Екатерина Ведерникова – A&B. История двоих. Том 1 (страница 11)
Разбежавшись, она прыгнула вперёд. Он увидел, как её ноги отрываются от земли, искреннюю широкую улыбку, сверкающие широко раскрытые глаза, будто насмехающиеся над самой смертью. На всю жизнь эта картинка отпечаталась у него в голове. Что произошло с ним в тот миг, он не знает. По телу будто пробежал электрический разряд. Никогда он не чувствовал ничего подобного. Ноги и руки стали двигаться сами по себе без его команды. Быстрым рывком он подбежал к ней, в последнее мгновение схватил за волосы и оттянул назад. Инерция понесла его вперёд, и вот уже он рискует упасть. Но она схватила его за воротник, и в результате они оба отлетели назад, больно ударившись спинами о крупную глыбу.
– Ай-я-яй, – закряхтела Хикари, потирая место удара.
– Ты больная?! – взвизгнул Себастьян. Хикари аж рот открыла от удивления. Он голос-то едва повышал, когда сильно злился, а тут на визг перешёл! Ничего себе! – Ты что творишь?! Конченная! Идиотка! Дура!
В ответ она громко засмеялась. Всё тело дрожало, но она была счастлива. От смеха даже слёзы полились. Себастьян долго её отчитывал, чуть не осип, а она смеялась и смеялась, пока живот не заболел.
11. Альбинизм и анальгезия
Спокойный крепкий сон – единственная роскошь, которую Альфы позволить себе не могут. Их жизнь – это постоянное хождение по грани между жизнью и смертью, где просто не существует понятия безопасности. В любой момент к тебе могут ворваться и приставить дуло ко лбу. Нужно быть готовым к этому, если хочешь жить.
Потому только её уши уловили отголоски странных непривычных звуков – тихие, едва различимые, такие, что не прислушаешься, то не услышишь, – от сна не осталось и следа. Рывком она слезла с холодной постели и прислушалась. Откуда доносится звук? Что это за звук? Незнакомые птицы? Или, может, почудилось? Снаружи. Человеческие голоса. Очень тонкие и далёкие. Не разобрать. Засада? Неумёха снайпер, притаившийся на скале и наделавший шуму? Что ж, кто бы это ни был – его в гости не звали. Она достала снайперскую винтовку с оптическим прицелом из-под кровати и тихо прокралась на крышу дома. Судя по тишине, домой ещё никто не ворвался. Даже если бы в дом вошёл один незваный гость, его шаги было бы слышно. Так спроектирован дом по её прихоти. В коридорах, в общих комнатах и в некоторых жилых звук многократно усиливается, а не затихает. Особая акустика помещений ради безопасности. Даже если мышка пробежит, она её услышит и проснётся. Но к шагам сына и Хикари она равнодушна, они не разбудят её. Их она хорошо запомнила. Для неё это безопасные звуки, как пение птиц или звук дождя, потому мозг на них не реагирует. «Если дома тихо, значит, до Себастьяна они ещё не добрались» – подумала она с облегчением. И всё же угрозу нужно устранить и как можно скорее.
Босая в длинной белой ночнушке она поднялась на крышу. Холодный ветер ошпарил кожу, откинув белёсые волосы назад. Она встала на наиболее удобную позицию, приготовила оружие, щёлкнула затвором. «Ну посмотрим, кто тут настолько смелый, что решился пробраться на мою территорию» – подумала она и взглянула в прицел, наведённый на источник шума. Среди травы и камней была какая-то возня, но не видно источника. Палец на курке. Ледяное спокойствие. Нет права на ошибку. Вот что-то становится видно, чья-то голова опрометчиво высунулась из-за камня. Задержка дыхания, руки словно стальные, никаких колебаний.
– С-себастьян?! – сказала она вслух ошарашенно.
Это была его голова. Она тут же поставила оружие на предохранитель. Если бы поспешила лишь на мгновение, он был бы уже мёртв. Эта мысль подступила к горлу противной тошнотой.
«Что он там делает?!». Она посмотрела в прицел. С ним ещё кто-то. Хикари. Настраивая прицел, она немного приблизила картинку. Что они делают? Хикари смеётся, а Себастьян… Что у него с лицом?
Себастьян – необычный ребёнок. Как, впрочем, и она необычная мать. Их отличал от нормальных людей целый ворох качеств, и в первую очередь стоит начать с внешности – отсутствие пигмента сразу бросалось в глаза. Это называют альбинизмом, наследственным заболеванием, что окрасило их волосы, брови и ресницы в белый, а кожу сделало словно фарфоровой. Это именно заболевание, так как оно несёт кучу ограничений и проблем со здоровьем. Однако она не считала, что это тот самый «классический», как она выражалась, альбинизм, что есть у других людей. Дело в том, что все типы альбинизма – это рецессивный наследственный признак. То есть крайне маловероятно, что у альбиноса родится ребёнок-альбинос. Но в их роду альбинизм был у каждого поколения без исключения, то есть у них явно проявляется доминантный ген. Кроме того, у обычного альбинизма часто проявляются проблемы со зрением – косоглазие, например. Но у всех носителей «их с Себастьяном» альбинизма отличное зрение без даже минимальных проблем.
