Екатерина Трубицина – Крышень без компании. Серия: «Аз, фита, ижица». Часть II. Хаос в калейдоскопе. Книга 5 (страница 17)

– А когда исполнилось?

– Двадцать второго марта.

– Ну и первый вывод?

Влад в непонимании смотрел на Гену.

– Влад! Если ему восемнадцать исполнилось двадцать второго марта, то, когда ты его брал на работу, ему было семнадцать. То есть, он был ещё несовершеннолетний. Смотрим дальше. В каком населённом пункте он прописан?

– В Староминской.

– А мать где живет?

– В Староминской.

– Надеюсь, то, что отца у него нет, по наличию даты смерти ты всё же сам догадался. Итак, имеем: прописан он в Староминской, мать живет в Староминской.

– Геннадий Васильевич, насколько я знаю, мы имеем право брать на работу людей с пропиской в пределах края. И несовершеннолетних – тоже.

– Я разве сказал тебе, что ты неправильно сделал, что взял его на работу? У нас вроде тема разговора совсем иная. Давай дальше. Где он сейчас живёт?

– В Сочи, на Красной.

– И на каком основании он там живёт?

– Ну… Не знаю.

– Влад, – Гена улыбнулся, – вон подчёркнуто, что жилье съёмное.

– А… Ну да.

– И что? Ты ничего не понимаешь?

Влад немного напряженно помолчал, а потом ответил:

– Нет.

– Ладно. Рассказываю. Ознакомившись с изложенными здесь сведениями, становится ясным, что к тебе на работу пришёл несовершеннолетний, у которого нет отца, который прописан в другом, достаточно отдалённом населённом пункте, где живёт его мать, а он сам снимает здесь какое-то жильё.

Я надеюсь, ты представляешь себе, что такое улица Красная, и какое там можно снять жилье, имея зарплату десять тысяч. Притом, что на эту зарплату надо ещё, как минимум, обуться, одеться и прокормиться.

А если ты перевернёшь страничку, то увидишь, что ему в его восемнадцать уже выдали военный билет. Я надеюсь, ты понимаешь, что в его ситуации, когда есть только мать, с которой он, к тому же, не живёт, откосить от армии невозможно. То есть, напрашивается вывод, что в армию его не призвали из-за серьёзных проблем со здоровьем.

То есть, ты взял на работу беспризорного ребёнка с серьёзными проблемами со здоровьем, который живёт в условиях мало пригодных для жизни.

Но Вам, Владислав Валерьевич, похрен, сколько Вашему подчинённому лет, где он прописан, где он живёт, как он себя чувствует, на чём он спит, что он ест, где он моется, где нужду справляет. Вы даже фамилию его не знаете! И действительно! А зачем?

Ты понимаешь, Влад, что семнадцатилетний мальчишка по имени Руслан, по фамилии Крышенько, который с октября месяца, поступив сюда на работу, автоматически попал под твою ответственность, все ночи минувшей зимы спал в неотапливаемом сарае?

Я там побывал вчера. Знаешь, это – не просто сарай! Это даже сараем назвать сложно! Туда ни одна кровать не влезет. У него там лежанка самодельная, на которой даже ему с его ростом в полный рост вытянуться не вариант.

И я тебе скажу, что у него за проблемы со здоровьем. У него почка только одна. И я сомневаюсь, что она здоровая.

Это, Влад, одна сторона медали. Есть ещё и вторая. Её, правда, в личном деле не прочтёшь. Её самостоятельно выяснять надо. Но куда уж тебе, если тебе в личное дело недосуг глянуть и два плюс два сложить!

Итак, вторая сторона. Я видел два ноутбука, собранных Русланом из содержимого помойки. У обоих проблемка есть – работают только от сети. Но тут уж ничего не поделаешь. У всех ноутбуков главное больное место – питание. А потому найти на помойке ноутбук со здоровым аккумулятором, не вариант.

Я поставил своей ребятне игры, которые Руслан вместе со своим другом делал. Детишки они шебутные и эмоциональные, но такие искорки восторга из их глаз только в особенных случаях вылетают.

А сегодня я кое-что Руслана сделать попросил. На самом деле, мне ничего не надо было. Просто посмотреть решил, что он умеет. И знаешь, до сих пор челюсть болит, так как раз пять об стол стукалась.

И вот этот вот бриллиантик бегает тут у нас за десять тысяч недоумкам, типа Александра, копмы после порносайтов чистить. Понимаешь, Влад, вот так вот использовать Руслана с его потенциалом, это называется микроскопом гвозди забивать.

Влад, вот ты сидишь тут, молчишь, и я понятия не имею, что ты сейчас чувствуешь. Но зато я знаю, что чувствую я.

