Екатерина Трубицина – Сила расталкивания. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 2 (страница 11)
«И зачем, собственно, спорить самой с собой, когда можно просто заменить "или" на "и" и согласиться с тем, что ты и человек, и не только?
Может, я боюсь, что меня сочтут сумасшедшей? Так ведь кое-кто и так считает. Мне ведь от этого ни холодно и ни жарко.
В конце концов, ведь необязательно свои взгляды, убеждения и ощущения выставлять на суд общественности!
Пусть это всё даже и бред. Какая разница, ведь мне от того ни хуже, ни лучше не становится? Определённо».
Всё это неслось в Ириной голове, но она понимала, что не впервой увещевает себя подобным образом, и что вряд ли вымучивающие её приступы метаний перестанут повторяться.
- Женька, я знаю, что ты со мной делаешь, — заявила она с порога кухни.
- Что я с тобой делаю?
Женечка принял комичный вид несказанного удивления, лишив Иру и Влада возможности удержаться от смеха.
- Так что же я с тобой делаю?
На этот раз его голос, поддерживаемый выражением лица, вибрировал гротескной строгостью.
Влад снова покатывался со смеху, а Ира, едва ухмыльнувшись, села и, глядя на Женечку в упор, твёрдым голосом сказала:
- Ты манипулируешь моим ВНИМАНИЕМ.
- Гениально! Палладина, ты растёшь в моих глазах. Браво!
- И ещё, — продолжила Ира, игнорируя его ёрничанье, — я знаю, что нужно делать мне.
- И что же? Запустить в меня чашкой с раскалённым кофе? — Женечка кривлялся изо всех сил.
- Кстати, неплохая идея! — подыграла ему Ира, но дальше продолжала серьёзно, — Мне нужно принять и узаконить двойственность себя. Реальное и ирреальное.
- Во, блин! Палладина, а ты действительно растёшь! — воскликнул Женечка, правда, уже с меньшей долей сарказма, но затем опять развеселился. — А вот Влад, не в пример тебе, никогда и не пытался воевать в пределах своей двойственности. Хотя, вряд ли это для него такая уж большая заслуга. Над ним же не измывались посредством вдалбливания догм научного коммунизма.
Женечка расхохотался и на несколько мгновений заструился пламенем.
Влад впал в ступор.
Женечка, вновь приняв человеческий облик, снова рассмеялся.
- Ну вот, теперь и тебе, Владушка, придётся заняться приведением в состояние мира реального и ирреального в себе. А ты думал, как? Ты думал, что? На Палладину от нечем заняться блажь напала? Не-ет! Ей действительно, ой как тяжелёхонько! А потому, оставим-ка мы её в уединении на некоторое время. Скажем, до вечера.
Он стремительно поднялся, сгрёб Влада и, бросив на ходу «Пока!», удалился.
Рациональное и иррациональное
Унимая дрожь, Ира убрала со стола, перемыла посуду и даже полы в гостиной и на кухне. Прихода Татьяны Николаевны ждать не приходилось. Судя по звукам с улицы, Женечка перехватил её и, чуть ли ни силой запихав в видавшую виды «Ниву», тоже уволок с собой.
Первая до конца осознанная мысль советовала плюнуть на все свои стенания и засесть за работу.
«Идея, конечно, неплохая и очень даже здравая. Но в этом случае я так и не разберусь в себе никогда, и всё начнется сызнова», — подумала Ира.
Когда не осталось ничего, подходящего для мытья или уборки, она забралась с ногами на диван в гостиной, обняла подушку и начала крутые разборки с собой.
Благое намерение неожиданно натолкнулось на самую, казалось бы, банальную, но непредвиденную трудность. Ира не знала с чего начать.
Минут пятнадцать она сидела, тупо уставившись перед собой. Затея стала казаться бесполезной, и Ира начала настраиваться на работу, но тут до гениальности простейшая мысль посетила её. Раз в ней борются два начала — рациональное и иррациональное — то нужно, как минимум, провести между ними чёткую грань.
