Екатерина Верхова – Город Бегемотов (страница 45)

— Нет, это я передавать не буду, — спокойно ответил Ракх коту.

— Что этот вонючий тапочек говорит? — вскинулась ведьма, резко обернувшись.

— Что он не вонючий тапочек, — с легкой улыбкой ответил оборотень. Он уже привык, что Альвина крайне болезненно реагирует на этого кота. Даже подозревал, что наверняка за этим стоит какая-то своя история. Но спрашивать не хотел, так как искренне считал, что чем меньше знаешь, тем дольше воешь на Луну. Иными словами — никто не позарится на твой хвост, кишки и лапы.

— У Алины опять знак принадлежности проявился, — буркнула ведьма. Она была рада, что после того, как Ракх услышал подробности истории, старался поддержать. При этом Альвина понимала, что наверняка это все не за ее красивые глазки, что оборотень преследует какие-то свои цели, но отказаться от поддержки не могла.

— Опять? — глухо поинтересовался оборотень.

— Да, Дэм наложил на нее, чтобы следить удобно было. Потом знак пропал, а теперь снова на плече. Я б не заметила, если б он не подпалил край футболки.

— Не слышал о таком, — задумчиво произнес Ракх. — С этими вашими ведьмовскими метками сам Араатан лапу сломит.

— То не ведьмовскими, — заметила Альвина, подходя к другому стеллажу и извлекая небольшие мешочки из сундучков. — То именно их, воинские, они так своих женщин метят.

— А Дэм с Алиной что, того?

— Да нет, говорю же, он просто хотел за девочкой приглядывать, — повторила ведьма. Она уже шла к третьему стеллажу, где начала перебирать разложенные амулеты. Ей хотелось, чтобы все было готово к ритуалу — если, конечно, в нем возникнет необходимость. Лучше подготовиться заранее, чем после носиться со всеми ингредиентами сломя голову.

— Ну все эти метки… Ну не знаю, как-то это не цивильно. Да, у оборотней тоже есть ритуалы привязок, но чтобы именно… кхм… печать ставить? Ну не знаю.

Кот одобрительно мяукнул. За последние пару дней они с Ракхом уже успели подружиться. Бегемот был несказанно рад тому, что теперь все его мяуканья не упирались в стену непонимания, а находили отклик и даже перевод.

— Интересно, — Альвина встала посреди зала как вкопанная, — как там у них?..

Колокола в голове били набат. Висок отчаянно болел и чесался. Дотронувшись до него рукой, я нащупала тонкую засохшую корочку крови — сделалось дурно. Кажется, я ненавижу вид и запах крови…

Оглянувшись, я поняла, что мало что изменилось за время моей отключки. По коридору так же шастали ищейки, а одинокий паук переместился с правого верхнего угла в левый. Паука я назвала Генрихом — мне показалось, что если дать ему имя, то он перестанет действовать так пугающе, а его мохнатые толстые лапы больше не будут нервировать.

Но почему я потеряла сознание? Наверняка что-то было подмешано в еду, а именно в мясо. Еду принесла Лерия, а, следовательно, моя потеря сознания на ее совести. И я могла бы это понять, если бы на момент того, как я пришла в себя, оказалась бы на каком-нибудь жертвенном столе с кишками в одной руке и с сердцем в другой. Ан нет, я осталась на том же самом месте. Думай, Лина, думай… Что пыталась донести Лерия?! То, что кушать на ночь — вредно? Или… она попытается усыпить собственного отца? Но… Ешкин-кошкин! Это же очень рискованно! А что, если не сработает? А ведь есть еще тамми? Глупое решение! Я бы даже сказала — глупейшее. Вряд ли взрослая нефилимка пошла бы на такой отчаянный шаг. Может, я не в том русле рассуждаю?

Я съела кусок мяса, а следом отрубилась. Может, это намек на то, что мне надо быть готовой к тому моменту, как подадут горячее? Но что тогда символизируют овощи и вареный картофель? Пробовать желания нет никакого — голова и без того болит нещадно, но… что только не сделаешь ради побега.

Когда ты пребываешь в заключении, время тянется до невозможности долго. Ты успеваешь продумать сотню ничего не значащих мыслей, зацепиться за огромные валуны рассуждений и опомнишься только тогда, когда начнешь размышлять о тараканах. Ведь это, по сути, очень древние существа. Они блуждали по миру, в поисках лучшей жизни, лучшего ареала обитания. Вели за собой потомство, наверняка надеясь, что вот — именно тут их примут такими, какие они есть. Но на них всегда охотилась великая инквизиция «Тряпки и дихлофоса», а особо ретивые борцы с их видом использовали злейшее оружие, от которого пали самые стойкие из представителей Blattodea — священный тапок. Не раз, не два и не три, собратьям приходилось отлеплять от резиновой подошвы очередного павшего, устраивать пышные проводы, слагать легенды о его мужестве и продумывать план по отмщению. Но каждый раз история повторялась вновь и вновь, и снова приходилось собирать кишки собрата с кафеля, искать усики меж ребрышек подошвы, находить лапки под табуреткой…

От размышлений отвлек знакомый стук каблуков об камень. Лерия всегда появлялась эффектно — в этот раз на ней было платье, переливающееся всеми цветами радуги. Камни, прицепленные к нему, производили впечатление породистых оригиналов, но не стекляшек. Волосы девушки, как всегда, были распущены и окутывали фигуру раскинутыми ореолом белоснежных волос. В руках она несла сверток, перетянутый бечевкой.

