Екатерина Трубицина – Третий элемент. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 8 (страница 4)

– Да уже шесть лет.

– Ну, шесть! Какая разница?

Эрика и Лёша принялись заверять Оксану, что помогут ей вспомнить всё, что сами знают.

Аналогичное заявление в порыве сделал и Володя, на что Сергей хмыкнул и сказал:

– Уважаю, но ты сам это ещё не выучил.

Володя перевёл взгляд с одного папы на другого.

– А чего ты на меня-то смотришь? – с улыбкой спросил Стас. – Тоже уважаю, но также присоединяюсь и ко второй части сказанного.

– Оксаночка! Даже на минуту не сомневаюсь, что Вы прекрасно всё сдадите и защититесь. А дальше сразу будем выходить на кандидатскую.

– Но я… У меня… У меня жизнь уже по-другому идёт. Я…

– Так! Стоп! – оборвал её Александр. – Об этом мы с тобой дома поговорим. Хорошо?

Разговор «об этом» начался по дороге. Точнее, Александр и Оксана начали его немного раньше, пока ждали чуть задержавшихся Иру и Стаса.

– Саша, извини, что перебиваю, – прервал Стас его аргументы, усевшись в машину. – У вас будет масса времени обсудить это вдвоём. Оксана, послушай меня.

Я очень хорошо знаю Сергея Леонидовича. Да, он, как человек творческий, не чужд увлечённости и эмоциональности, но чтобы заставить его забыть себя от восторга, надо очень сильно постараться.

Наряду с увлечённостью и эмоциональностью, ему свойственны скептицизм, требовательность и придирчивость.

То есть, я хочу сказать, что его оценка твоей работы более чем объективна. И для меня лично, это – однозначное свидетельство твоей перспективности как учёного. И я сделаю всё, что от меня зависит, дабы помочь тебе вернуться на этот путь.

– Но…

– Оксана, пожалуйста, выслушай.

– Извините.

– Сергей Леонидович не является штатным преподавателем ни одного из московских ВУЗов. Однако он постоянно присутствует на экзаменах и просматривает курсовые и контрольные работы студентов практически всех учебных заведений, имеющих факультеты его специализации.

Если он обнаруживает что-то интересное, он берётся вести курс, а затем предлагает сотрудничество тем, кто оправдал его доверие.

Для того чтобы сотрудничать с ним, необязательно жить в Москве и каждый день ходить на работу в его лабораторию. Формы сотрудничества, которые он предлагает, очень и очень различны.

Я знаю некоторые из них, но не буду рассказывать, дабы ненароком не стать разносчиком дезинформации. То, что касается дальнейшей совместной работы, он сам тебе объяснит.

– Станислав Андреевич, понимаете, это так неожиданно. Да, я одно время бредила наукой, но… Так получилось, что мне пришлось расстаться с этой идеей, и я давно смирилась с этим. Я стала строить свою жизнь по-другому, и сейчас мне моя жизнь нравится. Мне не хочется в ней что-то менять. Хотя… – Оксана замолчала.

– Понимаю, Оксана. Очень хорошо понимаю. Позволь дать тебе совет:

Отбрось всё и попытайся почувствовать, что ты хочешь на самом деле, учитывая прозвучавшее сегодня предложение. Помечтай, не привязываясь ни к чему. Дай свободу полёту своей фантазии.

Не думай ни о каких планах. Не думай ни о каких обязательствах. Не думай об образе жизни. Вытащи из себя то, что ты на самом деле хочешь. Это – главное. А когда ты уяснишь себе главное, придумать новый образ жизни и построить новые планы не составит труда.

И ещё, Оксана, не забывай, что теперь ты умеешь, хоть и не в совершенстве, пользоваться проходами. Это способно решить целый ряд рутинных проблем.

Не сомневаюсь, что Зив и Лоренц найдут для тебя несколько наиболее удобных входов-выходов в Москве, что позволит тебе не особо ломать твой нынешний образ жизни.

– Стас, я опять в шоке от Оксаны, – призналась Ира, как только они остались наедине.

– Аналогично. Я впервые оказался свидетелем такой реакции Сергея на студенческую работу. Хотя не раз бывал у него на зачётах и экзаменах.

На самом деле, Серёга – такой зануда! Все нервы ребёнку вымотает, по двадцать раз переделать заставит, прежде чем «зачётом» облагодетельствовать.

Он, правда, никак не напрягает тех, кому от ВУЗа, кроме диплома, больше ничего ненужно, но своих любимчиков в порошок сотрёт, прежде чем выпустить.

– Стас, когда я узнала о состоянии тотального влияния, и догадалась, что именно человек, находясь в этом состоянии, совершил подмену двоичности двойственностью в самой сути воплощения, я во всей полноте ощутила, насколько опасная это штука – ЧЕЛОВЕК – и с какой осторожностью нужно подходить ко всему с этим воплощением связанному.

