Екатерина Трубицина – Хранитель чистого искусства. Аз Фита Ижица. Часть III: Остров бродячих собак. Книга 7 (страница 11)

– Короче, Ихан, охраняй меня сегодня от Михи. Сможешь?

– Легко.

– В таком случае, всё, что нужно было для начала, обсудили. Ну что, Ирнбрисна, идём разбираться с альманахом?

– Идём, – ответила Ира.

– Подожди, Максим, где ты остановился?

– Пока ты не получил квартиру, в Охе.

– Ты в курсе, что ты не прав?

– Догадывался! Ирнбрисна не даст соврать.

– В таком случае, как освободишься, я тебя жду.

– Договорились.

– Итак, ты говоришь что, кроме Генсильча, больше никто не в курсе, что я был Русланом Крышенько и уже тогда планировал вернуться в другом воплощении? – спросил Максим, усаживаясь вместе с Ирой перед монитором.

– Насколько я в курсе, нет. Единственное… – Ира замолчала.

– Чего?

– Знаешь… У меня сейчас почему-то появилось ощущение, что Стас тогда догадывался, кто такой Руслан Крышенько.

– Он не догадывался. Он точно знал с первого же момента, как увидел меня в офисе в Парк Отеле. Задолго до того, как там появились вы с Лу.

Ира, потеряв дар речи, уставилась на Максима.

– Ирка, чему ты удивляешься? Мы с ним здесь на равных. Я имею в виду, что и у него, и у меня открыт канал прямой связи с личностью. Поэтому ему ненужно было меня раскрывать, чтобы понять, кто я.

– Он никогда не показывал своей осведомленности.

– Ага! Он тогда столько всего показывал и только вот это вот никак не обнаруживал! – Максим рассмеялся.

– Нет, конечно. Но как-то, когда мыли тебе кости – я имею в виду Руслана Крышенько, естественно – Стас сказал, что особо к тебе не приглядывался.

– И он был предельно искренен. Он реально ко мне не приглядывался. А зачем, если он и без приглядываний знал, кто я.

– Если я правильно понимаю, открытый прямой канал… – начала Ира, но Максим перебил её.

– …позволяет иметь дополнительные сведения о том, у кого он тоже открыт, а потому, с одной стороны, Стандрейч, как и Лу с Евминчем, не имел ни единого шанса разглядеть мою глубину, но ему это было ни к чему.

– То есть, с одной стороны, он играл в их игры, а с другой – в твои?

– Верно. И поскольку и те, и другие игры затрагивают СОГЛАШЕНИЯ и СУГУБО ЛИЧНОЕ определённых личностей, с человеческой точки зрения это всё похоже на неискренность, скрытность и интриганство.

Ирка, ты ведь сама поставила в известность обо мне только Генсильча, хотя не испытываешь ни капли недоверия, к примеру, в отношении Лу или Евминча.

– Я, кажется, начинаю понимать.

– Знаешь, как я тогда вытащил из тебя сведения, которые мне были необходимы, чтобы помочь тебе? Тогда ты многое хранила, как человеческие тайны – тем более от восемнадцатилетнего обормота – а потому мне пришлось тебя раскрыть и раскрыться самому.

Когда мы с тобой бродили по горам, мы лишь формально общались как люди, потому ты, пока живёшь здесь человеком, вряд ли когда-нибудь сможешь вспомнить тот разговор.

Сестрёнка, мой тебе совет, если тебе в пределах твоей компашки – да и моей тоже – очень-очень захочется что-то кому-то рассказать из Сама-Знаешь-Какой сферы, рассказывай. Будь уверена: что в твоём, что в моём кругу ты никогда никому не ляпнешь ничего лишнего. Попросту не сможешь!

Не сможешь потому, что отношения, что в моём, что в твоём кругу построены на СОГЛАШЕНИЯХ и на великолепном осознании, что такое СУГУБО ЛИЧНОЕ. Ну а теперь давай показывай альманах.

