Каждый, кто шагнет сюда, становится меченым, — заглянув мне в глаза, она добавила: — И ты тоже. Если вдруг убежишь, тебя найдут. На той стороне у Князей везде есть свои люди. Наивно полагать, что сможешь от них скрыться, это невозможно в принципе.
Да уж, перспективы весьма не радужные.
— Что это за Князья? — спросила я, склонив голову. — Он… тоже к ним принадлежит?
— Он? — вздернув брови, иронично переспросила Лейла. — Кто — он?
— Он… Кэйвано, — прошептала я, будто боясь произносить его имя вслух.
— Твой господин? — он не господин мне! — Он Князь Четвертого клана, один из самых могущественных Князей мира. А всего их семь. Нами правит Совет семи Князей.
Всего семь человек? Семь безумцев, которые решили, что могут управлять целым миром?!
— Эта власть, — сказала Лейла, словно угадав ход моих мыслей, — дана им по праву рождения. И никто не в силах изменить устоявшийся за века, тысячелетия порядок вещей, — голос ее сошел на злобный шепот. — И уж тем более этого не сделать обычной рабыне, — это была грубая шпилька в мой адрес, но я пропустила ее мимо ушей. — Так зародилось, что вы подчиняетесь нам. Почему кто-то рождается королем, кто-то нищим, а кому-то уготована лишь роль раба? Ты можешь это объяснить?
— Я родилась свободной, — попыталась возразить я.
— Но, перейдя грань, стала рабыней!
— Я не сама перешла эту вашу грань, — резче, чем рассчитывала, воскликнула я. — Меня похитили…
— Это не имеет значения, — коротко бросила Лейла, словно не обращая внимания на всплески негодования с моей стороны. — Теперь ты здесь и обязана подчиняться нашим законам.
— А если не подчинюсь?..
— Господин сошлет тебя в Колонию, — жестко кинула она. — И не советую тебе добиваться этого. Ты там не выживешь! — схватив меня за локоть, она велела следовать за ней. — Пошли, я дам тебе платье. Наденешь его, а потом я скажу, чем ты займешься, — заглянула мне в глаза. — Всё поняла?
Мне оставалось лишь кивнуть. Наверное, именно этого сейчас от меня ожидают.
— Следуй за мной, — коротко бросила женщина и двинулась в сторону.
Лейла провела меня через тайный проход в стене, ведущий в смежную комнату, и, остановившись у высокого шкафа, достала с верхней полки какой-то сверток. Отдав его мне в руки, отошла.
— Я уточню твои обязанности, — сказала она. — Оставайся здесь, — и стремительно двинулась к выходу.
Я долго завороженно смотрела ей вслед, а потом перевела взгляд на сверток, который она мне дала. В нем оказалось платье. Обычное, серое, довольно-таки длинное, с коротким рукавом и высоким горлом.
Не успела я переодеться, как дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась домоправительница. Отчего-то мрачная, сверкающая глазами. Поджав губы, она подошла ко мне.
— Вижу, ты оделась, — окинув меня беглым взглядом, прокомментировала она. — Почему ты солгала мне о своем имени? — поджав губы, спросила она и, не дождавшись ответа, продолжила: — Князь приказал тебе убраться в Южном крыле к приезду гостей, — глядя мне в глаза, заявила она.
— Гостей? — застыв, промолвила я.
— Осенью всегда проводится Совет Князей, — пояснила Лейла. — В этом году королей принимает наш лорд.
И почему же грудь так дрожит? Почему бьется пульс, разрывая вены?
— И когда состоится этот Совет? — сглотнув, проговорила я.
— Через две недели. Ты как раз должна будешь закончить уборку, — равнодушно отозвалась Лейла.
— Я буду работать одна? — удивилась я. — Но…
— Более того, — перебила меня Лейла, поджав губы, — Князь приказал тебе каждый день приходить к нему, чтобы докладывать о проделанной работе, — глаза мои расширились, а Лейла сухо добавила: — Голой.
Сердце задрожало, а желудок скрутило судорогой. Нет, я, наверное, ослышалась…
— Что-о?! — ошарашенно воскликнула я.
— Наверное, ты его чем-то… огорчила, — заявила женщина, — или уязвила. Он не прощает ошибок, острот и дерзостей, — я покраснела, вспомнив о своих опрометчиво брошенных словах. — Думаю, он так наказывает тебя. Радуйся, что не отдает тебя на предпочтение слугам.
— Я не буду этого делать! — отрицательно покачала я головой и стала пятиться. — Не стану!..
— Чего не будешь? — мрачнея, осведомилась женщина, кинувшись ко мне.
— Я не приду к нему голой… — дрожащими губами зашептала я. — Нет…
— Мне кажется, что спорить здесь бессмысленно, Кара…
— Меня зовут Каролла! — выкрикнула я, стараясь хотя бы в этом отстоять свое мнение.
— Нет, тебя зовут Кара. Привыкай и к этому тоже, — отрезала Лейла совершено равнодушно. — Иди за мной.
И я пошла, машинально передвигая ноги, дрожа всем телом, хрипя сердцем. А в голове стучало: нет, не пойду. Не стану. Не буду! Никогда!..
Только слова здесь не имели веса. Не мои слова. Они не значили здесь ровным счетом ничего, ни тогда, когда впервые попала к Кэйвано в дом, ни после, когда я стала что-то из себя здесь представлять. Мне ясно дали понять, причем не единожды, что я лишь выполняю приказы, не более того. Именно об этом меня и пыталась предупредить Лейла, о том, что со мной не будут считаться, моего мнения не станут спрашивать, никто не поинтересуется о моем самочувствии, никого не будет волновать, что я думаю, о чем размышляю.
Моя жизнь находится теперь в руках человека, которому плевать, что со мной станет. Которому плевать и на меня саму. И будто в подтверждение моих мыслей, экономка обернулась ко мне.
— Лорд почти не интересуется рабынями, — коротко бросила Лейла.
Она, как я полагала, направлялась в Южное крыло, где мне предстояло работать, и следила, чтобы я шла за ней. Удостоверившись, что я никуда не свернула, она продолжила:
— В его власти находится около тысячи рабов, больше только у лорда Лестера, но он Первый Князь, так и должно быть, а наш господин не знает и не считает нужным знать своих рабов в лицо, — Лейла вздернула вверх подбородок, посмотрев на меня сверху вниз. — Есть, правда, несколько девушек, которые находятся на… особом почете. Их он знает в лицо, так сказать, лично, — женщина скривилась, а я фыркнула, прикусив щеку изнутри, чтобы сдержать полустон. — Остальные же являются «невидимками».
Ясно, какого «почета» удостоены те… особенные. Согревать постель Князя по ночам, надо полагать?!
Но почему меня передернуло от одной лишь мысли об этом? Не оттого ли, что я на краткий миг, всего на сотую долю секунды представила себе, что… на месте одной из таких «наложниц» могу оказаться и я!?
Сердце пропустило удар, затем еще один, я покраснела.
— Не питай иллюзий, Кара, — резко обернувшись, задышала женщина мне в лицо, почти прижав к стене, — очевидно, ты уже заслужила подобную милость, — я сглотнула, дрожь промчалась по телу многовольтной электрической волной, вынуждая сердце стучать очень громко. — Он запомнил тебя.
И так же резко отшатнувшись от меня, Лейла равнодушно бросила: