Екатерина Ведерникова – A&B. История двоих. Том 1 (страница 12)
– Ай! – вскрикнула Хикари, когда её схватили за ухо. Себастьян ожидаемо даже не пискнул, смотря куда вперёд. На лице у него больше не было злости, лишь глубоко шокированные круглые глаза.
– Где вы….
– Мам, завтра, – перебив, сказал Себастьян. – Всё завтра. Хватит с меня на сегодня потрясений. Я спать.
Опешив, она его отпустила, и он пошёл в комнату.
– Может, вы и меня отпустите? – взмолилась Хикари.
– Завтра в восемь утра оба на совместный завтрак. Сейчас в душ и спать. Из дома ни шагу, – сказала она достаточно громко, чтобы и Себастьян слышал, и отпустила ухо Хикари.
Миллион улыбок
Эти развивающиеся на ветру волосы. Эти будто сверкающие изнутри глаза. Её улыбка. Широкая во все молочные зубы. И смертельная пропасть под её ногами.
Он открыл глаза, лёжа в постели. Это был его первый сон. Каким же он был ярким, будто реальным. Сердце стучало в груди, не желая успокаиваться. Шумно выдохнув, он слез с кровати, мельком глянул на часы – полвосьмого утра, – и пошёл умываться.
«Почему она это сделала?» – вопрос, прочно застрявший в голове. Пока чистил зубы, пока одевался, пока спускался вниз, он думал об этом. И ответа не находил как не старался.
Это противоречит всему, что он знал о людях. Люди – существа, ведомые желанием. И есть основные желания, которым не получится сопротивляться, продиктованные биологией: желание спать, есть, пить, размножаться и жить. Как он понял по себе самому, они есть не у всех людей, но если они есть, отказаться от них нельзя. Ты можешь, если относительно не сильно голоден, отказаться от сочного стейка, но если ты не ел неделю, то ты его съешь при любых обстоятельствах. И так с остальным. Если ты хочешь спать, то, как бы не сопротивлялся, рано или поздно уснёшь. Если хочешь пить, начнёшь лакать хоть из грязной лужи. И у Хикари, безусловно, желание жить было. Да сложно даже представить себе человека, что любил бы жизнь больше, чем она. Каждой мелочи, каждому мгновенью, каждой ерунде она радовалась, как никто другой. Но почему тогда она прыгнула? Она знала, что внизу ждёт мучительная смерть. И когда подходила к краю, у неё явно и мысли не было прыгать. Что же произошло в её голове в ту секунду, когда она посмотрела на небо перед тем, как взять разбег? Зачем она это сделала?
Глубоко задумавшись, он не заметил, что Хикари поджидала его в коридоре, и прошагал мимо. Она, схватив его за ворот рубашки, оттянула назад, вернув в реальность.
– Как думаешь, нам сильно влетит? – спросила она тихо, утащив за угол. Небольшое укромное место подальше от коридора за большим растением. Там их не должны услышать.
– Почему ты прыгнула?
– Да какая разница?! Я спросила, нам влетит?
– Пока не ответишь на мой вопрос, я на твой тоже отвечать не стану.
– Я вообще-то первая спросила….
– Почему ты прыгнула?
– Ну вот что ты пристал? Не знаю. Захотела и прыгнула.
– И всё?
– И всё.
– По-моему, ты что-то недоговариваешь….
– Я ответила на твой вопрос, теперь, будь добр, ответь на мой. Нам сильно влетит?
– Не знаю.
– Тебе наплевать, что ли?!
– А почему мне должно быть не наплевать?
Судя по его выражению лица, это была не издёвка. Он искренне не понимал, почему должен переживать.
– Ты не мог бы… ну… не рассказывать маме об этом?
– Про то что ты, как сумасшедшая, прыгнула с обрыва? – уточнил он.
– Да, именно про это, – злобно процедила она сквозь зубы. Не хватало ещё шантажа с его стороны.
– Ладно, – внезапно легко согласился он.
Подошли на завтрак они точно вовремя. От тарелок, разложенных на столе, шёл пар. Аромат базилика и помидоров дразнил аппетит так сильно, что Хикари непроизвольно облизнула губы. Мама сидела посередине обеденного стола, их тарелки стояли напротив.
– Доброе утро, – сказала мама с натянутой улыбкой на лице. Её фирменная улыбка – насквозь фальшивая.
Как бы сильно еда на тарелке не манила, подходить к столу Хикари не торопилась. Слишком уж напряжённая атмосфера зависла в воздухе, а эта улыбка ничего хорошего не сулила. Иногда ей казалось, что у мамы Себастьяна есть миллион самых разных улыбок. Она злилась с улыбкой, грустила с улыбкой, даже плакала с улыбкой. Но каждая из этих улыбок разная, и редко какая отдавала дружелюбием.
