Екатерина Ведерникова – A&B. История двоих. Том 1 (страница 16)
– На первый раз школа закроет глаза на твой проступок. Мы понимаем сложное положение твоей семьи, Хикари, и не станем истребовать компенсации ущерба. Семья Милы тоже не станет выдвигать обвинений, если ты извинишься перед ней, так как, каким-то чудом, она сама серьёзно не пострадала. Но если это повторится….
Дальше следовало долгое перечисление, что же с ней могут сделать: выгнать из школы, потребовать компенсацию, как морального и физического ущерба, так и имущественного, могут занести в личное дело пометку о социально опасном элементе, что повлияет на её будущее, и прочее, прочее, прочее….
– Можно мне забрать рисунок? – спросила Хикари, когда её перестали отчитывать.
– Если Мила даст разрешение забрать её рисунок, тогда да.
– Но это не её рисунок! Он мой! – крикнула Хикари, захлёбываясь слезами, а после резко прыгнула к директору, выхватила рисунок и стремглав выбежала из кабинета. Никто из учителей схватить её не смог. Она, словно кошка, ловко отпрыгнула от всех.
– Монстр! Злюка! – кричали другие ученики ей в спину, пока она неслась по коридорам школы на выход. В тот момент она их не замечала. Лишь бы выйти из этой проклятой школы.
Выбежав на улицу, она направилась туда, откуда мама Себастьяна забирала её со школы на машине – в небольшой заезд на парковку, где сейчас, в середине учебного дня, безлюдно. Прижав уже сильно помятый рисунок к груди, она заплакала, дав волю эмоциям. Ей было очень обидно, что рисунок пострадал, но куда обиднее было то, что ей никто не поверил. Мила и её компания – непогрешимые ангелы в глазах окружающих. Ангелы, что явно не прекратят издевательства, а наоборот станут куда более жестокими после этого. И к ним присоединятся другие ученики. Травить её будет каждый, кому не лень.
Внезапно завибрировал телефон в кармане. Она достала его и посмотрела на экран. «Мамочка» – высветилось на нём.
– Да, мам, – всхлипывая, сказала Хикари в трубку.
– Хикари! – раздался раздражённый мамин голос. – Ты что натворила?! Я тебе что говорила?!
– Мам, – всхлипывая продолжила Хикари, еле сдерживая рыдания. – Они первые начали… Они обзывались, вещи мои прятали и… рисунок мой хотели украсть! Я не виновата….
– Ещё как виновата, Хикари! Мне уже всё рассказал ваш директор! Завтра же извинишься перед Милой и Лео! Прилюдно! Поняла меня?!
– Не буду! Они сами виноваты!
– Ты извинишься, Хикари! Кто бы там ни был виноват!
– Нет! Это несправедливо! Они меня задирали, а не я их, и получили по заслугам!
– Хикари, жизнь вообще не справедлива, – сказала мама тихим надтреснутым голосом. – Или ты думала, что для тебя будет исключение? И к тебе персонально все всегда будут относиться справедливо? Так вот нет! У их семьи, Хикари, огромные капиталы и влияние. Нам повезло ещё, что они решили не раздувать из этого скандал. Но если ты не извинишься, это закончится плохо. У нас нет денег, чтобы оплатить этой девчонке лечение и моральную компенсацию. Хочешь – не хочешь, справедливо это или нет, ты завтра извинишься и отдашь этот рисунок, скажешь, что сильно сожалеешь, и что этого больше не повторится. Ты поняла меня?
– Угу.
– Вот и славно. Сейчас едь домой, тебя скоро заберёт мама Себастьяна.
На этом разговор закончился. Сколько пришлось ждать маму Себастьяна, Хикари не знала. Для неё время пролетело быстро и вот она уже сидит в машине и думает о завтрашнем дне.
Это события прошедшего дня. Сегодня они в прошлом, а это ненавистное завтра наступило. Сегодня её будут травить всей школой. Сегодня она будет извиняться перед Милой. И сегодня отдаст дорогой сердцу рисунок.
Нехотя, она поднялась с постели. Ноющий синяк напомнил о себе ещё раз. Сегодня, поняла она, надолго её эта боль не оставит.
15. Первый снег
Сильнее всего ранило не публичное унижение, не то что её заставили извиниться перед Милой, и даже не то что на обеде её встретила компания Милы и наставила целую кучу новых синяков. Труднее всего было пережить потерю рисунка. Захлёбываясь слезами, она отдала то, над чем так долго трудилась, то, во что вложила душу.
Никто не подумал за неё вступиться, вернуть ей рисунок. Даже мама, поддержки от которой она так ждала, не стала её защищать. Никто не помог ей. Не появилось защитника, как в сказках, что спасёт принцессу. Все либо молча смотрят на издевательства, либо в них участвуют. Даже учителя предпочитают закрывать глаза, а не отчитывать избалованных детей богатых родителей. От этого становилось тошно. Будто весь её мир рухнул – мир прекрасный и справедливый, где общество не стерпит публичных издевательств. Но, оказалось, обществу плевать. Все просто стоят и смотрят. Да хоть убивай, вокруг соберётся толпа тупоголовых овец, которая будет молча смотреть и радоваться, что они не на её месте. Ей почему-то казалось раньше, что люди добрее, справедливее и честнее. Но это не так. Люди отвратительны. И мир, в котором она живёт – тоже.
