Екатерина Трубицина – Сила расталкивания. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 2 (страница 12)
В общем-то, вопреки самой себе она уже давно старается, притом изо всех сил.
Ира рассмеялась.
А что, очень даже забавно! Она почти что инстинктивно, не отдавая себе полного отчёта, стала вести обычную жизнь необычным способом.
В итоге, эта самая жизнь стала…
Нет. Её жизнь только становиться необычной, а она изо всех сил теперь пытается вести её обычным способом.
Хотя обычный по отношению к необычному, соответственно, будет необычным.
А стала ли её жизнь в действительности необычной?
Ира взяла свои листочки. Судя по этой классификации, не особо. А вот способ её ведения, то есть, восприятия событий, пожалуй, что да.
Только вот старается она в двух направлениях сразу. Своей иррациональной сутью неосознанно пытается вести обычную жизнь необычным способом, а рациональной — почти осознанно старается вернуться к прежнему состоянию.
«
То есть, стараться вести обычную жизнь необычным способом нужно не ради какой-то иллюзорной цели.
Ира призналась себе, что иллюзорная цель существовала и исходила она как раз-таки от её рациональной сути.
Хотя, именно так её — рациональную суть — удалось обмануть на начальном этапе, посулив это нечто иллюзорное, чтобы она позволила выйти на сцену жизни иррациональному.
К тому же, иллюзорным оно представлялось именно иррациональному, а рациональному — вполне конкретным. Чем-то из области психологического тренинга, прохождение которого принесёт абсолютно нормальные естественные плоды в виде повышения работоспособности и т. п.
Результат не замедлил сказаться, и реализм задремал, позволив действовать иррациональному в полную силу.
Для иррационального же эти все достижения являлись лишь, пусть не самым плохим, но всё же побочным эффектом.
«
Именно рациональное жаждет чудес, чтобы поохать и поахать, а затем объявить всё это несуществующим.
То есть, рациональное стремится считать это снами, обманом зрения или слуха, неадекватностью психики, воздействием каких-нибудь веществ или излучений, результатом гипноза, бредом, галлюцинацией, мошенничеством и шарлатанством, наконец.
Рациональное жаждет этих излишеств вроде как в качестве доказательств состоятельности иррационального. На самом же деле, ему это нужно для доказательства обратного, что рациональное и делает, опровергая все достижения иррационального любыми доступными способами.
И оно преуспевает в этом, так как в его распоряжении неоспоримый материальный мир и список официальных научных догм.
Рациональное и требует этих излишеств от иррационального только для того, чтобы затем разбить его в пух и прах.
Ира перевернула страницу.
«
Преграда есть, а быть честной с самой собой страшно.
А собственно, в чём эта преграда? Ведь она её чувствует, но не понимает, что это такое.
Вот для этого и нужно быть честной с собой. Для того чтобы понять, чтобы увидеть это препятствие.
Ира вдруг осознала, что даже не знает, что именно эта преграда ей преграждает.
- Ладно. С этим разберёмся позже, — сказала она сама себе.
«
Окружающие? Кто они?
Женечка, Влад, Гена, Радный…
О ком она более всего думает? Чаще о первых троих, но с наиболее яркой эмоциональной окраской только о Радном. Хотя Женечка там, в поезде, тоже вызвал бурю эмоций. И не только в поезде.
В этом году он очень основательно вошёл в её жизнь. Собственно, именно он и явился, если и не причиной, то поводом её изменений. Влад и Гена тоже внесли свою лепту.
- Ну вот. Я уже ищу причины и поводы всего в окружающих. Нужно перестать это делать, и все эти причины и поводы найти в себе. Это будет честно по отношению к себе. И, наверное, тогда я пойму, в чём и от чего преграда.
«
«Враг» — это, конечно, сильно сказано. Не враг, а повод, причина.
К тому же, есть причина и повод, которые привели её на этот путь, и есть причина и повод, которые ей мешают по нему идти.
В первом случае, поводом стало её неадекватное восприятие сновидения и реальности. Сновидение получилось до боли реальным. А реальность тех нескольких зимних дней, проведённых здесь, до сих пор для неё остаётся смутным воспоминанием об увиденном во сне.
А причина?
По Ириному телу пробежала крупная дрожь, а в кровь хлынул поток адреналина.
- А вот и причина, которая не даёт мне принять всё, как есть. Это — непонятный панический страх. Мой враг — страх. Он постоянно идёт изнутри, когда я пытаюсь всего лишь только приблизиться к пониманию. Страх и есть преграда.
«
- Прошлые привычки. Инерция прошлых привычек.
Ира прогнала все мысли и стала прислушиваться к себе.
Она никогда, в общем-то, не воспринимала мир таким, каким его ощущает большинство людей. С незапамятного детства было так. Да и в нынешнем её состоянии для неё, по большому счёту, есть мало чего принципиально нового. Да ничего вообще!
Её усиленно приучали принимать мир определённым образом, и она, в конце концов, привыкла.
Это и есть привычка. Привычка лгать самой себе.
Получается, нечто чуждое мешает ей, но даже всего лишь попытка избавиться от этого вдребезги разбивается о страх.
Вместе с тем она не боится проделывать некоторые вещи, но её охватывает леденящий ужас от результата этих действий. Точнее, не только и не столько от результата, как от самого произведённого действия.
Да и боится вроде как не она.
Ира вспомнила свою беседу с Женечкой незадолго до отъезда на выставку. Он говорил ей о системе безопасности. Она-то как раз и генерирует этот страх.
Сломать её, это значить умереть или сойти с ума, что в принципе одно и то же с той лишь разницей, что в первом случае в теле прекратятся все процессы, а во втором — нет.
И что же получается? Получается, что страх не является врагом?
Получается, что так. Ни врагом, ни преградой страх не является. Точнее, преградой-то он является, но эту преграду ломать нельзя.
Ира перечитала толкование.
А ведь никто не говорит, что нужно ломать преграду. Нужно сломать инерцию старых привычек. Нужно вести обычную жизнь необычным способом. Именно старые привычки — враг и преграда.
А какие именно привычки?
- Привычка разделять мир на реальный и ирреальный, к примеру. Все остальные — производные от неё. Мир един. Если подавляющее большинство воспринимает лишь незначительную его часть, это ещё не повод считать всё остальное иными мирами. Либо, как делает подавляющее большинство подавляющего большинства, считать всё остальное несуществующим вовсе.
- Браво, Палладина!
Ира вздрогнула. Она не заметила, как в кабинет вошёл Женечка. А также то, что говорила вслух. А ещё и то, что за окном уже сумерки.
- «Мир един. Если подавляющее большинство воспринимает лишь незначительную его часть, это ещё не повод считать всё остальное иными мирами. Либо, как делает подавляющее большинство подавляющего большинства, считать всё остальное несуществующим вовсе».
Процитировал Женечка, с восторгом глядя на Иру.
- Знаешь что, Палладина, запиши-ка всё это, сделай себе кучу плакатов и развесь по всему дому. То, что ты сейчас изрекла, в самую точку! Тебе нужно постоянно помнить об этом.
Я, манипулируя твоим ВНИМАНИЕМ, — не без ехидства добавил он, но затем перешёл на серьёзный тон, — хочу буквально приковать твоё ВНИМАНИЕ, — он ещё более усиленно выделил слово «внимание», — к этой истине.