Екатерина Трубицина – Крышень без компании. Серия: «Аз, фита, ижица». Часть II. Хаос в калейдоскопе. Книга 5 (страница 18)
Ну, выйдем. Пока стоим парой слов перекидываемся, обязательно кто-нибудь мимо пройдёт, а он этого кого-нибудь обязательно чем-то зацепит, типа как сегодня Вику.
Меня эти его прикольчики бесили. В смысле, что стоим, по делу разговариваем и тут он на полуслове прерывается, чтобы какую-нибудь Марью Ивановну спросить, как её сынишка учебный год начал.
Понимаешь, стою рядом и думаю:
«Какой сынишка?! Какой учебный год?! У нас груз на полпути непонятно где застрял, а он тут у Марьи Ивановны выясняет как её сынишка учебный год начал!».
Марья Ивановна снова в кабинет войдёт, он повернётся, подмигнёт и:
«Люди! Живут!»
Ну, люди! Ну, живут! Ну и что теперь?
Понимаешь, Ир, не доходило! С кем-нибудь какие-нибудь проблемы начинаются, он мне:
«В отдел кадров сходи, личное дело посмотри».
Я пару раз ходил. Сяду. Открою. Ну родился, ну женился, ну живёт по такому-то адресу! Ну и что?
Баран, блин, долбанный! Ира. Не могу. Рвёт изнутри.
Понимаешь, пока они сегодня Любовь Анатольевну поздравляли, я сидел и думал: какие там по Руслану могут быть проблемы? Если какие-то проблемы, мне отдел кадров всегда сообщает. С оформлением Руслана всё гладко прошло.
Любовь Анатольевна ушла, и он меня спрашивает, не заметил ли я чего.
Ира! Я не в зуб ногой, чего я замечать-то должен? Он мне объясняет, а я врубиться не могу! Они постоянно кого-нибудь с чем-нибудь поздравляют. В общем, сижу я и не врубаюсь.
Тут он про Вику вспомнил. Я вообще в шоке был, зачем при жене рассказывать, как какую-то девчонку по заднице шлёпнул.
То есть, я всё слышу, вроде всё понимаю, что мне говорят, но я не врубаюсь!
Потом это личное дело…
Ну год рождения, ну прописка, ну родители, ну где живёт. Ну и что? Все когда-то родились, у всех есть родители, все где-то прописаны и все где-то живут! И далеко не всегда там, где прописаны! Я, вон, тоже живу не там, где прописан!
То есть, я реально не врубаюсь, чего он от меня хочет! И тут, когда он мне всё это разложил…
Ира, меня, как шибануло! Я вдруг в одно мгновение понял ВСЁ! ВСЁ РАЗОМ! Ира… Это…
Знаешь, чего мне в тот момент больше всего хотелось? Чтобы он мне по роже съездил. А ещё лучше, ногами бы отпинал. Вот честное слово, легче бы стало!
Понимаешь, вот в один момент Мир перевернулся! Я вдруг людей увидел! Я вдруг понял, что он делает!
Знаешь, звучит банально, но… Вот сказали бы мне эту фразу ещё сегодня утром, я бы её мимо ушей пропустил, как любую банальность. А сейчас… Ира она меня изнутри взрывает.
ОН К ЛЮДЯМ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ ОТНОСИТСЯ.
Банальность? Нет. Это заклинание, которое Мир переворачивает.
Понимаешь, Ир, он никому не сочувствует, он никого не жалеет, но… Он им ПОМОГАЕТ, но не так.
То есть, он делает не то, что принято считать помощью. То есть, это он тоже делает, но не это главное.
Знаешь, что он сегодня у Вики спросил? Она стоит, плачет:
«Вот, а он мне сказал… а я ему сказала…», – ну и так далее.
Он её по головке гладит – притом, я вижу, что он ей не сочувствует, ему её не жалко – в общем, гладит её, сюсюкает:
«Ах ты, девочка! Уй-юй-юй…»
А потом вдруг ни с того ни с сего спрашивает:
«Слушай, а он тебя по утрам сначала в какой сосок целует: в левый или в правый?»
Я услышал, ну, думаю, блин, придурок!
Она дёрнулась, будто ей под дых дали. Аж воздух ртом хватать стала. А потом…
Ира, знаешь, на что это похоже? Это как вывих вправить. Человеку больно и страшно. Гладишь, гладишь, гладишь, а потом резко дёргаешь.
Вот он ей правда, как вывих вправил.
Ира, вот вроде ничего не изменилось. Ситуация, какая она у неё была, такая и осталась, но…
Она сама, как переродилась. Она в совершенно другом настроении ушла.
Знаешь, даже если бы кто её с её парнем помирил, то есть изменил бы ситуацию, от которой ей хреново стало, я не думаю, что эффект такой же был бы. А вот то, что он для неё сделал…
Ира понимаешь, для неё теперь не имеет значения, помирится она со своим парнем или не помирится. Понимаешь, ей… как бы это сказать… ей теперь в любом случае хорошо будет.
Она перестала зависеть от ситуации.
И ещё, Ира. Вот как бы мне сейчас хреново не было, знаешь, сегодня он мне помог. Как никто помог.
Ира, у меня к тебе просьба. Давай сейчас Лёшу домой завезём и к Руслану съездим.
– Давай съездим.
Влад облегчённо вздохнул.
– Пойдём, к нам, что ли, поднимемся, – предложил он.
– Пойдём.
Как только они вышли из машины, из дверей подъезда появилась Люся, волоча за собой четыре громадных, забитых до отказа мусорных пакета.
– Люся! Привет! – Ира кинулась ей навстречу.
– Ирочка! Совсем нас забыла!
– Люсь, ты куда это всё тащишь? – спросила Ира, указывая на пакеты.
– Да выходной сегодня дали – вот крутые разборки дома учинила. А весь же день дождь лил, так что вот только вынести выползла.
– Тёть Люсь, а где группа мужской поддержки? У Вас же три мужика в доме!
– Ой, Влад, да ну их! Пока допросишься – сама быстрее вынесу.
– Тёть Люсь, давайте всё сюда и с Ириной Борисовной к нам поднимайтесь, а я это на помойку оттащу.
– Не-не-не, Влад! За помощь спасибо, но вместе пойдём. Там вещички всякие, книжки. Я аккуратненько у мусорников разложу. Вдруг кому пригодится?
– Как скажете!
Они втроём направились к мусорным контейнерам. Ира и Люся шли за Владом, болтая ни о чём. Продолжили они болтать ни о чём и разгружая Люсины пакеты, отдельно выставляя обувь, вешая на ближайший куст одежду и складывая в стопки книги.
Стопки книг лежали в самом низу. Ира, не глядя, взяла одну стопку и поставила около бака, потом также взяла и вторую, а вот на третью глянула… и её слегка повело.
Стопка состояла из полного комплекта школьных учебников физики.
– Люсь, а можно я эту стопочку себе заберу? – спросила Ира, на всякий случай, повернув книги корешками к себе, дабы не возникало ненужных вопросов.
– Ой! Ир! Бери, конечно! Я же их на помойку вынесла!
Ира одной рукой достала из сумочки непрозрачный целлофановый пакет и засунула туда всю физику. Затем физика разместилась на заднем сидении машины Влада, а Ира, Влад и Люся поднялись в бывшую Ирину квартиру.
На звук голосов выглянула Наташа.