Екатерина Трубицина – Крышень без компании. Серия: «Аз, фита, ижица». Часть II. Хаос в калейдоскопе. Книга 5 (страница 6)

– Двадцать семь.

– А тебе, Руслан?

– Восемнадцать.

– Это тебе в армию сейчас?

– Не. Военник уже дали.

– А что так?

– А я с одной почкой, – сказал Руслан с улыбкой и усмехнулся. – Только не подумайте, что продал. Ещё в детстве с ней там что-то случилось. Вот и вырезали.

Ира сидела в ужасе от того, в каких условиях живут «бравые юные сисадмины», и в шоке от того, что выкладывают они подробности своего жития-бытия с весёлыми улыбками, ухмылками и усмешками, то есть, что называется, по приколу.

Признание же Руслана, что он – фактически инвалид, прозвучавшее откровенно радостно, добило Иру окончательно, что, по всей видимости, ярко отразилось на её лице.

Глянув на неё, Руслан, поспешно добавил:

– Да ничего страшного! Ну, есть-пить не всё можно, ну и что? Вон цианистый калий никому нельзя. Никто ж по этому поводу не парится?

Тут у Михи проснулся мобильник.

– Что, уже? – спросил он в трубку. – Сейчас, минутку… – он оторвался от телефона и обратился к Гене. – Ничего, если мы минут где-то через пять-десять уже свалим?

– А что так? – спросил Гена.

– Друзья тут на водопаде отдыхали. Домой уже собираются. Нас с собой прихватить могут.

– Ну, в принципе, основное обговорили, так что… – Гена кивнул.

– Да. Едем, – сказал Миха в трубку и отключил мобильник.

– Так, Михаил, ты пока сильно не дёргайся, но настраивайся, что со своей этой мурой конторкой в ближайший месяц распрощаешься. Руслан, а ты в понедельник где-то в районе одиннадцати-двенадцати ко мне в кабинет загляни. Надеюсь, знаешь, где я сижу?

– Да.

– Только самостоятельно, напористо и целеустремлённо. У меня график намечается плотный и разноплановый, так что сам могу забыть.

– Может, тогда не в понедельник?

– Нет, Руслан, именно в понедельник. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Мальчишки рассмеялись.

– Чего смешного? – спросил Гена.

– Обычно, этой формулировкой пользуются для оправдания откладывания дел в долгий ящик, – ответил Миха.

– Любое явление можно рассматривать с разных точек зрения и пользоваться им с разными целями.

Ладно, ребят, можете идти. Руслан, не забудь – в понедельник в районе одиннадцати-двенадцати. Ждать я тебя вряд ли буду, так что прорывайся. Договорились?

– Ага, – ответил Руслан, кивнув.

Они с Михой поднялись, Миха сказал «до свиданья» и они ушли.

– Мама родная, – тихо и медленно проговорила Ира, чувствуя себя раздавленной.

– Ирчик, не сердобольничай.

– Гена, но это же…

– Да ладно тебе! Себя вспомни. Как двадцатилетней девчонкой с трёхлетним сыном на руках от мужа-алкоголика сбежала.

Как родители, которые всё детство в тебе души не чаяли, встретили. Как, не стесняясь в выражениях, рассказали, что ты, оказывается, вертихвостка малолетняя. Что они на тебя всю свою жизнь положили, а ты, вместо того чтобы выучится, как положено, и гордостью их стать, непонятно от кого ребёнка прижила, а теперь вместе с этим ребёнком на шею им свалилась.

Как они разводились со скандалами, а потом по разным городам разъехались свою дальнейшую жизнь устраивать, а ты осталась в аварийном доме с маленьким ребёнком и парализованным дедом на руках.

Как соседи кости мыли и гадости всякие делали. Как деда хоронила. Как из горящего дома с Лёшей выскакивала. С какими мытарствами квартиру получала. Как квартиру эту своими руками в божеский вид приводила.

– Ген, откуда ты всё это знаешь?

– От Гарова, само собой. Он, Ирчик, тебя никогда из вида не терял. И заметь, ни разу не помешал тебе действовать самостоятельно.

