Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 20)

— Уже двенадцать часов прошло, — сказал Максимус, подталкивая меня. — Князь требует тебя к себе.

Я приподнялась на постели, чувствуя, как горит спина и дрожат руки, и, глядя на свои ладони, вдруг тяжело вздохнула. Не поднимая на мужчину глаза, тихо, едва разлепив сухие губы, смогла выдавить:

— Князь?..

— Штефан Кэйвано, — коротко бросил Максимус. — Твой господин.

Мой господин. Как смешно это звучит. Как нелепо. Как уничтожающе и искренне… С ума сойти!

— У меня нет господина, — могу лишь выдавить я из себя, с силой выговаривая слова. Болят и губы тоже.

— Теперь есть, — грубо хватает меня за руки, приподнимая с жесткого матраса. — Пошли!

И я на шатающихся ногах иду за ним, ни о чем не спрашивая. Болит все тело, но боль уже привычная, не чужая, а оттого не такая неожиданная. В доме Михаэля меня били пусть и не так жестко, но все же били, и силу этой боли я уже успела испытать.

— Когда Князь заговорит с тобой, отвечай на все его вопросы, — заявил Максиму, подводя меня к высокой двери. — Не думаю, что тебе стоит быть своевольной и упрямой с ним, он этого не терпит, — открывая дверь, он резко повернулся ко мне и впился в меня взглядом, прожигая им. — И не вздумай сама задавать вопросы!

У меня хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть, и, когда Максимус, открыв дверь, впустил меня внутрь помещения, которое оказалось библиотекой, неспешно, едва передвигая ноги, я сделала шаг вперед.

Дверь позади меня, тихо и зловеще скрипнув, захлопнулась.

И я осталась наедине с моим персональным демоном.

Он сидел в высоком кресле за письменным столом в самом углу и, затягиваясь сигаретой, казалось, не смотрел на меня, поглощенный своими размышлениями. Волевой, статный, равнодушный, бесчувственный негодяй! Красивый, как Бог, и безжалостный, как сам дьявол.

Я исподлобья наблюдала за ним, вжимая плечи и стискивая подол платья дрожащими потными руками.

Сердце билось, как сумасшедшее, разъедая своим биением мои напряженные нервы. В висках стучало и шумело, а в горле вырос острый ком невысказанных вопросов, которые мне нельзя было задавать.

Демон молчал, уставившись в потолок и словно не обращая на меня внимания. Но я чувствовала, что его равнодушный вид напускной, лживый, всего лишь фальшивка. Он следит за мной, выжидает, наблюдает. Как я смотрю на него, так и он присматривается ко мне. Будто ищет мои слабые стороны, прощупывает их, ждет. Когда я ошибусь.

Но я молчала. Это молчание сводило с ума, словно разрывая на части меня и мое сердце. Руки тряслись, я сильнее сжала их в кулаки, сглотнула комок боли, застрявший в горле, и уставилась в пол.

— Подойди.

Этот голос вынудил меня вздрогнуть, задрожать вновь. Не грубый, но жесткий приказ.

На ватных ногах я двинулась к мужчине и, остановившись в паре шагов от него, подняла на него глаза.

Затягиваясь сигаретой, выпуская изо рта колечки серого дыма, смотрит на меня в упор, прищурившись и иронично скривившись. Словно играет со мной, как тигр играется с пойманной добычей, желая посмотреть на то, как она будет мучиться в его звериных объятьях, ставших бы для него последними.

— Ты Каролла? — медленно протянул Князь, откинув голову и наблюдая за мной с интересом во взгляде.

— Да, меня зовут Каролла, — и как только мне удалось заставить голос не дрожать?!

— Хм, — усмехнувшись, выдал он и, окинув меня беглым насмешливым взглядом, издеваясь, заявил: — Здесь тебя будут звать… ммм… Кара. Здесь это означает «бесправная», — пояснил он, хмыкнув. — Откуда ты?

— Из Праги, — сухо пробормотала я, стискивая зубы. Словно бы ты не знаешь!

— Сколько тебе лет? — продолжал мучитель.

— Двадцать четыре.

Его брови подскочили вверх, хотя глаза не выдали удивлении, оставаясь такими же ледяными.

— Откуда этот шрам? — спросил он, равнодушно наклонив голову.

Я стиснула зубы, не желая отвечать.

— Ты меня не слышала? — от его тяжелого голоса меня бросило в дрожь. — Я не повторяя дважды.

