Екатерина Трубицина – Хранитель чистого искусства. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 7 (страница 13)

Теперь молчание прервала Ира:

– Пойдём спать, – сказала она, не двигаясь с места.

– Пойдём. Только давай ко мне. Поверь, ничего сверхъестественного. У тебя просто кровать узковата. Я догадываюсь, что Женя, Влад и Александр не испытывали неудобств, но у них габариты другие.

– Кидаешься камнями в мой огород?

– Формально – да. Но на самом деле, я лишь перекидываю обратно заброшенные в мой.

– Неужели тебе было неприятно упоминание Марины, Нади и Лары?

– Разумеется, неприятно мне не было. Впрочем, как и тебе, упоминание Жени, Влада и Александра.

– Верно. Вынуждена признать, что испытала облегчение, узнав, что ты в курсе. В особенности, относительно Александра. Как ты узнал, если не секрет?

– Не подумай, естественно, он мне ничего не говорил. Просто по нему это было видно.

– Надо же! Я была лучшего мнения о его умении владеть собой.

– Не спеши менять своё мнение. Если на то пошло…

– Если на то пошло, – перебила Ира, – то в отношении тебя я Александру благодарна даже больше, чем Руслану. Когда будешь читать письмо, поймёшь, что Руслан приложил все силы, чтобы растормошить меня, однако удалось это Александру.

К слову, ему не только это удалось, но о том поговорим, когда прочтёшь письмо. И ещё к слову. Всё, что произошло между нами, хоть он сам и пытался убедить меня в обратном, произошло по моей инициативе.

– А что ты так волнуешься? Саша в твоей защите не нуждается. Если уж на то пошло, то, что между вами произошло, входит в список того, за что ему благодарен Я.

– Ты – последователь передовых идей Гены и Лу?

– Я бы не сказал, что последователь…

– А-а-а-а! Так это, значит, ОНИ последователи твоих идей?

– Тоже неверно. У них свои идеи, а у меня… – Стас остановился, не окончив фразы.

– Свои? – спросила Ира.

– Если быть совсем точным, твои.

– Позвольте поинтересоваться, и какие же это у меня идеи в рамках обсуждаемого вопроса?

– Не изучать оттенки и полутона зелёного, когда речь идёт о си миноре.

Ира задумалась.

– С Александром я изучала оттенки и полутона зелёного, – медленно проговорила она.

– И?

– И поняла, что это – явно не си минор.

– Вот за это я ему и благодарен. Ира, между ночью с четырнадцатого на пятнадцатое августа и ночью с двадцать девятого на тридцатое сентября ты один раз побывала в объятьях Александра, я же… Я же считать даже не пытался количество этих объятий. А если бы попытался, то сбился бы со счёта.

Гена и Лу наслаждаются остротой, пикантностью, терпкостью, даря друг другу сексуальную свободу.

Я знаю этот вкус. Я его испытывал и испытываю, к примеру, с Ларой. Как бы там ни было, она – моя жена. Хотя я сам, чаще всего, выступаю организатором её романов и оплачиваю, оказываемые ей сексуальные услуги, я чувствую всё то, что положено чувствовать среднестатистическому мужу, когда его жена спит с другим.

Единственное, в отличие от среднестатистического мужа, я этими ощущениями наслаждаюсь, как наслаждается Гена, и как наслаждается Лу.

Я тебе только что прямо рассказал, как провёл время между нашими с тобой двумя ночами. Сейчас даже для усиления эффекта попытаюсь вспомнить, может быть был кто-то, кого ты можешь знать.

Так. Вика? Ты её, наверняка, видела в офисе, но вряд ли имеешь представление, кто это конкретно. Рита? Из той же оперы.

Да! Кстати! Лена. Офис-менеджер. И с Леной, между прочим, я за это время переспал раза два, а может, даже и три.

Я тебе всё это сейчас прямо говорю. Признайся честно, у тебя хоть что-то шевельнулось? Неважно в виде приятного или неприятного ощущения. Ну?

– Честно? Не-а!

– Как и у меня, когда я точно знал, что ты спишь с Женей, с Владом. Когда сидел и ждал тебя, точно зная, что ты в этот момент делаешь с Раулем. Когда понял, что у тебя произошло с Александром. Почему? Потому что всё это – оттенки и полутона зелёного.