Тогда у меня родилась идея заинтересовать Лёшу и Эрику изучением себя с помощью методов академической науки. Я попросила Гену, чтобы он их привёз на лето, и он привёз, но… У меня так и не получилось наладить с ними контакт.

Потом я попросила Гену привезти их на эти каникулы и оставить меня с ними наедине. Он и это, как видишь, сделал. Но…

После того разговора с Блэйзом я оказалась перед фактом, что не готова к тому, что собиралась делать. Да что там не готова! Я даже засомневалась, а стоит ли это делать в самом принципе! И вот Оксана. – Ира глубоко вздохнула.

Стас усмехнулся.

– Идея изучать внутренний мир методами академической науки, то есть, методами, которыми изучается мир внешний, меня самого давно терзает.

Я несколько раз подбивал на эту затею Серёгу, но он не может врубиться, чего я от него хочу, и рекомендует уважаемых авторитетов в области биологии и психологии.

Он не в состоянии понять, что изучение человека вообще – это не есть изучение конкретного внутреннего мира.

Он не может понять, что изучение человека вообще – это продолжение изучения внешнего мира, это изучение детали внешнего мира, но никак не изучение мира внутреннего.

Он не может понять, что когда речь идёт о конкретном внутреннем мире, это может быть только свой собственный внутренний мир.

Если честно, я знаю, в чём секрет его упорного непонимания. Дело в том, что я сам не раз пытался этим заняться. Несколько своих человеческих жизней я провёл в качестве учёного.

Видишь ли, «учёный», как и любое другое занятие, это определённое сочетание подключений к внешнему миру, которое и обусловливает это непонимание.

Ещё один замкнутый круг: если ты учёный, ты не понимаешь, если ты начинаешь понимать, ты перестаёшь быть учёным.

– В смысле, «перестаёшь быть учёным»?

– В самом прямом смысле. У тебя меняется род деятельности. Посмотри на Оксану! С ней именно это и произошло. Так что, если бы ты озадачила этим вопросом Лёшу и Эрику, они бы либо тебя не поняли, либо сменили бы род деятельности.

Подбивая заняться этим вопросом Серёгу, я не имел целью сменить ему род деятельности. Я стал пытаться его озадачить, когда понял, кто он.

С одной стороны, он вроде бы полностью соответствует образу учёного. Стремление среди деятелей науки заниматься фундаментальными исследованиями никак не связанными с практическим применением на благо человечества – в научных кругах не новость, но…

У Сергея настоящая одержимость темами из цикла «ПРОСТО ТАК».

Он относится к такому типу личности, к которому Женя приписывал Руслана. То есть, Сергей – личность третьего уровня, заглянувшая во Вселенную ради развлечения и перемудрившая со своим воплощением.

В итоге, получилось так, что его подключение к миру формально вроде бы соответствует подключению «учёный», но…

Знаешь, на что это похоже? Представь, что будет печатать цветной принтер, если в нём поменять местами картриджи. Сергей что-то вроде такого принтера.

Обнаружив это, я и начал к нему приставать, надеясь, а вдруг сработает. Но… К сожалению…

И вот Оксана! Стандарт из стандартов, который то и дело удивляет нестандартными решениями. Она вплотную подошла к пониманию, что такое «изучение внутреннего мира», и тут же вылетела за рамки подключения «учёный». Однако…

Можно, конечно, усиленно строить гипотезы и долго спорить по поводу того, какая сила возвращает Оксану в русло науки, но не так уж важно, что это за сила, и какого происхождения. Важно то, что в жизни Оксаны возникла ситуация, которая может вернуть её к научной деятельности.

Зная Оксану, у меня есть надежда, точнее, дерзкая мечта, что ей удастся и вернуться к науке, и не утратить понимания того, что это такое «изучение внутреннего мира».

– Ну что? – с порога спросил Сергей Оксану, заменив этим вопросом утреннее приветствие.

– Я согласна, – ответила она.

Сергей попросил Иру поменяться с ним местами в распределении по машинам и, судя по обрывку разговора, звучавшему, когда они прибыли на запланированный на сегодня экскурсионный объект, всю дорогу гонял Оксану по курсу своего и сопутствующих предметов.

С этого дня круто изменился и ход научных диспутов, превратившихся из полупраздных бесед в серьёзное штудирование вузовской конкретики с исписыванием всевозможными формулами гор бумаги.

Стас ничуть не преувеличивал. По уровню требовательности и придирчивости с Сергеем мало кто мог бы соперничать. С Оксаны каждые пять минут по семь потов сходило.

А Ира в недоумении вспоминала Генин рассказ о Сергее, как о крайне медлительном человеке, у которого в школьные и студенческие годы были серьёзные проблемы с успеваемостью, потому что он ничего не успевал.

Ира спросила об этом Стаса, когда они остались наедине. Тот усмехнулся.

– Это – чистая правда. Так и было. Но всё круто изменилось, как только Сергей получил возможность работать самостоятельно и над темами, которые ему интересны.