— Подарок из прошлого, — глухо проронила я, опустив голову ниже. Спрятаться от него, от всего, что меня теперь окружает. Забыться, заснуть и… никогда, никогда не знать всего того, чем стала свидетельницей!

Мой мучитель промолчал, продолжая меня осматривать. Я не видела его взгляда, но чувствовала его пылающей кожей.

— Кто был твоим прежним хозяином? — спросил он наконец.

Я подобралась, слушая, как грохочет в груди сердце.

— Михаэль… Я не знаю его фамилии, — запнувшись, выдавила я.

— А кто я такой, знаешь? — сощурившись, спросил он и уставился на меня.

Нет. Я знаю лишь, что ты демон, что ты дьявол! И что ты не помнишь, совсем не помнишь меня!..

— Только то, что вы… Князь и…

— Стоп! — резко перебил он меня, пронзая меня острым взглядом. — На этом и остановимся. Ничего более тебе знать и не нужно, — голос вдруг изменился, став жестким. — Я Князь, я повелитель, я — твой господин, — он дошел до зловещего шепота, уничтожая меня холодом глаз. — Любое мое желание является законом для тебя. Ясно? — я промолчала, и он прикрикнул: — Ясно?!

— Да! — резко вскинув голову и оказавшись под обстрелом презрения, плескавшегося в его зрачках, я вновь потупилась и тихо повторила: — Да, ясно.

— Как долго ты жила у Михаэля? — спросил он, отбрасывая сигарету в сторону.

— Почти месяц.

— А до него?

Я гордо вздернула подбородок, глядя сквозь него, будто боясь встретиться с ним взглядом.

— Я была свободной, — заявила я, поджав губы. И получу свою свободу назад, чего бы мне это не стоило!

Ему не понравился тон моего голоса, губы его сжались, брови дернулись, сойдясь на переносице. Встав с кресла, он резко навис над столом, вглядываясь в мое бледное лицо.

— Ключевое слово здесь «была»! — резко выдохнул он. — Больше ты не свободна. Ты рабыня. Моя.

Почему-то именно это последнее слово — моя, подействовало на меня возбуждающе. Огонь раскаленной лавой промчался вверх, проникая в кровь, желудок скрутило узлом, а ладони вспотели сильнее.

— Он успел поставить на тебе свою метку? — жестко спросил Князь.

— Метку?.. — я отшатнулась.

— По всей видимости, нет, — сухо откомментировал мужчина и стремительно двинулся ко мне.

Я не успела ни вздохнуть, ни тем более, возразить, а он резко схватил меня за руку, повернув на сто восемьдесят градусов застывшее, будто одеревеневшее тело, и дернул платье вниз, обнажая плечи и спину. Я едва слышно вскрикнула, дернулась, подавшись вперед, пытаясь высвободиться из его захвата, но Князь удержал меня на месте, грубо стиснув кожу пальцами.

Еще мгновение, и я ощутила прикосновение его горячих пальцев к своей коже. Погладил, грубо, жестко, но не причиняя боли, наклонился к моему уху и, обдавая холодным шепотом, произнес:

— Ты только моя, Кара, — язвительно хмыкнул, отстраняясь. — Никаких меток.

Я молчала, трясущимися руками поправляя платье, обнажившее тело.

— Но скоро появится, — добавил он, отойдя от меня и вновь схватив сигарету, затянулся.

Я дрожала, словно в лихорадке, охваченная огнем и арктическим холодом одновременно. Какое предательское противоречивое чувство! Ноги подкашивались.

Я осмелилась повернуться к мужчине лицом и дрожащими губами произнести:

— Что со мной теперь будет?..

Он окинул меня быстрым колким взглядом. Усмехнулся, скривившись, но глаза оставались пустыми.

— Что будет? Хм… — его взгляд, клеймя и обнажая, пробежался по моей фигурке.

Я сцепила руки на груди в стремлении крепче запахнуть съехавшее набок платье, чувствуя собственную незащищенность. А мой личный монстр насмешливо выговорил:

— Для постели ты не годишься, не люблю слабовольных брюнеток, — он выпустил изо рта колечко сизого дыма, окинув меня презрительно-насмешливым взглядом. — Но я могу передумать, — сказал мужчина, сощурившись. — Если ты удивишь меня.

Ни за что! Я сглотнула и невольно отступила.