Екатерина Владимирова – За гранью снов (СИ) (страница 11)

Меня всю трясло и колотило, щека горела огнем от удара, а на языке застыли капельки выступившей на губе крови, но я промолчала, ничего ему не ответив. Хотя хотелось кричать, вопить от досады, брыкаться и визжать. Но это не имело никакого смысла, пока я была здесь. Здесь останутся слепыми к твоей боли, глухими к твоим крикам и слезам, и даже твоей смерти могут не заметить.

И сбежать отсюда было невозможно.

Но это не значило, что мне стоит хотя бы попытаться.

Завязанные глаза дезориентировали меня, и когда машина тронулась с места, я, невольно подавшись назад и откинувшись на сиденье, напряженно втянула плечи. Вздохнула, облизнув пересохшие губы, и сглотнула.

Когда же это закончится? Когда закончится!?

Вырываться бесполезно, попытки вряд ли увенчаются успехом, и, стараясь успокоиться, я стала вспоминать всё хорошее, что было в моей жизни. Как шел дождь, и, как я, прячась от него под зонтом, спешила вдоль аллеи быстрыми шажками. Как светило солнце, пробиваясь лучиками сквозь серые тучи. Как ветер развевал мои волосы, не собранные в косичку или хвост, застилая глаза и вынуждая меня отбрасывать черные пряди назад. Как радовалась, когда узнала, что меня зачислили в штат сотрудников городской поликлиники. Или как улыбался мне парень у станции метро. Да, да, он смотрел именно на меня. И его улыбка была очень искренней, широкой и лучистой. У него было светлые волосы и серые глаза, и он казался мне милым. Я даже подумала тогда, что могла бы с ним познакомиться, он жил на соседней со мной улице. Но не вышло…

Грустно вздохнув, я поняла, что глаза предательски защипало от слез, и, зажмурившись, заставила себя сдержать эмоциональный порыв. Нельзя сдаваться. Нельзя, запрещено!

Но неужели ничего подобного больше не повторится? Что меня ждет? Жалкое существование рабыни, безвольной и пугливой марионетки, которую за веревочки будет дергать хозяин!? Или… смерть от руки властителя?!

Стиснув зубы, я тяжело вдохнула.

Никогда этого не будет. Не позволю, не сломаюсь, не уступлю. Найду выход, найду путь к свободе.

Если бы я тогда знала, что моя свобода была ограничена намного раньше, чем я поняла, что ее потеряла.

Но, сидя в машине, я не думала о предопределенности судьбы, не верила в рок или предрешение, я верила лишь в себя. И всё внутри меня кричало, вырываясь наружу, что нужно бежать. Из этого жуткого, жестокого места. Бежать, пока у меня есть силы, пока меня не сломали, не превратили в жалкое подобие самой себя, сделав рабой.

И рано или поздно, завтра, через неделю, через месяц… Пока буду дышать, я не оставлю идеи о побеге!

Эти мысли не покидали меня, пока мы не прибыли на место, и автомобиль, зашуршав шинами, не остановился.

Я напряженно приподнялась, заерзала на сиденье. Сердце заколотилось бешено и громко.

Путь продолжался более часа, насколько я могла судить. Ориентация в пространстве растворилась во мне, и я уже с трудом осознавала, где нахожусь. И я не исключала возможности, что мы провели в дороге гораздо больше времени.

Не успела я и вопроса задать, как меня окликнули.

— Выходи, — грубо бросил мне водитель. — Тебя сейчас заберут.

Я даже не пошевелилась, а, когда услышала, как открылась дверца машины, попятилась, беспомощно поворачивая головой в разные стороны. Дыхание участилось, превратившись в надрывные всхлипывания.

— Всё в порядке, — послышался над моим ухом приятный женский голос, — я о ней позабочусь.

— Живее, — сухо рыкнул мужчина.

— Подождешь! — огрызнулась в ответ женщина. — Иначе будешь разговаривать с Михаэлем сам.

Водитель смиренно промолчал, и я поняла, что имя хозяина подействовало на него, как угроза. Но его недовольство и возмущение я почувствовала кожей. Наверное, будь его воля, он бы вышвырнул меня из машины, не раздумывая.

— Тише, — обратилась женщина ко мне, потянувшись к повязке, закрывающей глаза. — Как тебя зовут?

Не в силах ответить в голос, я прошептала:

— Каролла.

— Сейчас я сниму повязку, — пообещала девушка, и через несколько томительных мгновений повязка спала с моего лица, и я, зажмурившись, уставилась на девушку, которая тут же помогла мне выйти из машины.

Довольно-таки милая, можно даже сказать, красивая. Раскосые глаза цвета топленого шоколада, темные волосы, касающиеся плеч, волевой подбородок и прямой, вздернутый носик. Одета просто, в легкое белое платье без рукавов, несмотря на осень, в туфельках на тонкой подошве.

— Пойдем со мной, — сказала девушка и резко потянула меня за руку, призывая следовать за собой. — Хозяин приказал проводить тебя к нему в большую залу.

Она так резко дернула меня за руку, что я, пошатнувшись, едва не упала.