– Ты хочешь сказать, что Гене и Лу доступны только оттенки и полутона зелёного?

– Ира, вы с Лу – близкие подруги. Поговори с ней сама.

– Когда я была с Сашей, он сказал, что сделал то, что он сделал, для того, чтобы помочь мне почувствовать разницу.

– Он помог тебе почувствовать разницу, но он сам не знал, какую. Потому что та разница, которую он имел в виду, это всего лишь разница между оттенками и полутонами зелёного. Она тоже, как говорится, дорогого стоит.

Такие оттенки и полутона зелёного, какими владеют Гена и Лу, Саша и Оксана доступны очень немногим, но…

Ты не в самых близких отношениях с Оксаной. Поговори с Сашей! С ним ты в достаточно близких отношениях для обсуждения подобных тем. И вообще, мы сегодня спать идём?

– Между прочим, я уже внесла подобное предложение.

Когда в кабинет вошёл Гена, Максим уже два часа, как знакомил Иру со своим обширным фото-архивом, размещённым в его ноутбуке и на двух съёмных дисках.

Ира оказалась в офисе в семь утра, потому что проигнорировала замечание Стаса, что ей, в отличие от него, можно ещё пару часов поспать.

Максим же в знак солидарности пришёл к семи вместе с Иханом, у которого одна из постоянных клиенток, отправляясь в командировку, решила произвести фурор своей внешностью прямо с трапа самолёта.

– Доброе утро! – бодро поприветствовал Гена Иру и Максима, явно собираясь дальше представиться последнему, но не успел.

– Доброе утро, Генсильч! – выпалил Максим голосом по тембру ничуть не напоминавшим голос Руслана Крышенько, однако в его характерной манере, которую не воспроизвёл бы с такой точностью, а главное, естественностью и непосредственностью даже самый выдающийся имитатор.

Гена на пару секунд завис, а потом:

– Че-го?

– С добрым утром, говорю, Генсильч! Как дела у сеньоры Лурмедёсбодвигас?

– Простите, у меня помрачнение рассудка или… или…

– Генсильч, с Вашим рассудком всё в полнейшем порядке. Вы верно догадались: это – я. Другая версия. Гораздо более раннего года выпуска, но, несмотря на это, возьму на себя смелость назвать её новой.

– Руслан? – в непонятной смеси чувств спросил Гена.

– «Руслан» – это название предыдущей версии, нынешняя же версия называется «Максим».

– Ген, садись и адаптируйся к новой версии. Сама вчера в таком же положении была. А я вас ненадолго покину.

Гена машинально опустился на стул.

Ира вышла из кабинета и направилась в буфет первого этажа. Пока она изучала меню, туда зашла Лена.

Ира убедила её, что не случится ничего страшного, если они вдвоём выпьют по чашке чего-нибудь здесь. Они устроились за столиком, с которого Лене через открытую дверь был виден кусочек её рабочего места.

С Ириной подачи она пустилась излагать подробности жизни первых двух этажей. Ира слушала её монолог, время от времени поддакивая. Одновременно она пыталась нащупать в себе какие-нибудь новые ощущения по отношению к Лене в свете сведений, полученных от Стаса, но ничего не находила.

Ира попыталась вспомнить, какими они – ощущения, причитающиеся в подобной ситуации – вообще бывают, и с удивлением обнаружила, что она, оказывается, их никогда не испытывала. Она была знакома с ревностью, но только с одной стороны. Её ревновали, а вот ей ревновать не приходилось.

Слишком углубиться в тему не получилось, так как Лена никак не могла расслабиться, при каждом шорохе выглядывая в коридор, и вскоре ушла к себе за свою стойку.

Ира вновь взялась за меню и огласила буфетчице список, что ей загрузить на поднос.

К возвращению Иры в кабинет с «пиром на весь мир», Гена уже пришёл в себя и был в курсе основных новостей, образовавшихся в связи с появлением Максима.

– Слушайте, чего-то я во вкус вошёл! – с довольной улыбкой воскликнул Максим. – А давайте-ка мы ещё и сеньору Лурмедёсбодвигас огорошим, а? Генсильч, как тебе идейка?