Ещё один мерзкий школьный день позади. Осталось дождаться маму Себастьяна и поехать домой. И впереди два выходных – короткая передышка перед возвращением обратно в ад. Знакомый автомобиль выехал из-за угла и остановился рядом. Мама Себастьяна вышла, хлопнув дверью, и неторопливо подошла к ней. На ней было накинуто, но не застёгнуто, бежевое зимнее пальто, а белоснежные волосы заплетены в тугой хвост.
– Ты торопишься домой? – спросила она, подойдя к Хикари.
– Да нет, – сказала Хикари, пожав плечами и грустно уставившись в асфальт.
– Тогда не против немного постоять? Весь день за рулём. Хоть немного разомнусь, – сказала она и потянулась.
Школа располагается на возвышенности. Не так высоко, как дом Себастьяна, однако вид отсюда тоже неплохой. Они стояли неподалёку бетонного ограждения перед резким склоном. Внизу раскинулся посёлок с элитной недвижимостью и голый лес, готовый к зимовке. Живописное и спокойное место. Облачко пара вырывалось при выдохе, напоминая, что наступил декабрь. Пасмурное светло-серое небо нависало над землёй, а шныряющие по нему стайки ворон нагоняли странную тоску. Мама Себастьяна опёрлась на ограждение, шумно выдохнув, и устремила взгляд в небо.
– Наверно, сегодня пойдёт снег, – сказала мама, смотря в небо. – Вон какие тучи висят. Красиво будет….
– А Себастьяна сегодня опять не будет? – тихо спросила Хикари.
– Да. Он сегодня доводит до истерики своими вопросами другого профессора, – ответила мама, не отрывая взгляда от неба.
В тот день, когда Хикари лишилась рисунка, Себастьян уехал за ответами на свои вопросы. Смириться с мыслью, что ответов реально не существует, он не мог, потому попросил маму найти ему учителей по психологии и другим наукам, что хотя бы в теории могли дать ответы на его вопросы. Так как везти каждого потенциального учителя в их особняк слишком трудозатратно, было решено увезти Себастьяна в крупный город и там искать учителя. С тех пор дома он не появлялся.
– А когда он вернётся?
– Когда найдёт учителя, – сказала она и на секунду перевела взгляд на Хикари. – Но… Я могу сказать, что ты хочешь его увидеть, и, думаю, он тут же вернётся домой.
– Не вернётся… – задумчиво сказала Хикари, но потом одумалась. – В смысле не хочу я его видеть! Больно он нужен!
– А судя по твоей реакции, всё-таки хочешь, – почти по-детски подтрунивала над ней мама.
– Нет! Нет! И ещё раз нет! Не вздумайте ему это взболтнуть!
В ответ мама Себастьяна лишь прыснула. Хикари обиженно надулась.
– Ладно, пошли в машину. А то холодно…. Постой, что это у тебя тут? Грязь какая-то прилипла?
Она указывала на рюкзак Хикари, висящий за спиной. Хикари обернулась, чтобы посмотреть на эту «грязь».
– Нет. Это чей-то плевок, – ответила Хикари.
– Гадость какая. Повернись, – сказала мама Себастьяна, доставая из сумки влажные салфетки. – Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь рассказать мне. Мы попробуем решить их вместе, – сказала она, оттирая плевок.
– Нет. Мама запретила вам рассказывать.
– Ясно, – грустно сказала мама Себастьяна. – Ну вот, теперь чисто.
Дом встретил их привычной тишиной. Стоило ей зайти в свою комнату, как Хикари почувствовала себя самым одиноким, самым брошенным созданием на всём белом свете. Если на людях ещё получалось как-то сдерживаться, то стоило остаться одной, эмоции потекли рекой.
– Рису-у-унок… – протянула она и села на пол, уткнувшись лицом в колени.
Слишком тяжёлая потеря. И вроде вот новый альбом лежит – рисуй-не хочу. Но сколько бы раз она ни пыталась, ничего нового не получалось. Она будто застряла на том рисунке, и пока не закончит его, ничего нового нарисовать не выйдет.
Вдруг вся грусть испарилась. Вместо этого её захлестнула злоба. Она зарычала, словно дикий зверь, кинулась бить подушку, потом колотить кулаком о пол до боли и крови. А потом нахлынуло удушливое чувство полной безнадёжности. Она, словно пленница, которую пытают каждый будний день. Нет спасения, нет утешения. Пытка будет продолжаться, никто не придёт её вызволять. Обратно лицо в колени. Слёзы ручьём.
Сквозь рыдания она не услышала, как мама Себастьяна сказала, что уедет на несколько часов. И не заметила, как эти несколько часов пролетели, её сморил сон, и наступила глубокая ночь.
– Чего ревём? – раздалось рядом и резко разбудило её, всё ещё уткнувшуюся в колени на полу.
– Себастьян! – она аж подскочила. Он сидел рядом с ней. Так близко, что их плечи касались друг друга.