— Открывайте, — буркнула она, подбородком кивнув в мою сторону. Уже знакомая ищейка махнула крючковатыми пальцами и Лерия уверенно направилась в мою сторону.

— На, переоденься, — тихо произнесла она, протягивая сверток. Прутья расступились, пропуская предмет. — Все же ужин, как-никак.

— И тебе доброго вечера, — криво улыбнулась я. Пожалуй, когда чего-то ждешь — время действительно тянется бесконечно долго, но когда это что-то наступает, то не успеваешь даже взять себя в руки.

Размотав веревку, я раскрыла сверток. У меня в руках оказалось длинное серое платье, с крохотными узкими блестящими полосками. Платье по расцветке чем-то напоминало мрамор. На внутренней стороне подкладки я приметила несколько нарисованный от руки рун. Следовательно, Лерия все же понимает, что сбегать в удобных брюках удобнее, но платье принесла из какого-то расчета. Осталось только выяснить из какого… Да и с ее планом окончательно определиться.

— Спасибо, оно очень красивое, — аккуратно улыбнулась я.

— Да, — протянула нефилимка, задумавшись. — Мне показалось, что сочетание… черного и мраморного отлично подойдет для того, чтобы остаться принятой в замке Мередела.

Я замерла — ведь фраза сама по себе казалась нелогичной, но при этом с каким-то намеком. Мраморного и черного? Черного? Но ведь в этом предмете туалета ровным счетом ничего черного. Но… все окна в замке, как и проход за его пределы из черного стекла, следовательно… Знаки на этом платье помогут мне пройти сквозь. Возможно, Лерии как-то удалось взаимодействовать зелье и руны.

— Оно очень красивое, — повторила я с улыбкой. — Просто замечательное.

Я пока еще смутно понимала план нефилимки, но постепенно призрачная возможность побега приобретала более явные очертания.

— Переодевайся, — скомандовала Лерия.

— Ааа? — я посмотрела в сторону ищеек, замеревших у стен.

— Этим все равно, — уверенно ответила Лерия. — Они абсолютно бесполые существа, размножаются почкованием, а до людей им столько же дела, как северным медведям на птиц колибри.

— А ты неплохо осведомлена о земных животных, — прокряхтела я, стягивая с себя жилет.

— Посидишь в этом замечательном замке столько времени, научишься решать химические уравнения, с первых строчек узнавать поэтов, декламировать Гете в стихах — отец почему-то раньше очень любил монологи Мефистофеля… В общем, о вашем мире я знаю более, чем достаточно.

Платье оказалось длинным, сразу же скрыло мягкую обувь, больше похожую на тапочки. Очень удобно — ноги и в тепле, и в удобстве, но при этом со стороны выглядишь почти как леди. Думать о том, что творилось с моим лицом или на голове — совершенно не хотелось. Подозреваю, что выглядела я как чучелко.

Как только я была готова, прутья разъехались сами собой. Вперед выступила одна из ищеек, сопровождавшая нас прямиком до зала. После она замерла в проходе, исполняя роль статуи. Мы с Лерией вошли в вытянутую комнату с длинным столом, заставленных с одной стороны различными блюдами. Во главе стола уже сидел Хар Дарсан с бокалом в одной руке и с узким кинжалом — в другой.

— Доброго вечера, отец, — поприветствовала его Лерия и уверенно направилась к своему месту — по правую сторону от демона страхов и кошмаров.

— Доброго, — гулко ответил он, не отвлекаясь от разглядывания кинжала. — Тебе, Алина, тоже доброго. Не стесняйся, проходи и присаживайся. Наверняка жесткая лежанка и унылые серые стены тебе порядком опротивели. Но что поделать, вынужденные меры…

— Генрих скрасил мой досуг, — ответила я, стараясь улыбнуться. Пожалуй, юмор единственное, что уберегало меня от страха перед Харом Дарсаном.

— Генрих? — переспросил он, отвлекаясь от кинжала.

— Огромный мохнатый паук, — легко ответила я, присаживаясь на стул подле Лерии.

— Вот как, — одними уголками губ улыбнулся Дарсан. — Но вообще, его зовут Филипп.

— Вот как, — невольно пародируя ответила я, — надеюсь, он не в обиде, что я обращалась к нему иначе. Просто, к моему великому сожалению, на нем не было бейджа с именем.

— Обязательно подпишем каждого паука в замке, — серьезно кивнул Дарсан. — Негоже оскорблять чувства восьминогих…