Екатерина Трубицина – Сила расталкивания. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 2 (страница 14)
- Не обижайся, Палладина, для меня не является чем-то из ряда вон выходящим возможность открыть вход в гору. Ты лучше вот что сделай. Вспомни, в какой момент тебе стало страшно, и когда именно ты перестала бояться своего страха.
Поскольку только что усилиями Женечки Ира во всех подробностях восстановила в своём сознании ту ночь, ей не понадобилось долго вспоминать.
- Знаешь, Жень, страха, по крайней мере, такого, который я стала испытывать последнее время, вообще не было. Лишь когда я поняла, что это и есть та самая ночь, о которой говорила Гиала, немного от волнения ёкнуло сердечко. Но от волнения, а не от страха.
- Отлично! Теперь сиди и отматывай события в обратном направлении до момента, когда ты перед этим всем испытала страх, и когда перестала его бояться.
Ира надолго задумалась.
- Знаешь, Жень, я не помню, чтоб в обозримом прошлом, предшествующем моей ночной прогулке, испытывала страх. Именно тот страх, который… Знаешь, Жень, а ведь он впервые — именно такой страх — охватил меня в поезде, когда я нынче возвращалась домой.
Женечка загадочно улыбался.
- Вспоминай, вспоминай.
Влад встал, собрал грязную посуду и ушёл на кухню её мыть.
Женечка поднялся, расположился позади Иры и распростёр ладони у неё над головой.
Ира закрыла глаза. Точнее, они сами закрылись. Сквозь абсолютно чёрную темноту она, будто из очень далёкого далека, услышала Женечкин шёпот. Он говорил очень медленно:
- Страх. Кто или что его причина?
- Радный! — не контролируя себя, выкрикнула Ира и вскочила.
Женечка силой усадил её и снова распростёр ладони над её головой.
Перед глазами поплыла сцена сожжения и тут же оборвалась. Ира сразу увидела стоящего в стороне от всех Радного, и дикий всепоглощающий ужас объял её.
- Тихо, тихо, тихо, — увещевал Иру Женечка. — Перестань бояться, но не дави страх.
- Я не могу! — вскрикнула она и окончательно вырвалась из крепко держащих её за плечи Женечкиных рук.
- Сядь, — спокойно сказал Женечка, занимая своё место.
Ира села. Её всю трясло.
- Я не могу, — пробормотала она, едва переводя дыхание.
- Ир, но ведь когда-то смогла?
- Когда?
- Тебе лучше знать. Вспоминай.
Ира напряжённо стала прокручивать всё, что касалось Радного. Дрожь не унималась, хотя она вроде как и абстрагировалась от страха.
Женечка наблюдал за ней.
- Не умом вспоминай. Выкинь всё из головы. Само и всплывёт.
Ира послушалась. Дрожь сама собой ушла, а перед глазами воскресла сцена из их с Радным совместного похода на Ажечку: как они уговаривают «главных» перебраться через реку и тут показывается чёрная гадюка.
- Я всегда дико боялась змей, — проговорила Ира будничным голосом.
- Что? — спросил Женечка.
- Неважно. Я сейчас приду.
Ира встала и поднялась в кабинет. Там на полу валялся её рюкзачок. Она извлекла из него коричневато-зеленоватый камень и взяла с полки такой же, принесённый ею ранее.
Внутренний голос рационального заявил, что гадюка с дачи Радного ну никак не может быть той же самой гадюкой, что и на Ажеке.
«Заткнись», — мысленно сказала голосу рационального Ира.
Она стояла, держа в каждой руке по камню. Закрыла глаза.
Яркий густой Золотистый Свет окутал её. Перед внутренним взором встала та же сцена, что и немногим ранее, когда Женечка держал свои ладони над её головой. Сцена из её сна, когда она впервые увидела Радного.
В чернущей темноте под Женечкиными руками её обуял невыносимый ужас. Теперь в ярком густом Золотистом Свете то же самое воспоминание вызвало неописуемый восторг.
Сердце бешено колотилось, как и тогда. Все её тело дрожало, как и тогда. Но не от страха, а от восторга.
Едва переводя дыхание, Ира открыла глаза.
- Ира, — прозвучал за спиной Женечкин голос.
Ира обернулась и показала Женечке камни.
- Ира, выбрось их!
- Почему?
- Ир, честно, не знаю, но я чувствую, что в них скрыта угроза.
- То есть, эти камушки вызывают у тебя страх? Так не бойся своего страха! Не ты ли учил давеча? А у меня, Жень, оказывается, нет и никогда не было страха. Я боялась, как человек боялась, и сейчас боюсь, но не страха.
Женечка в немом оцепенении смотрел на неё.
Ира продолжила:
- Жень, это — не страх. Это — восторг. Немыслимый, нечеловеческий восторг. И человеческое во мне относится к нему с большим опасением.
- Радный вызывает у тебя восторг? — скептически поинтересовался Женечка.
- Оказывается, да.
- Но ты буквально только что…
- Жень, под твоими руками меня окутала чёрная тьма, и восторг показался мне страхом. Но лишь показался.
- Палладина, я уже давно стал догадываться, что пережил две с половиной тысячи лет лишь для того, чтобы ты довела меня до инфаркта.
- Женечка! — со всей доступной ей добротой воскликнула Ира, аккуратно положила камни на полку и обняла Женечку.
Все мышцы его тела будто окаменели от напряжения, но в её объятьях постепенно расслабились.
Женечка вздохнул, взял её за плечи, слегка отодвинул от себя и внимательно оглядел с ног до головы.
- Ира, мне очень многое хочется рассказать тебе, но нельзя. Ты сама должна вспомнить, а заодно вытащить из памяти то, что мне недоступно. Для этого ты должна вспоминать сама. Тебя несёт куда-то не туда, а я ничего не могу сделать.
- А может, тебе только кажется, что не туда? Может, мне туда, куда ты имеешь в виду, вовсе и не надо?
- Может быть. Я не знаю.
Ира снова обняла Женечку.
- Жень, скажи, почему ты ищешь в темноте?
- Свет ослепляет.
- Только тогда, когда ты смотришь на него извне, но когда ты в нём, всё становится иным.
- Чтобы находиться внутри света, нужно быть его источником.
- Но ведь ты — огонь.
- Да, я умею трансформировать своё человеческое тело в пламя, но от этого я не становлюсь источником света.