Екатерина Васина – Спор не по правилам (страница 57)

Для них я глупая девчонка, которая не понимает своего счастья.

Ну так постараюсь такой выглядеть.

Спустя полчаса я понимаю, что могу сделать быстрый рывок. Водитель явно думает о чем-то о своем, мама смотрит в окно, охрана откровенно клюет носом.

Решайся, Дашка!

Я резко распахиваю глаза и рвусь вперед.

Рывок выходит почти идеальный — на долю секунды мне даже кажется, что получилось. Пальцы уже почти цепляются за спинку водительского кресла.

Но меня что-то отталкивает. С такой силой, что я отлетаю мячиком назад, ударяюсь затылком о подголовник. Даже в глазах на секунду темнеет. А потом я понимаю, кто это сделал.

И это бьет больнее.

— Мама… — выдыхаю ошарашенно.

Она смотрит на меня холодно. Совсем не так, как раньше.

— Не позорься, Дарья, — говорит спокойно. — Хватит этих истерик.

И вот тут внутри что-то ломается.

Просто до этого момента я еще на что-то надеялась. Что она просто запуталась, ее запугали, она ошиблась, но все поймет.

Не поймет. И никто ее не запугивал.

Медленно выпрямляюсь и больше на нее не смотрю. Затылок слегка гудит, а охранники снова стискивают меня с двух сторон.

— Понятно, — говорю тихо.

Голос выходит чужим.

Внутри все снова замерзает.

Мамы у меня больше нет.

Есть только женщина, которая дала мне жизнь.

Я отворачиваюсь к окну и смотрю на бесконечную ленту машин впереди. Пробка как-то незаметно рассасывается, машина снова набирает скорость. А я не знаю, что делать. Из меня точно разом высосали все силы. Чувствую себя сдувшимся воздушным шариком.

Мы проносимся мимо названия города и надписи “Приятного Пути”. Вдруг водитель глухо ругается.

— Что? — спрашивает мама.

— Патруль впереди, велят остановиться. Обычная проверка. Вон, куча машин стоит. Просто сидите тихо.

Мои мысли лихорадочно скачут как сумасшедшие блохи. И тут мне рот осторожно закрывает волосатая мерзкая лапа. Возмущенно мычу, но мое мнение тут в расчет не принимается.

Мы останавливаемся на обочине, водитель щелкает пальцами, и мама торопливо открывает бардачок, достает оттуда документы. Которые забирают, после чего лениво открывают стекло.

Набираюсь храбрости.

— Добрый день. Инспектор ДПС. Проверка документов. Предъявите водительское удостоверение и документы на автомобиль.

И в этот момент я кусаю потную ладонь изо всех сил. Вгрызаюсь зубами. И визжу. Громко-громко. Потому что слова все пропадают из головы, остается только желание вырваться отсюда.

В голове звенит от своего визга. Звук царапает горло.

Все в машины морщатся, мне опять прилетает подзатыльник, но уже плевать.

Потому что взгляд инспектора меняется.

— Водитель, заглушите двигатель. — ему приходится повышать голос, чтобы его услышали. Я же делаю новый вдох и сиплю сорванным голосом:

— Меня похитили!

К нам спешат еще двое сотрудников. Зачем-то отмечаю, что у них есть оружие.

— Это моя доченька! — голос у матери подрагивает. — На лечение ее везем. Буйная она. Шизофрения обострилась!

— Она врет! — мотаю головой и пытаюсь перебраться через одного из мужиков к двери. Он мне продолжает мешать, но как-то не сильно активно.

— Так, все выходим из машины. — командует один из сотрудников.

— Да у нее правда шизофрения! — настаивает мать, а я не выдерживаю.

Слезы все же прорываются. Горячим соленым потоком, от которого щеки становятся мокрые. А горло стягивает точно ржавой проволокой.

Нас всех заставляют выйти из машины. Двое инспекторов остаются с моими похитителями, а еще один ведет меня к стоявшему в отдалении патрульному автомобилю.

— Вы в безопасности. — говорит негромко. — Садитесь здесь и ждите.

— Чего? — дергаюсь, хотя вроде уже нечего бояться.

— Не чего, а кого. — мне открывают дверь. — Искали мы вас, Дарья Арсеньева. Хорошие у вас друзья.

Чего?! Я открываю рот, но мне уже всовывают в руки бутылку воды и оставляют одну. Только и остается, что смотреть как похитители суетятся, что-то объясняют инспекторам. Мать тычет в мою сторону пальцем.

А я продолжаю беззвучно реветь. Похоже, предательство мамы стало последней каплей для моей нервной системы.

Такое ощущение, что в моем организме скопилось просто тонна слез. И все они сейчас льются и останавливаться не желают. Так и сижу в обнимку с бутылкой воды и текущими слезами.

Мимо едут машины. Им всем глубоко пофиг, что меня едва не похитили. А теперь спасли.

Меня искали!

Кто? Ответ напрашивается сам собой, но он… в него больно поверить. Просто сижу и смотрю то на дорогу, то на похитителей. Они выглядят совсем печально. Рядом с ними останавливаются две патрульки, так что полицейских становится больше. Отворачиваюсь, так как противно.

И тут неподалеку от меня останавливается огромный темный внедорожник с пакостной мордой тигра на капоте. Причем дверь распахивается до того, как машина окончательно останавливается.

Тачку Егора Аристарховича я отлично знаю. Но что он тут делает? И еще вопрос: что делает Илья в его машине?! Он выскакивает наружу, оглядывается с диким видом.

Он такой бледный, точно из него выкачали весь цвет. Вижу как его руки сжимаются в кулаки. Волосы растрепаны. И в целом ощущение, точно он не сидел в машине, а подталкивал ее. Чтобы двигалась быстрее.

Следом выходит и Егор Аристархович. В сторону похитителей демонстративно оба не смотрят, разговаривают с полицейскими.

А я уже не могу!

Вытираю щеки и выскакиваю из машины. Запинаюсь и едва не падаю, но выпрямляюсь и… быстро иду. Почти бегу.

Мне же не сказали сидеть и не высовываться.

На мне тут же скрещивается куча взглядов. От бессильно-злобных от похитителей до восторженно-облегченных от Ильи. И вот как раз от второго я хочу и взвыть, и кинуться к нему на шею.

А он делает шаг вперед, точно собирается меня поймать и прижать к себе.

Это ведь так просто! Обнять, уткнуться носом в шею, вдохнуть его запах, от которого подкашиваются ноги и хочется мурлыкать. Снова окунуться в ту атмосферу, которые мы с ним создали.

Перед мысленным взором возникает ехидно ухмыляющийся мотоцикл. Почему-то у него рожа Тристана.

Ноги сами принимают решение. Я огибаю шагнувшего ко мне Илью, едва ли не шарахаюсь от него. И с размаха врезаюсь в Егора Аристарховича, который даже не дрогнет. Ну да, с его то габаритами!

И только теперь срываюсь уже на громкий плач. Цепляюсь за ворот кожаной куртки, вдыхаю запах кожи и бергамота. А хочется, чтобы пахло древесным парфюмом, которым пропиталась спальня Ильи.

Но на него я даже не смотрю. Просто сильнее утыкаюсь носом в широкую грудь бывшего босса и прошу, заикаясь от рыданий:

— Его-о-ор Ар-Аристархович! Заб-б-берите меня-я-я-я отсю-ю-юда!