Как оказалось, Максим отлично помнил сочинённый Ирой под благотворным влиянием статей Руслана макет, а кроме того, все статьи, которые он, как Руслан, писал, а также и те, что читал.

– Максим, как это возможно? – ошеломлённо воскликнула Ира. – Это для меня прошло чуть больше года, а для тебя ведь целых… Кстати, сколько тебе сейчас лет?

– Тридцать четыре.

– Вот! Целых тридцать четыре года! И это не считая того, что было между смертью Руслана и рождением Максима. Пусть это даже и не время, но всё же!

– Между смертью Руслана и рождением Максима, если тебе это интересно, было несколько человеческих жизней в разные исторические эпохи. Так сказать, для углублённого ознакомления с предметом.

– Тем более! Как ты можешь всё это помнить?

– Ирка, если ты, к примеру, лет пять не открываешь какой-нибудь файл, это не значит, что он исчезает. Тот же самый принцип. Как и в случае с давно не открываемым файлом, его бывает сложно найти, поскольку забываешь его название. Название, в данном случае, код доступа.

Когда даёшь файлу название, точно отражающее его содержание, потом его легче вспомнить логически или методом тыка.

Если же довольствуешься автоматическим названием от изготовителя софта, либо называешь по принципу «куда пальцы по клавиатуре стукнули», либо в зависимости от каких-то сиюминутных ассоциаций, никак не связанных с содержанием файла, вот тогда на такой файл можно наткнуться лишь случайно, а вероятность найти его намеренно практически равна нулю.

В случае с памятью личности всё то же самое.

Если не открываешь прямой канал, у тебя нет прямой связи с личностью, но с памятью личности есть связь в любом случае, даже если не осознаёшь суть. То есть, абсолютно любой человек имеет доступ к памяти личности.

Вся проблема в том, что, складывая туда информацию как бы в виде файлов, по большей части, довольствуются автоматическим названием, либо называют в зависимости от каких-то сиюминутных ассоциаций, либо методом «куда пальцы по клавиатуре стукнули».

Так что, недоступность для человека информации о собственных других жизнях и о том, что между ними, это – лишь следствие по-идиотски данного названия, по-идиотски сооружённого кода доступа, а не недоступность в принципе.

– Получается, моё «Было – НАЙТИ. Стало – ПОНЯТЬ…» и так далее – это по-идиотски сооружённый код доступа?

– Я бы не сказал, что совсем уж по-идиотски, но ремарка в тему.

Беглое знакомство с макетом и наполнением первого выпуска продолжилось.

– Ухты! – воскликнул Максим с умилённой улыбкой. – Про меня! И прямо на первой странице!

– Максим, на последней, – уточнила Ира, смутившись.

– Сестрёнка, периодические издания обычно читают с конца. Так что, на первой. Ну-ка, ну-ка! Чего вы тут про меня написали?

Максим погрузился в чтение.

– Евминча работа? – спросил он, прочитав не более двух абзацев.

– Его са́мого.

– Всегда преклонялся перед его умением находить удачные средства выражения.

Максим поднял на Иру глаза.

– «Всегда» – это именно ВСЕГДА. То есть, я имею в виду не только своё бытие Русланом Крышенько и нынешнее. Так. Вали мне это всё на флешку.

– Сейчас, в PDF перекину…

– Ненужно. У меня стоит InDesign. Я же знал с кем и как мне предстоит работать! Так что, вали, как есть. Я сам с этим ещё посижу, и тогда завтра можно будет ринуться в бой по-настоящему. Генсильч же завтра будет?

– Надеюсь, что да. Ты когда собираешься ему рассекречиваться?

– Сразу же!

«Генсильч» позвонил Ире, едва она оказалась дома.

– Ирчик, как у вас там дела?

– Чудесно! Надеюсь, ты завтра со мной?

– С тобой.

– Ну тогда, сам всё и увидишь. Как у тебя?