Думаешь, он тогда был не в состоянии купить тебе приличное жильё? Думаешь, он млел от восторга, глядя, как ты барахтаешься?

Нет, Ира, не млел.

В жизни каждого обязательно есть малоприятные вещи, которые нужно пережить, с которыми нужно справиться самостоятельно, как бы тяжело это ни было.

Избавление от этих малоприятностей, приходящее со стороны, это вовсе не помощь, а наоборот. Сердобольное вмешательство, в подобном случае, отнимает шанс.

Личность приходит в этот мир с конкретными целями и выстраивает для себя обстоятельства так, чтобы добиться этих целей. Далеко не всем удаётся достигнуть всего намеченного именно потому, что нередко находится какой-нибудь сердобольный недотёпа, который своей мнимой помощью ломает всю тщательно простроенную ситуацию.

Так что, Ирчик, даже не смей предлагать Руслану пожить у тебя. А то я уже почуял, как тебя подмывает.

– Гена, но…

– Ирчик, у нас сейчас дом сдаётся, и я легко могу им там по квартире выделить. Но я не стану этого делать.

– Но почему? Неужели, людям вообще помогать ненужно? – возмутилась Ира.

– Ну почему же? Нужно. Но только тогда, когда они просят тебя об этом. Но не словами просят. Когда от человека исходит истинная просьба о помощи, это не оставляет потенциальному помощнику выбора.

И помогать можно по-разному. Можно вытащить человека. Можно показать, как вылезти. Можно и не вытаскивать, и не показывать, как вылезать, а создать условия, в которых человек сам начнёт карабкаться в нужном направлении и сам вылезет.

И в разных случаях следует прибегать к разным видам помощи. И здесь, только на чутье. А чтобы это чутьё работало, необходимо выключить свою жалость с сердобольностью.

Вытаскивать человека можно только в самом крайнем случае, когда чувствуешь, что он уже захлебнулся, что его уже задавило.

Показывать, как вылезти, следует, когда человек в растерянности, в панике и понятия не имеет, что делать.

Если же человек уже карабкается, нужно лишь создать условия для того, чтобы он карабкался с максимальной эффективностью, и, возможно, немного скорректировать направление. Но не показывать это направление, а скорректировать его самими условиями.

И условия следует создавать не такие, чтобы он быстрее и с наименьшим количеством проблем по пути вылез, а чтобы, пока карабкается, большему научился.

Ну а если чувствуешь, несмотря ни на какие внешние проявления, что человек не захлебнулся и не придавлен, что он не в растерянности и не в панике, что он карабкается, и карабкается, чётко представляя себе куда, как и зачем ему надо, то лучшее, что можно сделать, это отойти в сторону и не мешать.

И, повторюсь, в любом случае надо пытаться почувствовать настрой человека, а не рассматривать окружающие его внешние обстоятельства.

Я легко могу сейчас дать Руслану и Мише по квартире, поставить им самую суперовскую технику и содержать их. И, кстати, по затрате времени и сил, мне это сделать проще всего.

Но я не стану этого делать, потому что это им ничем не поможет. Вместо этого, я из кожи вон вылезу, но сделаю так, чтобы они сами всего добились.

Единственное, в данный момент я реально понятия не имею, в какую именно сторону нужно из своей кожи вылезать.

– Ген, а что значит, что, когда от человека исходит истинная просьба о помощи, это не оставляет потенциальному помощнику выбора?

– Ирчик, они сами к тебе компьютер тогда привезли? Они сами потом навязались тебе интернет здесь наладить? Они сами попросили тебя персонажей для их игр нарисовать?

Руслан сам подвиг Влада взять его на работу? Руслан сам к тебе в кабинет пришёл и своим появлением заставил вспомнить об их занятии играми?

И не просто заставил вспомнить! У тебя идея родилась, сделать из их занятия ещё одно направление деятельности нашего проекта.

Притом он произвёл на Лу такое впечатление, что она меня как футбольный мяч по всему дому пинала, чтобы я их делами занялся.

Ирчик, если ты решишь, что это направление необходимо, оно обязательно будет, но со своей стороны, я пока ничего не могу сказать по этому поводу, поскольку бесконечно далёк от этой сферы.