Мне, Влад, ужасно стыдно. За себя стыдно. Не за тебя. Стыдно, что я, едва заприметив здесь Руслана, хоть и порывался несколько раз тебя спросить, что это за мальчонка, и в отделе кадров порывался поинтересоваться, но так руки и не дошли.

Так. У нас тут обед, часом, ещё в ужин не перетекает? – Гена глянул на часы. – Надо же! Не перетекает! Однако уже без пяти три. Ну что? По коням? – он поднялся и направился к двери, подав пример всем остальным.

Ещё в субботу, когда Гена заявил, что порвёт Влада, у Иры возникло неприятное подозрение, что Влада ждёт сцена подобная той, которую на памятный Первомай Гена устроил Женечке.

Когда же Гена, появившись крупным планом на мониторе, попросил Иру и Лу помолиться за Влада, так как рвать он его собирается по-взрослому, неприятное подозрение сменилось недобрым предчувствием.

Когда же Ира поняла, что иметь место эта сцена будет не в качестве приватного общения, а за общим обеденным столом, недоброе предчувствие переросло в зловещее ожидание жуткой неизбежности. Но…

По ощущениям Иры, чёрт оказался не так страшен, как его намалевали. Безусловно, ничего приятного Гена Владу не сказал. К тому же поставил ему на вид все его возмутительные недочёты в работе публично, однако без игр в пушистого удава, инквизитора и сотрудника Гестапо.

В общем, разговаривал Гена с Владом хоть и жёстко, но по-доброму, по-отечески. С пониманием, что Влад в силу возраста не всё догоняет.

Само собой, по окончанию обеда Влад счастливым не выглядел, но и на «порванного по-взрослому» похож не был.

После обеда Ире и Лу, в конце концов, удалось отдаться творческому процессу архитектурного проектирования, который до самого окончания рабочего дня больше никто ничем не прерывал.

В пять минут восьмого Ире позвонил Влад и сказал, что они с Лёшей ждут её в машине внизу. Она попрощалась с Лу, которая уже собралась, но ждала Гену, и вышла.

В коридоре Ира столкнулась с Геной. Проходя мимо, он улыбнулся ей, подмигнул и многозначительно пожелал:

– Насыщенного вечера, Ирчик!

Ира спустилась и села в машину.

Влад и Лёша о чём-то оживлённо болтали. Притом так весело и беззаботно, что Ира пожалела, что Гена не выполнил своей угрозы, и всё, что он Владу пытался вдолбить во время обеда, за вторую половину дня, похоже, стекло с него, как с гуся вода.

Ира стала придумывать, как бы остаться с Владом наедине и уже со своей стороны ткнуть его носом туда, куда весь обед тыкал его Гена.

Придумывать не пришлось.

Лёше позвонил Андрюха – младший сын Ириной бывшей соседки Люси – и выразил желание встретиться. Ира обрадовалась и не стала возражать, чтобы Влад завёз сначала Лёшу к Андрюхе, а потом её домой.

– Кстати, мам, а чего тебе домой сразу ехать? У тебя там что? Семеро по лавкам? К Владу, вон, в гости сходи или с тёть Наташей и тёть Люсей пообщайся! Я не думаю, что у Андрюхи надолго застряну. А потом вместе домой поедем!

– Лёш, не переживай. Разберусь, – сказала Ира, досадуя на сына, что он невольно пытается обломать её планы.

А он продолжил пытаться изо всех сил. Плюс, к нему присоединился Влад.

В общем, Ира заготовила фразу: «Лёш, ты иди, а мы с Владом следом поднимемся».

Но, едва они подъехали…

Сказал эту фразу Влад:

– Лёш, ты иди, а мы с Ирой следом поднимемся.

– Ага! – бросил Лёша и улетел.

Как только Лёша скрылся в подъезде, Влад поменялся в лице. И поменялся так, что у Иры всё, что она собиралась ему высказать, застряло на полпути к голосовым связкам.

– Ир. Пожалуйста. Просто посиди со мной. Не могу. Меня изнутри на части рвёт.

Влад говорил, откинувшись на сидении и глядя в никуда прямо перед собой. По его щекам текли слёзы.

– Ира, знаешь, что самое жуткое? Я на самом деле въехать не мог, чего он от меня хочет. А знаешь, что ещё ужаснее? Этот разговор не сегодня начался. А ещё ужаснее, я только сегодня понял, что начался он не сегодня.

Он меня постоянно на пару слов в коридор выдёргивает. Даже когда Лёша со мной не сидел, всё равно выдёргивал.

Я понять никогда не мог, почему эту пару слов в кабинете сказать нельзя. Его спрошу – он улыбнётся, хихикнет:

«Да ноги хоть разомнёшь. На людей посмотришь».