Вместе с альбинизмом по генетической эстафете передаётся ещё более редкое заболевание – анальгезия, полное отсутствие чувства боли. Ни она, ни Себастьян с детства не знают, что такое боль. Многим кажется, что это дар, но это страшное заболевание. Внутренне кровотечение? Воспалился аппендицит? Сломано ребро? Онкология? Если у тебя анальгезия, ты не сразу поймёшь, что что-то в твоём организме не так. Это очень опасно, но жить с этим можно, если проявлять осторожность и со вниманием относиться к своему телу. Со всеми остальными чувствами у них всё в порядке. Например, холод они чувствуют. Но, похоже, чувствую приглушённо. Не так ярко как обычные люди. С горячим – та же беда. Они могут понять, что предмет, которого они касаются, тёплый, но насколько не знают. Для них котёнок и раскалённая сковорода на ощупь будут одной температуры.
Ещё стоит отметить, что у всех представителей их рода интеллект был выше среднего, и имелась отменная память. По поводу остальных особенностей она могла лишь гадать генетически они передаются или это следствие воспитания и жизненного опыта.
Вследствие того, что всё выше перечисленное передавалось в их роду из поколения в поколение, она сделала вывод, как и многие её предшественники, что всё это – новое ранее неведанное генетическое отклонение. Не анальгезия и альбинизм, а что-то новое и неизученное, но с характерными признаками этих заболеваний. Среди Альф такие отклонения норма. Более того, это залог их выживания. В этом постарался естественный отбор, что умело отсеивает среди Альф менее приспособленных. Если приводить пример, утрированный и с биологической точки зрения недостоверный: острые клыки у волка тоже появились не сразу у всех, сначала только у одной особи. А потом эта особь благодаря клыкам стала сильнее сородичей и смогла убивать больше дичи, соответственно, оставила больше потомков, что переняли острые клыки у него. И теперь у всех волков острые клыки, потому что волки без клыков вымерли. Альфы похожи на волков, только вместо клыков у каждого рода свои особенности, что помогают им выживать. Для них с Себастьяном – это их внешность, отсутствие чувства боли и недюжинные умственные способности, которые идут рука об руку с пониженным иммунитетом, кучей различных проблем со здоровьем и ослабленной мышечной системой. Себастьян физически слабее сверстников. И как бы он не старался, нарастить мышечную массу у него не выйдет. Такова уж его генетика. Однако удивительным образом сочетание таких генетических особенностей сделало их род одним из самых сильных и уважаемых среди Альф. Таких как они называют Тридцать Третьи. Ходит легенда, что в мире таких всего Тридцать Три семьи. Грубо говоря, они на вершине пищевой цепочки среди Альф. Их боятся и уважают, но она не считала это даром, это скорее проклятие. И возможности снять эту «порчу» у них нет. Если волк родился волком, он будет жить как волк и умрёт как волк. У него нет выбора. Он не может однажды просто начать жевать траву, потому что он не корова и не овца. Он – волк, которому нужно мясо, которого ненавидят все, кроме его семьи, и хотят убить.
Существует теория, что человек учится всему, основываясь на контрастах. То есть он понимает, что хорошо, только столкнувшись с тем, что плохо. Познает радость через грусть, а удовольствие через боль. Как же быть человеку, который не чувствует боли? Как ему понять, что такое удовольствие?
Даже при рождении Себастьян не плакал. Ей вообще не вспомнить ни одного раза, чтобы он заплакал или закапризничал. Он никогда на её памяти не улыбался, не смеялся, не грустил. Будто у него есть только два состояния: спокоен и раздражён. Она сама не отличалась эмоциональностью и с выражением эмоций были проблемы, потому она искренне надеялась, что у сына те же проблемы. Что он просто не умеет выражать эмоции и не переживает их бурно, а держит в себе. Однако его выходка на Арене показала, что он не «не умеет их выражать», а что их попросту нет. Вследствие ли отсутствия боли или по другим причинам не ясно. Но что же сейчас происходит? Судя по выражению лица, он в ярости. Кричит на Хикари, а она, не переставая, хохочет. Он схватил её за руку и потащил вниз, видимо, домой.
Она убрала винтовку и спустилась вниз встречать ночных гуляк. Сложив руки на груди, она встретила их прямо у порога. Заявились они оба грязные с налипшей травой на одежде и в волосах. На секунду они застыли, поняв, что попались, но потом Себастьян невозмутимо продолжил идти, а Хикари попыталась спрятаться за его спину.