— Осторожнее, — сухо и безэмоционально проронила незнакомка, не выпуская моей руки из своего захвата.

Продолжая молчать, я огляделась. Передо мной расстилалась подъездная дорога и аллея, усыпанная кустарниками и клумбами с поздними осенними цветами, а впереди возвышался небольшой, хотя и двухэтажный, дом. Кирпичный, с узкими вытянутыми в высоту окнами и черепичной крышей. Казался он совершенно нелюдимым, серым, холодным и пустым, каким-то бесчувственным.

Я поежилась, передернув плечами. Стало как-то неуютно и гадко на душе, сердце затрепетало. Резкий порыв ветра, взметнув вверх опавшие листья, захватил и меня врасплох и вызвав волну мурашек на коже.

Я обхватила себя руками, почувствовав, что мне стало нестерпимо холодно, и обернулась. Как раз в тот момент, когда незнакомка сильно дернула меня за руку, вынуждая обратить на нее внимание.

— Когда войдешь в зал, — сказала девушка, продолжая с силой удерживать меня за руку и потягивать за собой, — молчи. Не начинай говорить, пока хозяин тебя не спросит или не велит говорить. Ясно?

Я, словно зачарованная, кивнула, хотя осознавала, что не поняла и слова из тех, что она сказала.

Замедлив ход и оглянувшись, едва сдержала вздох разочарования.

Дом со всех сторон был огражден высоким черным забором и кованными из железа воротами, плотно прикрытыми. Не удивлюсь, если он еще и охраняется специальными людьми. Как Рынок.

— Сбежать отсюда невозможно, — услышала я голос рядом с собой, совершенно равнодушный и пустой. — Помимо ограждения и ворот, кстати, с зафиксированными на них датчиками передвижения, территория полностью охраняется, — будто прочитав мои мысли, добавила девушка.

Я сглотнула и посмотрела на нее. Острый взгляд врезался в меня кончиками стрел.

— Даже не думай о побеге, — сурово предупредила меня она. — Если выйдешь за пределы дома, окажешься ничьей и попадешь в Колонию. Худшего положения дел представить сложно. Особенно для такой, как ты.

Я вновь промолчала, тяжело вздохнув. Почему они все говорят «такой, как я»? Что во мне особенного? Рост, хрупкость фигуры, ранимость?.. А девушка, сильно дернув меня на себя, велела войти в дом.

Проводив подъездную дорогу беспомощным взглядом, я двинулась за незнакомкой и оказалась в слабо освещенном длинном коридоре. Холодок, змейкой скользнув вдоль позвоночника, затрепетал в коленях, вынудив их подогнуться. Какое мрачное место…

— Что со мной сделают? — слабо выдохнула я, задрожав.

Девушка пожала плечами, продолжая идти вперед.

— Это решает хозяин, а не я, — коротко бросила она, сжимая мою руку.

Перед тем как отправить меня к человеку, меня купившему, Вальтер приказал мне переодеться в белое платье, легкое, почти невесомое, которое теперь, казалось, так сильно сдавливало грудь, что было трудно дышать. Или это давит на грудь неизбежность?..

В висках застучало сильнее и яростнее, едва мы остановились около большой двери, ведущей, видимо, в зал. Сердце скованно замолчало, а потом понеслось вскачь, отбивая ритм частыми, тяжелыми ударами.

— Держись рядом со мной, — посмотрев на меня, заявила девушка, — пока хозяин не скажет тебе подойти. Поняла?

Я зачарованно кивнула, невидящими глазами глядя перед собой. Тело задрожало, ладони вспотели, а ноги стали ватными. Я сглотнула и невольно отступила. Служанка, бросив на меня предупреждающий взгляд, вынудила остановиться. И я, задрожав сильнее, повиновалась, ощущая, как сильно бьется сердце.

Что меня там ждет, за этой дверью? Хозяин, повелитель, властелин, мой господин… Чудовище, монстр!..

Все мое существо воспротивилось, взбунтовалось, завопило, умоляя отпустить его, дать ему свободу. А служанка тем временем, не раздумывая более ни минуты, взялась за ручку двери и толкнула ту от себя.

— Пошли, — бросила она мне и ступила в зал.

В висках моих забился пульс, почти сводя с ума, ладони невольно сжались в кулаки, больно впились в кожу ногти. И я сделала неуверенный шаг вперед, желая проснуться от этого кошмара.

Большой зал, находившийся в полутьме от потушенных ламп, превратился в большое серое пятно, склеенное и грязное, разбитое и потрепанное. А в центре этого хаоса мыслей, чувств и эмоций… Мой кошмар обрел лицо.

— Мой господин, — проговорила служанка, поклонившись. — Я привела новенькую…

И мой кошмар обрел голос. Жесткий, грубый, безразличный.

Меня обдало жаром, затем холодом. Колени подкосились, и только твердый захват девушки заставил меня устоять на ногах и, устремив взгляд в центр комнаты, смотреть на того, кто там находился.

— Подойди сюда, Стелла, — перебил ее мужчина, восседавший на диване у камина. — Подойди.