Ира попыталась.
В то же мгновение в её мозгу забурлили сотни, если не тысячи разрозненных мыслей, и военные действия загромыхали с удвоенной силой.
Иру снова била дрожь и появилось то невыносимо мучительное раздирающее на части чувство, которое следовало за ней неотступно с зимы, и с которым она периодически свыкалась.
Неимоверным усилием воли Ира заставила мозг замолчать.
Несколько секунд полной тишины привели к выводу, что иррациональное и рациональное боролись в ней даже за право произвести разграничение между собой. На первый взгляд простая задача оказалась куда сложнее, чем предполагалось изначально.
Иррациональное с рациональным умудрились перемешаться и сплестись в нечто единое, которое, чтобы разделить, придётся распутывать, как свалявшуюся копну ниток.
«Пожалуй, проще разобраться с событиями, отнеся их к одной или к другой категории».
Это действительно оказалось проще, хотя и тут возникли спорные моменты, поскольку в некоторые вроде бы реальные события примешивалась ирреальность её восприятия.
Ира встала и принесла четыре листка бумаги и ручку. Она решила на одной паре листов зафиксировать все значимые события, начиная с зимы этого года, деля их на реальные и ирреальные без учета собственного отношения к ним, а на другой — те же события, но классифицируя их с точки зрения своих ощущений.
Она даже подписала листы. Первую пару: «объективно реальные» и «объективно ирреальные». Вторую пару: «субъективно реальные» и «субъективно ирреальные».
И тут выяснилось, что «объективно ирреальных» событий вроде как и не было вовсе.
С некоторым натягом к этой категории относились: поющий дом, трансформация Женечки в пламя и внезапно появившаяся способность видеть в темноте, к тому же с закрытыми глазами. По крайней мере, всё это хотя бы ещё и Влад воспринимал.
Список же значимых «субъективно ирреальных» событий получился внушительным. Притом поведение Иры в значимых «субъективно реальных» событиях, её до мозга костей реалистично настроенное окружение никогда не считало до конца адекватным.
- Вести обычную жизнь необычным способом, — пробормотала Ира.
Она силилась вспомнить, где слышала или читала эту фразу.
- Может, Кастанеда? Нет. Руны? Да! Точно! Руны!
К какому именно из древних знаков относилось толкование с этой фразой, она не помнила.
Ира встала и поднялась в кабинет. Там она отыскала старенький журнал «Наука и религия» с опубликованным в сокращении «Руническим оракулом» Ральфа Блума. Она нередко обращалась к нему и в его туманных формулировках нащупывала ответы на волновавшие вопросы.
Ира настроилась перечитывать все толкования в поисках этой фразы, но сие значение относилось к самой первой руне:
«
Ира перевернула страницу и прочла значение этого же символа в перевернутом положении:
«
Общее ощущение от прочитанного как никогда отражало её состояние и стремления. Ира стала внимательно вчитываться в каждую фразу.
«
Да, именно, запутавшись в жизни, она и пришла к этой начальной точке. В конце концов, окончательно и бесповоротно решила разобраться в себе.
«
Желания измениться в переизбытке, а вот что с ясностью? Ясность, пожалуй, тоже есть. Она знает, что и даже в каком направлении нужно менять.
«
Скромным? В чём именно?
Да. Пожалуй, её желание, вот так вот запросто примирить себя с собой, гармонизовать рациональное и иррациональное в себе, особо скромным не назовёшь.
«
Заслуги? В чём, в данном случае, заключаются её заслуги?
За последний без малого год она многое узнала и многому научилась. И это многое гораздо больше, чем всё, что она узнавала и чему училась всю предыдущую свою жизнь. Не количественно больше, качественно.
Быть уступчивым, в данном случае, скорее всего, значит не препятствовать самой себе. Не упираться, как баран рогом, пытаясь вести ставшую во многом необычной жизнь, тем же, что и до этого, привычным для неё способом.
При этом нужно сосредоточиться на самом пути изменений и умерить свои аппетиты в ожидании мгновенного чуда.
«