Похоже, страшно от такой улыбки становилось только ей. Себастьян, как ни в чем не бывало, подошёл к столу и сел.
– Доброе, – без эмоций на лице сказал он, задумчиво смотря куда-то перед собой. И вряд ли, думалось ей, он размышлял о том, что им сейчас прилетит за ночную прогулку.
Хикари также присоединилась к ним за столом, тихо поздоровавшись. Не могла же она стоять около стола. Не сказав друг другу ничего, кроме приветствия, они позавтракали. Хикари, схватив тарелку, подскочила со своего места.
– Хикари, останься, пожалуйста, – вежливо сказала мама.
Хикари уж было понадеялась, что получится быстро слинять. Не вышло. Поставив тарелку обратно на стол, она села на стул и постаралась сделать максимально раскаивающееся лицо. Себастьян только закончил с едой. Утерев губы салфеткой, он встал и пошёл в сторону кухни.
– Себастьян, ты тоже… – начала было мама.
– Я тарелку уберу и вернусь, – непринуждённо сказал он, не дав ей договорить.
Как и обещал, он через минуту вернулся и сел обратно, скрестив руки на столе.
– Что вы вчера ночью делали на скале?
– А это важно? – спросил Себастьян, глядя маме прямо в глаза.
От удивления у Хикари челюсть отвисла, благо она быстро взяла себя в руки и захлопнула рот. Да если бы она хоть раз так маме своей ответила, неделю на заднице сидеть не смогла бы. А он так нагло это сказал и, более того, останавливаться на этом не собирался.
Выждав несколько секунд, Себастьян продолжил:
– Если важно, мы гуляли, как ты сама, наверно, догадалась. Давай опустим эти «что вы там делали» и «вы же понимаете, что это опасно». Мы всё понимаем. Это было глупо и необдуманно, и могло закончиться плохо. Ты за нас переживала, и нам за это стыдно. Прости, – отбарабанил он без малейшего намёка на сожаление. – Перейдём ближе к делу. Первое, мы обещаем так больше не делать. Если мы захотим куда-то уйти из дома, мы спросим разрешение. Второе, если ты хочешь нас как-то наказать, наказывай, но не стоит читать нотации – пустая трата времени. Я всё сказал.
Судя по выражению лица, мама такой наглости от него тоже не ждала. Глаза удивлённо округлились, а на лице появилась иная улыбка. Не фальшивая. Её лицо будто говорило «вот нахал», но совсем не злобно. Хикари не могла понять, что означает эта улыбка. Она злится? Или может, её позабавила такая грубость? Мама встала со стула и подошла к Себастьяну. Нагнувшись, она посмотрела ему в глаза. Он выдержал этот взгляд. Она схватила его за нос, раздалось ворчание Себастьяна. В мгновенье её лицо стало серьёзным. Улыбка пропала, будто и не было.
– Я тебя чуть не пристрелила, потому что приняла за «гостя», – тихо сказала она, не отводя взгляда.
– Прости, мам, – на этот раз сожаление было слышно отчётливо.
Он прильнул к ней и коснулся своим лба её лба. На секунду они оба закрыли глаза, а на лице мамы заиграла уже совсем другая улыбка. Расслабленная и… счастливая. Самая редкая из её улыбок. Потом она разогнулась и встала рядом с ним, а он обнял её и уткнулся носом в живот под ласковые поглаживания по голове.
– Мам, а как люди думают? – внезапно спросил он.
– Передача информации осуществляется через слабые электрические импульсы, которые запускают….
– Нет-нет, – перебил он. – Механику я знаю: про нейроны там, синапсы, аксоны, потенциал действия, физико-химические реакции…. Я не об этом. Как эти импульсы, сигналы и реакции превращаются в информацию? И почему всё работает именно так? Почему некоторые, – тут он мельком обернулся к Хикари. – Совершают опасные и бессмысленные поступки? Как эта мысль вообще появляется в их голове? И почему?
– Ну это уже что-то на грани метафизики. – Она хохотнула. – Никто не знает ответа на эти вопросы.
– В смысле «никто»? Может, конкретно ты не в курсе? – Он посмотрел на неё с прищуром. Она вновь оттянула его за нос.
– Это одна из загадок природы, вроде вопроса появления жизни на Земле. Ответа, действительно, никто не знает. Если не веришь мне, пожалуйста, убедись сам. Интернет и любые книги в твоём распоряжении.
– Мысли делают человека человеком. Человечество не может не знать, как они появляются и почему, мам.
Она снисходительно улыбнулась, мол «ну-ну».
– Вы
– Оба. На эту чокнутую у меня теперь есть компромат, потому она тоже не будет так больше делать.
– Сам ты чокнутый, – буркнула она.
– Хикари, вы оба обещаете мне так больше не делать?
– Да. А вы моей маме скажете?
– Пожалуй, нет. Это останется нашим секретом, если вы больше не будите себя так вести. Мы договорились?